Tags: Йейтс

alsit

У. Йейтс Круг

Зимой мы ждем весны приход,
Весной мы лето ждем незримо,
Но изгородь расти пойдет –
Зовем мы идеалом зиму.

Не жди добра в который раз,
Пока весна еще не в силе –
Не зная, что смущает нас
Томленье крови по могиле.

Оригинал:

http://www.online-literature.com/yeats/811/
alsit

У. Йейтс Леда и Лебедь

И вдруг удар: еще биенье крыл
Над поражённой девой, бедра во плоти
Под лаской лапок, шею клюв сдавил,
Грудь слабую он держит у груди.

Как могут пальцы в страхе оттолкнуть
Триумф крылатый меж ее колен?
Под белым возлежа, как может грудь
И трепету внимать, и ничего взамен?

Так чресл дрожь родит, и без чудес,
Крышу горящую, и брешь в стене видна,
И Агамемнон мертв.
                            Захвачена, вздохнув,
Животной кровью в воздухе небес,
Какое знание его воспримет там она,
Когда ее отпустит равнодушный клюв?

* Елена Троянская – согласно греческой мифологи, дочь Зевса и Леды, Похищение Елены Парисом послужило, согласно мифу, причиной Троянской войны

Оригинал: .


https://poets.org/poem/leda-and-swan
alsit

ОЧЕРКИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ ТОМ 2 ГЛАВА 18

На Смерть поэзии Одена и Йейтса



Поэзия, это искусство единственно верных слов, расставленных в единственно верном порядке.

         Пока что лучшего определения, чем это, данное Кольриджем еще не придумано. Если не считать высказывания Бродского о том, что она самая высшая форма нервной деятельности человека. Правда пользы от второго определения меньше, чем от первого, Лишние слова найти легче. Заметки эти появились после появления новой версии перевода стихотворения У. Одена «На смерть Йейтса» пера А. Олеара, хотя уже существовал перевод пера И. Бродского, но Бродский гений, а Олеар, хотя довольно профессиональный литератор, никакой не поэт, посему у него были все шансы перевести лучше, чем Бродский, переводчик с других языков довольно плохой.

      Информацию о поэте-переводчике А. Олеаре можно получить здесь - https://portal-kultura.ru/articles/books/andrey-olear-mne-dovelos-byt-i-brodskim-i-shekspirom-/
Или здесь - https://alsit25.livejournal.com/277190.html


И вот первое стихотворение из цикла.

Он исчез в глухую пору зимы:
Ручьи замерзли, аэропорты почти опустели
И снег исказил публичные статуи (общие законы)
Меркурий утонул во рту умирающего дня.
О все приборы согласны
(Что) день его смерти был мрачен и холоден.
Вдали от его смерти
Волки продолжали бежать по вечно-зеленым лесам.
Буколическая река бежала искушения модными набережными.
В оплакивающие его языках
Смерть поэта держалась подальше от его поэзии.
Но для него это был последний полдень сам по себе
Полдень санитарок и слухов.
Провинции его тела восстали,
Площади его разума были пусты,
Молчание вторглось в предместья,
Поток его чувств иссяк: он стал своими почитателями,
Теперь он рассеян по сотням городов
И полностью принадлежит незнакомым чувствам;
Чтобы найти свое счастье в иного рода лесах
И быть наказанным по другому закону сознания.
Слова мертвеца
Изменились в существенной части жизни,
Но в важности и шуме завтра
Когда маклеры ревут как звери на полу фондовой биржи
И нищие страдают, к чему они привыкли,
И каждый в камере самого себя, почти уверенный в своей свободе;
Несколько тысяч подумают об этом дне
Как человек думает о дне, когда он совершил нечто необычное.
О все приборы согласны,
Что день его смерти был мрачен и холоден.

     Любой человек, знающий наизусть всю поэзию Одена, как Бродский, поклонявшийся Великой Тени, как многие поклоняются теперь Великой Тени самого Бродского, включая автора этой рецензии, немедленно узнают характерные образы поэзии Одена.

     И провинции из сонета «Монтень», и антитезу оленям в «Падении Рима», и многочисленных нищих, отсылающих к царствию небесному и гимн Языку, Богу, которому поклонялись оба.

       И вот как этот текст преображается у Бродского:

Если начало еще похоже на оригинал, то дальше начинается некая сумятица речи.

река села бежала набережных модных.

Ну откуда русское село могло взяться в вотчине Йейтса? А если это все-таки село, а не пасторальная деревня,  то не отсылает ли нас поэт к Селу Царскосельскому, внося некий новый поэтический смысл?  Да и словосочетание «река села» несколько подозрительно, сделанное по кальке - море страны, озеро города или морда лица.

Уста скорбящие удерживали смерть
поэта от его стихотворений.

