Tags: Рильке

alsit

Р. М. Рильке Пантера

Взгляд скользит по прутьям, по их ряду,
так устав, что ничего в нем нет.
Словно тысяча там прутьев кряду
и за прутьями исчез весь белый свет.

Мягкой поступью, и сильными шагами
кружит, хоть ей круг тот мал, она
центра вкруг, то танец силы перед нами,
и где воля сильная оглушена.

Вдруг беззвучно открываются пелены
над зрачками и по лапам, чрез всю стать
поднимается молчанье напряженно –
в сердце прекращаясь бытовать.


Оригинал:

https://web.sonoma.edu/users/g/grobbel/Panther.htm
alsit

Р. М. Рильке Ты заранее

Ты заранее
потерянная любимая, та которая никогда не приходила
и я не знаю, какой звук близок тебе.
Не пытаюсь встретиться с тобой, когда набегает волна узнавания. Все возвышенное
говорит образами во мне, далекий услышанный ландшафт,
города и башни и мосты и не –
ожиданные повороты в пути
и могущество богов
когда-то проросших в странах:
все имеет значение для меня,
тебя, ускользая, рядом.

Ах, ты - суть сады
ах, на которые глядел
с надеждой. Открытое окно
в сельском доме - и ты прошла почти исчезнув
воображая, что мы рядом. Я отыскивал переулки
по которым ты шла не сворачивая
и временами зеркала в лавках
испытывали головокружение из-за тебя и испуганно
отталкивали мой испуганный образ. – Кто знает, может та же
птица пролетела мимо нас
вчера, одинокая, вечером?

Оригинал:

http://www.rilke.de/gedichte/du_im_voraus.htm
alsit

Р.М.Рильке Мавзолей

Здесь сердце царское. И сердцевина
древа высокого. Бальзама плод.
И золотой орех. И урна-мак
в средине сердцевины.
(откуда эхо отскакивает
как скорлупа молчания,
когда ee коснешься,
ибо покажется тебе
что первый образ
был слишком громок…)
Народа вдалеке
о звездах в мыслях
в невидимых кругах
сердце царя теперь
и где же, где
теряет вес
любимый?
: улыбка, но извне 
лежит на нерешительных изгибах
уложенных плодов счастливых;
и мотылек, возможно,
изяществом, и усиком, крылом-цветком…
и где все то, что пело,
то что Единому ему здесь пело,
в поэта сердце?
: ветер,
незрим
у ветра изнутри


Оригинал:

https://lyricstranslate.com/en/mausoleum-mausoleum.html
alsit

Р. М. Рильке Газель

Очарование: двух слов гармония -
избранников, достигнуть рифмы им бы,
приходят и уходят, словно стигмы.
Но лавр и лира на челе - из бытия,

и все в сравнениях возможно неизбежных,
В любовных песнях, и в словах их нежных,
тех лепестков на веках, тех что ты смежил,
и не читаешь больше, выбившись из сил

лишь для того чтоб ты была виднее,
прыжком заряжена и широко шагая
но не стреляешь, ибо голова на шее

внимает: так вот девушка нагая
встревожена, в лесу купаясь, в озерце, 
а озерцо в ее испуганном лице.

Оригинал:

http://rainer-maria-rilke.de/080028diegazelle.html
alsit

Р. М. Рильке Леда

Когда в нужде бог становился им,
и в страхе перед лебяжьей красотой;
скрывался в нем - не быть самим собой,   
обманом к действию он был гоним,

пока, неопытный, не испытал сполна
к ней чувства. И она в испуге и нагая,
кто в лебеде скрывался понимая,   
уже познала: что ему нужна она

сопротивлявшаяся, но уже слегка,
уже не прячась. Он же прянул ближе,
и не перечила слабевшая рука,
                                              
когда вошел стремглав крылатый бог,
счастливый тем, что опереньем вышел,
и лежа лебедем между открытых ног.      

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2002080122
alsit

Р. М. Рильке Гробница гетер

Они лежат в длинных волосах своих
с коричневыми, запавшими глубоко лицами.
Глаза закрыты, словно всматриваются в даль.
Скелеты. Рты. Цветы. Во ртах
гладкие зубы кости слоновой,
как шахматные фигуры стоят рядами
И цветы, желтые жемчужины, тонкие кости,
руки и рубахи, поблекшие ткани
над обвалившимся сердцем. Но
под этими кольцами, талисманами
и камнями цвета голубых глаз (любимые сувениры)
молчащий семейный склеп все еще
полон лепестками цветов до самого свода.
И снова желтый жемчуг, рассыпанный повсюду -
чаши из обожжённой глины, украшенные
их изображениями, зеленые осколки
ваз для благовоний, пахнущие цветами
и фигурки божков: домашние алтари.
Небеса гетер с довольными богами.
Разорванные пояса, раздавленные скарабеи,
маленькие фигурки гигантских фаллосов
рот смеющийся, и плясуньи, и бегуньи,
золотые пряжки, подобные маленьким лукам
на амулетах с изображением охоты,
и длинные иголки, тонкая домашняя утварь
и округлый черепок с красным отливом
и на нем подобно черной надписи при входе
четверка крепких ног.
И снова цветы, жемчуг, рассыпанный повсюду.
бледные чресла маленькой лиры
и, меж завесами, падающими, как туман,
словно выпорхнувшая из туфельки,
хрупкая бабочка на щиколотке.

