Tags: переводы

alsit

Р. Уилбер Статуи

      Играя у статуй, дети, придя в сад,
Полнят его визгом; в замышленной вопреки
Беспорядку роще летят из ветреника руки
На ветреную траву и не шевелясь стоят

      В позе горгулий – как будто им
Определение это оскорбительно. Но
Оттаивают снова, хихикая, как заведено.
Над головами клен, уступчиво непоколебим,

      Тешит то, что принес день
Порывами, теряя образ кленов или берез
Посредством туманных метаморфоз,
Прекрасная неисправимость их тень,

      Прибой увертливых звезд, и те
Дети плетут и расплетают, входя в раж,
Свои неистовые зодиаки. Этот пейзаж
Живой как Хаос Овидия, в своей полноте

      Неуверенности подчиняет толпы глас:
Монашка кивает, во врожденном добре
По тропе идя, как привычно горе,
Или недвижно, когда облако совершает галс.

      Солдат прекращает железный марш. Взор
Любовника застывает, и каждая роль там
Уступает - пока не приходит время гулять ногам
Или шагать снова. Но глядит, переждав позор,

      На скамье стареющий босяк
Занесенный уловками и нуждой
В адамантовую бесформенность над собой,
на образ царства, не приходящего никак.

Оригинал:

https://www.google.com/books/edition/Collected_Poems_1943_2004/0JiVqqFx_X8C?hl=en&gbpv=1&dq=Richard+Wilbur+Statues+These+children+playing+at+statues+fill&pg=PA325&printsec=frontcover   Page 325
alsit

Ф. Г. Лорка Романс об испанской жандармерии

Лошади их черны.
И подковы черны отвратно.
На их плащах видны
чернил или воска пятна.
Вот потому и не плачут,
раз на свинец похожи,
их черепа, у жандармов
с душами лаковой кожи.
Горбатые и ночные,
порядку верны неизменно
молчания темной камеди,
и страха песка арены.
Входят куда желают
и в черепах своих пряча
туманную астрономию
аморфных своих карабинов.

*
О, этот город цыганский!
На каждом углу знамена.
Луна и желтая тыква
и с вишней кислой консервы,
О, этот город цыганский!
Кто, раз увидев, не вспомнит?
Город скорби и смрада,
коричных его башен.


*
Когда приближаются ночи,
Ночи ночей ночнее,
цыгане в своих кузнях
солнца куют и стрелы.
Конь подраненный кем-то
в каждую дверь стучится
в Хересе-де-ла-Фронтера.
Нагим возвращается ветер
в ночи серебренной этой,
появленьем своим удивляя,
из платины ночи проча,
ночи, ночей ночнее.

*
Святой Иосиф и Дева,
уже потеряв кастаньеты,
ищут цыган повсюду,
если это возможно.
Идет нарядная Дева
словно жена алькальда
в шоколадной обертке,
бусы ее из орехов.
Держит Иосиф руки
под сутаной из шелка.
Сзади идет Педро Домес
И три персидских султана.
А полумесяцу снится,
что он в экстазе аист.
Факелы и знамена
уже занимают крыши.
И в зеркалах рыдают
безногие танцоры.
Тени, вода и тени
В Хересе-де-ла-Фронтера.

*
О, этот город цыганский!
На каждом углу знамена.
Гасите же свет зелёный,
гражданская гвардия близко.
О, этот город цыганский!
Кто, раз увидев, не вспомнит?
Пусть держатся дальше от моря.
Нет гребня сдержать его пряди.

*
Скачут они попарно
в этот праздничный город.
О бессмертнике слухи
закрадываются в патронташи.
Скачут они попарно.
В два слоя одежда ночная.
Зная, что в небе скоро
шпоры заполнят окна.
Город свободный от страха,
умножил свои двери.
Сорок карабинеров
уже в каждой передней.
Часы остановились,
льют из бутылок бренди
маскируясь под осень,
чтоб не было подозрений.
На флюгерах крики
распахиваются с рассвета.
Сабли срубают ветер.
там, где проехали каски.
По улицам неосвещенным
бегут старухи цыганки
с сонными лошадями,
в кувшинах звенят монеты.
По улицам, по их склонам
плащи ужасные скачут
за собой оставляя
ножниц краткие вихри.
А у ворот Вифлеема
цыгане толпой кочуют.
В ранах святой Иосиф,
скрывает тканью девицу.
Упрямо звучат ночью
острые карабины.
Звездною слюной Дева
малых детей врачует.
Все ближе карабинеры
и разжигают пожары,
в них юное и нагое
сгорает воображенье.
Роза из рода Камбория
на коленях у двери,
пред ней лежат на подносе
ее дрожащие груди.
А всех бегущих девчонок
преследуют их косы
в воздухе, где взрываются
пороха черного розы.
Когда черепичные кровли
в земле прорезались браздами,
заря сотрясала плечи
высоких каменных зданий.