Это просто божественное и чуть двусмысленное косноязычие там, где у Одена вполне ясная божественная речь.

когда он был в себе: день медсестер и слухов;
губернии тела глухо восставали,

      Быть не в себе, как известно, быть сумасшедшим, обратное означает здравый ум, получился каламбур, но несколько хамоватый и неуместный. Но вот русские губернии, в отличие от английских провинций, это уже стиль Жуковского, обрусившего немцев.

   К концу стишка словесная путаница возрастает, достаточно упомянуть железы живущих, видимо ради аллитерации. Но вот эта строчка уже совершенно недопустима, если поэт не перемещает Йейтса в Петербург:

где, как зверье, ревут дельцы под сводом Биржи,

   И по простой причине, вот, что он написал сам однажды:

В былые дни и я пережидал
холодный дождь под колоннадой Биржи.


        По крайней мере, тяня одеяло на себя, Поэт последователен.  А Биржа эта, запечатлённая Бродским, уже стал символом, образом, метафорой, и к Йейтсу вряд ли имея отношение.

       А что предлагает А. Олеар, видимо с негодованием прочтя вариант Бродского, которого он сам переводит отвратно, но с английского, не говоря уже о стишках талантливой дочери великого поэта.


Его не стало в самый пик зимы:
в аэропортах жизнь почти иссякла,
как пульс в ручьях,

Фальсификации начинаются с первой же строчки, ибо dead of winter суть устойчивое выражение – глухая пора, самое худшее время (самого худшего сезона года), а не пик зимы, что  в переносном смысле отсылает к пику горы, т.е. самому высокому. Не забудем, что мы имеем дело со стихами, собранием метафор. Поэтому введение метафоры – пульс ручья, где сказано просто – ручьи замерзли, несколько неуместно

а снег обезобразил классические силуэты статуй;

    Вот зачем здесь уточнение «классические»? Почему не просто статуи, образ искусства вообще, и не обезобразил, а изменил, образно говоря, отныне все искусство будет выглядеть, иначе -  и красивое, и безобразное.

день угасал, как опускалась ртуть
во рту умершего.

Предложение несколько не согласованное, а потому малограмотное для великого поэта.

И множество приборов
пришло к согласью: день, когда он умер,
был самым мрачным и холодным в зиму.

Ну вот же! Самый плохой день!!

И даже вдалеке от смертной стужи,
где волки рыщут в зелени дубрав,
а реки до сих пор в природных руслах, –
скорбящий хор о мёртвом…

    Зачем здесь слово «даже»? и откуда взялись русские дубравы, и природные русла, не обращенные вспять первопроходцами будущего мира, и почему эти волки вливаются в хор скорбящий рыща?

На стихи
смерть, взяв его, не налагает лапу.

Лапа видимо появилась из хора волков…

Был этот день его последним днём,
средь медсестёр и слухов; его тела
провинции отважились на бунт,
вмиг опустели площади ума,
молчание заполнило окраины.

Но надо отдать должное поэту, про «провинции» он помнит…но вот чуть ниже:

Слова умершего, меняясь, станут частью
души живых, а также их желудков.

Это уже речевой каннибализм безумного почитателя Одена.

    Воистину, лучше почитать самого Бродского, его стихи написанные по образу и подобию этого «На Смерть Йейтса » см. здесь нпр . https://voplit.ru/article/stihotvorenie-na-smert-poeta-brodskij-i-oden/

    Выясняется, что писать верлибры так же сложно, как и рифмованные стишки, хотя рифмованные еще привычны в русской поэзии, не развращенной правами на свободу речи. И глянем на третий стишок цикла, тем более, что, как хорошо известно, Бродский стал гением, когда прочел там третью строфу:

Земля прими почетного гостя.
Уильям Йейтс ложится (в тебя) на отдых-
Позволь Ирландскому сосуду лежать
Опустошённому от его поэзии.

Время, которое нетерпимо
К храбрости и невинности,
И остывает за неделю
К физической красоте,

Боготворит язык и прощает
Каждому, кто им жив.
Прощает труса (и) чванство,
(хотя в контексте Елизаветинской поэзии это может быть и – «пышная метафора. (2) причудливое сравнение, изощрённая метафора (обычно в поэзии 16-17 вв.»)

Почтительно склоняется к их ногам
(кладет свою честь к их ногам – буквально)

Бродский переводит это так:

Расступись, земля, скорбя:
сходит Вильям Йейтс в тебя.
Сей сосуд да ляжет в пух,
от ирландских песен сух.

Время – храбрости истец,
враг возвышенных сердец
и зевающее от
тела розовых красот, –

чтит язык и всех, кем он
сущ, продлен, запечатлен,
их грехи прощая им
как преемникам своим.