И вот, лежат они наполненные вещами,
вещами прекрасными, камни, игрушки, утварь,
мишурой разбитой (всем, что свалилось на них)
и темные, словно речное дно.

Речным руслом были они,
И в чьи стремительные волны
(те, кто хотел проникнуть в жизнь иную)
впадали тела бесчисленных юношей
и в которых рокотали потоки мужчин.
И иногда, мальчишки приходили с холмов
детства, приходили колеблясь
и играли с вещами на дне
пока падение не захватывало чувства:
.
И заполняло их на отмелях чистой водой
по всему пути широкого потока

и крутило в воронках в глубинах;
и впервые отражались берега реки
и песни птиц вдалеке –в то время как
звездная ночь иной сладостной страны
открывалась им, чтобы никогда не закрыться.



Оригинал:

https://lyricstranslate.com/en/mausoleum-mausoleum.html
alsit

Р. М. Рильке Два послания

Эринна к Сафо

Метнувшая копье, и дальше нас:
а я копье средь прочих, в муке
одна лежу. Ведь это твои звуки
меня отбросили. Не знаю, где сейчас.
Ничьи не принесут обратно руки.

А сестры ткут и вспоминают меня часто,
в комнатах шаги знакомы им доныне,
я же далеко от них, одна, несчастна,
и дрожу, молясь моей богине,
той, кто все прекрасней и посередине
в мифах жизнь мою живет -  пылавших страстно.


Сафо к Эринне

Я хочу, чтобы покоя ты не знала,
раскачаю, словно жезл перевитой.
И в тебя войти хочу я, как сначала,
все что было у меня с тобой,
как могилу всех вещей бы завещала.

Оригинал:


https://www.cambridge.org/core/books/new-poems/eranna-to-sappho/9738291714CC6876437C9BCAE005DA2B
alsit

Р. М. Рильке Детство Дон Жуана

В его почти решительности гибкость зрела,
как в луке - женщине согнуть невмоготу;
но иногда, не сторонясь и всего тела,
привязанность лицо преображала в маету

по той одной, идущей мимо, той одной,
которая перекрывала образ предыдущий -
он улыбался. Не рыдал, укрывшись темнотой,
уже давно не венец, и уже все пуще

самоуверенность росла в нем к пользе вящей ,
утешив часто, и почти прощая ряд услад,

он нес в себе взгляд женский, настоящий,
его растрогавший, тот восхитивший взгляд.

Оригинал:
          
https://lueersen.homedns.org/!gutenb/rilke/anderer/kindheit.htmhttps://lueersen.homedns.org/!gutenb/rilke/anderer/kindheit.htm
alsit

Р. М. Рильке Орфей, Эвридика, Гермес

То был рудник причудливый, где души,
как жилы серебра шли молчаливо, словно
артерии, через мрак. Между корнями
всходила кровь, людей питая
и выглядела, как порфир во мраке
и никакого красного иного.

Там были скалы
и леса как призраки. Мосты над пустотой
и этот серый и огромный, ложный пруд
висящий над далекою землею

как небо штормовое над ландшафтом,
а между ними все еще поля
и блеклая тропа по ним вилась,
по ней они и шли.

И шли одним путем.
Шел впереди их худощавый человек,
казавшийся нетерпеливым, мрачным.
Не пережевывая, шаг его глотал дорогу
огромными кусками; висели руки
тяжелые из-под спадавших складок,
не помня больше ничего о легкой лире,   
что стала частью ладони левой, и на ней
побеги розовые прорастали на ветвях оливы.
И помыслов его хватило б на двоих:
и взгляд его бежал вперед, как у собаки,
и снова возвращался издалека
чтоб поджидать у поворотов –
и слух был рядом, словно запах.
А иногда казалось он пытался

достичь движения попутчиков своих,
кто с ним затеял восхожденье,
но там лишь было эхо на подъеме,
и позади лишь ветер поднимаемый плащем.
И говорил себе он, там они идут;
и громко говорил, но звуки затихали.
Они и шли. Но шли там двое
почти не двигаясь, ужасно. А ему
разрешено взглянуть назад, но только раз
(и разве взгляд этот всю работу не разрушит,
которую он должен завершить), он видел их
две смутные фигуры, за ним идущие в молчанье:

О бог дорог и предзнаменований,
глаза сияют из-под капюшона ,

И тонкий посох перед собой он держит
и крылья бьются по стопам его,

А левая рука протянута: она.