*
О, этот город цыганский!
Карабинеры уходят
через туннели молчанья,
в пламени все оставляя.
О, этот город цыганский!
Кто, раз увидев, не вспомнит?
Пусть на челе моем ищут
игры луны и арены.


Оригинал:

https://poematrix.com/poetas/garcia-lorca/los-caballos-negros-son
alsit

Р. М. Рильке Пантера

Взгляд скользит по прутьям, по их ряду,
так устав, что ничего в нем нет.
Словно тысяча там прутьев кряду
и за прутьями исчез весь белый свет.

Мягкой поступью, и сильными шагами
кружит, хоть ей круг тот мал, она
центра вкруг, то танец силы перед нами,
и где воля сильная оглушена.

Вдруг беззвучно открываются пелены
над зрачками и по лапам, чрез всю стать
поднимается молчанье напряженно –
в сердце прекращаясь бытовать.


Оригинал:

https://web.sonoma.edu/users/g/grobbel/Panther.htm
alsit

В. Морт Сильт II

Ветер такой что заставляет волосы расти быстрее
открывает рот ребенка полный клубники и песка.
Медленно и наверняка
на чешуйках океана
голова ребенка перевешивает солнце.

Внутри ветра –
                          волдырь церкви,
ее стены толще расстояния от стены до стены,
где ветер передвигает тени и свет,
как две соперничающие шахматные фигурки
или распарованную мебель.
Внутри церкви такой покой
что когда перо падает в кулаке пыли
оно становится камнем до того, как упадет на пол.

Трубы органа блестят, как холодный радиатор,
спрятанный в ящике резного дерева, его ветки
связаны змеей.
Педали органа, золотые и пухлые, единственные плоды на дереве.
      
Все дело в потере веса:
органист давит на педали, словно они виноградины под ногами.
Мое тело, как нерадивый кассир, прибавляет твой вес к моему.
Имя твое, произнесённое на ветру
замедляет ветер.

Когда тело созревает, оно падает и гниет с места нежнейшего.

Только когда дитя срывается и умерщвляет дерево,
дерево понимает, что значит бесплодность.

*

Зильт (Зюльт, устар. Сильт; нем. Syltzʏlt], с.-фриз. Söl', дат. Sild) — крупный остров в Северном море.

Оригинал:

https://www.poetryfoundation.org/poetrymagazine/poems/54820/sylt-ii
alsit

Р. М. Рильке Ты заранее

Ты заранее
потерянная любимая, та которая никогда не приходила
и я не знаю, какой звук близок тебе.
Не пытаюсь встретиться с тобой, когда набегает волна узнавания. Все возвышенное
говорит образами во мне, далекий услышанный ландшафт,
города и башни и мосты и не –
ожиданные повороты в пути
и могущество богов
когда-то проросших в странах:
все имеет значение для меня,
тебя, ускользая, рядом.

Ах, ты - суть сады
ах, на которые глядел
с надеждой. Открытое окно
в сельском доме - и ты прошла почти исчезнув
воображая, что мы рядом. Я отыскивал переулки
по которым ты шла не сворачивая
и временами зеркала в лавках
испытывали головокружение из-за тебя и испуганно
отталкивали мой испуганный образ. – Кто знает, может та же
птица пролетела мимо нас
вчера, одинокая, вечером?