Возлюбленная так, что из скорбящей лиры
стенаний больше исходило, чем от плакальщиц всех вместе;
и целый мир возник из тех стенаний: лес и долина,
дорога и селенье, и речка, пастбище и звери;
мир жалоб весь и словно
как вкруг другой земли, и солнечной
и звездной в безмолвном небе жалобном,
где звезды безмолвно искажали небесами –
вот так любима.

Она была одна, держась за руку бога,
ее шагам мешал, наверно, длинный саван,
шла, спотыкаясь, мягко, терпеливо.
Она была в себе, как в ней была надежда,
не думая о том, за кем она шагала
и не о той тропе, которой поднималась к жизни.
Она была в себе. И бытие и в смерти
все наполняло полностью, вполне,
как плод наполненный и сладостью, и мраком,
великой смертью наполняясь и такою новой,
что не могла она ее постигнуть.

Она была в своем вновь обретенном девстве
неприкасаемой; закрыто было лоно,
как у цветка растущего - под вечер,
и руки ее были обрученьем
давно забытым и настолько, что даже легкое касанье бога,
то, бесконечно слабое, чтобы ее направить,
она воспринимала словно близость.

Она была уже ни золотоволосой девой,
которая, как эхо отзывалась в его песнях,
ни запахом, ни островом на ложе
и мужу больше не принадлежала.

Она уже была распущена, как ее косы,
и отдавалась, как упадший ливень,
и раздавала всю себя стократно, как запасы.

Она уже была, как корень.

И когда внезапно, вдруг,
бог остановил ее и с мукой в восклицанье
слова явил: Он обернулся
она не поняла его, спросив бездумно – Кто?

А вдалеке, чернея у сверкавших врат
кто-то стоял, и чье лицо
никто узнать не мог. Стоял там и смотрел,
как по тропе средь рощи и с лицом печальным
шел бог дорог и предзнаменований восвояси
в молчании, чтоб следовать за той,
кто молчаливо шла обратно тою же тропою,
ее шагам мешал, наверно, длинный саван,
шла, спотыкаясь, мягко, терпеливо.

Оригинал:

https://365tageasatzaday.wordpress.com/tag/orpheus-eurydike-hermes/
alsit

Р. М. Рильке Будда

Будда

Он словно слушает. Молчанье, расстоянье…
А мы не слышим и стоим вокруг него.
И он – звезда. И звезды рядом в ожиданье,
А мы стоим вблизи, не видя ничего.

А он суть все. Неужто ждем, что он
заметит нас? Ему что в этом пользы?
Он, как животное, ленив, мы возле
Склониться можем, но в себя он погружен.

То, что склоняет нас к его стопам,
бытует в нем бессчетными годами.
Он, ведь забыл все то, что движет нами,
Проведав то, что недоступно нам.


Оригинал:

http://www.zeno.org/Literatur/M/Rilke,+Rainer+Maria/Gedichte/Neue+Gedichte/Buddha

см. также https://alsit25.livejournal.com/462359.html

Будда - 2

Даже если издалёка, с робостью во взгляде,
видно путника, как золота течет река,
словно там сложили покаянья ради
все империи богатства за века.

Но вблизи уже, пожалуй, жутко и покуда
ты стоишь перед величием его бровей:
потому что это не для пития посуда,
и не серьги этих ваших жен и матерей.

Что сказать здесь, что слова все наши?
Все расплавилось, и проще стало вдруг
в этом образе цветочной чаши,

там представшей: желтой и молчащей,
словно в золоте, и всё теперь вокруг
льнет к себе, к пространству и все чаще.

Оригинал:

http://www.rilke.de/gedichte/buddhaII.htm

Будда во славе

Всех центров центр, ядро всех ядер
и подслащенный сам в себе миндаль.
Ты суть всех звезд и цельного лишь ради -
той мякоти плода: приветствую, и вдаль

взгляни, ничто тебя не держит в мире,
и бесконечна скорлупа твоя, невмочь
сок крепкий удержать, он давит в этой шири.
И свет извне пытается ему помочь,

поскольку только солнца будут над тобою,
взирая на растущий плод.
В тебе начавшийся зерном под кожурою,
и тот, что их переживет.

Оригинал:

https://www.lieder.net/lieder/get_text.html?TextId=11949