Оригинал:

http://www.rilke.de/gedichte/du_im_voraus.htm
alsit

Р.М.Рильке Мавзолей

Здесь сердце царское. И сердцевина
древа высокого. Бальзама плод.
И золотой орех. И урна-мак
в средине сердцевины.
(откуда эхо отскакивает
как скорлупа молчания,
когда ee коснешься,
ибо покажется тебе
что первый образ
был слишком громок…)
Народа вдалеке
о звездах в мыслях
в невидимых кругах
сердце царя теперь
и где же, где
теряет вес
любимый?
: улыбка, но извне 
лежит на нерешительных изгибах
уложенных плодов счастливых;
и мотылек, возможно,
изяществом, и усиком, крылом-цветком…
и где все то, что пело,
то что Единому ему здесь пело,
в поэта сердце?
: ветер,
незрим
у ветра изнутри


Оригинал:

https://lyricstranslate.com/en/mausoleum-mausoleum.html
alsit

Ф. Лорка Альба – Стихи в ритме солеа (Канте Хондо)

Колокола Кордобы
рассветного лада.
Колокола восхода
это Гранада,
Девушки всех их слышат
стенающих ранимо
в солео надсада.
Девушки эти
из Андалусии горной
и низинной.
Это Испании дети
часто стоят недвижно
в дрожащих своих мантильях
тех, что наполнены светом
на перекрестках Севильи.
О, колокола Кордобы
рассветного лада.

Оригинал:
https://www.poetasandaluces.com/poema/2016/
alsit

Я. Каплински Верцингеторикс сказал

Верцингеторикс сказал: Цезарь, ты можешь
забрать у нас землю где мы живем,
но землю, где мы умерли, у нас забрать нельзя.
Я бросаю меч к твоим ногам.
Вот он я, и вот мои люди.
Я знаю, что предстоит,
каждый, кто заслужил жить в Оверни уже мертв,
а те, кто остались
тоже не хотят жить,
и я с ними.
Я уже знаю и вижу их,
учащих язык победителей, забывая язык отцов.
Я вижу их, стыдящихся голубизны своих глаз.
Своих стариков и их грубой речи.
Я вижу, как римляне, цепляют им на грудь дощечки о гражданстве.
Да будет так, Император, по всей твоей республике один язык, одна религия, одна нация.
Да будут дороги твои безопасны для солдат, купцов и воров 
от Ультимо Туле
до реки Стикс.
А меня забьют до смерти на Капитолии,
но мою любовь и мой гнев
не убить.
Мой гнев останется
совой на годы в пустоте, предрекая гибель
твою и твоего недостроенного города,
Цезарь.
Наказание взрастет, как дуб
из жёлудя твоих желаний.
Твоя страна пришла и уйдет.
Пшеница вырастет на площадях и козы будут кормится на форуме.
Это рука моя и мои убитые люди будут разить,
моя рука с мечом вандала.
Придет время и гордость римлян
не согнет и травинки у тропы войны.
Придет время и жадность Рима
лопнет, словно клещ под кулаками тех,
кто придет с востока, севера и юга.
Тогда и делай что хочешь и желаешь.
Я знаю, плеть и меч ждут меня,
ибо все, кто был достоин жизни в Оверни,
уже мертвы.

Оригинал:

https://www.babelmatrix.org/works/et/Kaplinski%2C_Jaan-1941/%5BVercingetorix_%C3%BCtles%5D
alsit

Ф. Лорка Я имя твое повторяю

Я имя твое повторяю
ночью темной и росной
когда спускаются звезды
пить с поверхностей лунных
и ветки уже засыпают
в листьях своих поздно.
И ощущаю часто
музыки гулкость и страсти.
Отпевает безумное время
дряхлого часа остов.
Я имя твое повторяю
в темной ночи и росной
знакомо мне это имя
и больше чем когда-либо.
И дальше чем звезды в небе,
нежных дождей больнее.
Всегда ли тебя любить мне,
вечно? Какою виною
сердце мое полно?
Если туман разойдется
какие ждут меня страсти?
Будут спокойны и чисты?
О если б листву мои пальцы
собрали с поверхностей лунных.

Оригинал:

https://trianarts.com/federico-garcia-lorca-si-mis-manos-pudieran-deshojar/#sthash.y695qdYB.dpbs
alsit

Р. М. Рильке Газель

Очарование: двух слов гармония -
избранников, достигнуть рифмы им бы,
приходят и уходят, словно стигмы.
Но лавр и лира на челе - из бытия,

и все в сравнениях возможно неизбежных,
В любовных песнях, и в словах их нежных,
тех лепестков на веках, тех что ты смежил,
и не читаешь больше, выбившись из сил

лишь для того чтоб ты была виднее,
прыжком заряжена и широко шагая
но не стреляешь, ибо голова на шее

внимает: так вот девушка нагая
встревожена, в лесу купаясь, в озерце, 
а озерцо в ее испуганном лице.

Оригинал:

http://rainer-maria-rilke.de/080028diegazelle.html