  Первые две строфы лучше не комментировать, достаточно «розовых красот» и «пуха».
А вот знаменитая строфа, «купина вспыхнувшая», уже напоминает самого Бродского, несмотря на убогую рифму им/своим, если вспомнить, что он знал все рифмы в русской поэзии.

     Однако это еще не предел, и Олеар пишет:

Дар, земля, прими же: здесь
стал тобой Уильям Йейтс.
Он лежит, но рядом лечь
не пойдут стихи и речь.

   Стихи, это тоже речь, но почему же не пойдут? Подобным стишкам самое место на кладбище, но у забора где-нибудь, где хоронят поэтических преступников. Но как можно подарить нечто тому, кто уже с даром отождествлен?

Беспощадно до конца
к чистым душам, храбрецам
Время; им побеждена
красота, а отдана

     Храбрецов он видимо взял из подстрочника Касаткиной, не заглянув в оригинал или по небрежности языковой. Время у него прощает не подлецов и трусов, а храбрецов, хотя отношения речи, как следует ниже, со Временем (в иерархии Бродского стоящее ниже речи) несколько запутанное, но лаврами увенчает и подобную глупость, видимо

вся любовь его – словам;
тем прощенье, кем жива
речь, что спишет трусость, зло,
лавром увенчав чело;

         Такие стишки не то что гения родят, а напротив могут отбить охоту писать их вообще. Но спишет ли Время подобное поношение Йейтса и Одена в русской словесности?
alsit

У. Йейтс Волхвы

Снова я вижу мысленным взглядом, всех их
В неуклюжих цветных одеждах, недовольных людей, a потом,
Как появляются и исчезают в глубинах небес голубых
Все их лица древние, как камни, избитые дождем,
И все их кормила из серебра, зависшие в голубизне,
Взгляды, застывшие в надежде снова услышать молву,
Волнением на Голгофе довольные не вполне,
О неукротимой мистерии на подстилке в хлеву.

Оригинал:

https://poets.org/poem/magi
alsit

У. Йейтс Индус о Боге

Я, у вод ходя под сенью влажных дерев, изнемог,
Мой дух колебался в сумерках, и тростник вкруг ног,
Мой дух колебался, вздыхая во сне, видел, как дичь
Стекала по склону, пытаясь друг друга настичь.
Там я услышал, как старейший из них говорил,-
Кто держит мир в клюве, крепя или лишая сил,
Извечная дичь, Он выше небес скрылся от нас,
Дождь течет с его мокрых крыл, лунный свет из глаз.
Я дальше прошел, слыша лотосов разговор, -
Кто мир сотворил и на стебле висит до сих пор,
Ибо я по образу его сотворен, прибой
Это капля дождя в Его лепестках надо мной.
Когда я шел в темноте, олень говорил так,
Подняв полные звёзд глаза, - Он Небес Вожак,
Нежный олень, иначе как мог Он, скажи, вполне
Постичь это печальное, нежное подобное мне?
Пройдя дальше чуть, услыхал как говорил павлин, -
Кто творил траву, червей и перья мои, Он один
Исполинский павлин, и в ночи распускает хвост,
Побледневший над нами, но в мириадах звезд.

Оригинал:

https://owlcation.com/humanities/William-Butler-Yeats-The-Indian-Upon-God
alsit

У. Йейтс Фергус и Друид

Фергус.

Весь день меж скал я за тобою шел,
А ты менялся, изменяя формы,
Сначала ворон и на чьих крылах
Пера не сыщешь с древних пор, потом
Ты стал уже подобен горностаю,
И наконец облёкся формой человека
Старик худой, потерянный в ночи.

Друид.

Так что, король из гордой Алой Ветви?

Фергус.

Скажу вот это я, мудрейший из людей –
Нежнейший Конхобар сидел со мной
Когда я суд вершил, и был мне в помощь.
Слова мне бремя без конца и краю,
А для него пустяк, я увенчал короной
Его главу, чтоб утолить мои печали.

Друид.

Так что, король из гордой Алой Ветви?

Фергус.

Король, и горд тем!  И с того в отчаянье.
Пирую ли я с паствой на холме,
Брожу в лесах, несусь на колеснице 
На белом бреге шепчущего моря,
Корону чувствую еще на голове.

Друид.

Так что же, Фергус?

Фергус.

Не королем быть -
Познать твою сновидческую мудрость.

Друид.

На седину мою взгляни, на впалость щек,
На руки эти, меч воздеть не в силах,
На плоть, дрожащую что твой тростник.
Мужам не в помощь, девам я не в радость.

Фергус.

Труд короля дурацкий для того
Чтобы во сне ином погибла его кровь.

Друид.

Коль должно, вот тебе мешочек снов,
Верёвку развяжи, они тебя обступят.

Фергус.

Я чувствую, что жизнь моя – река
Извечных изменений, я многим был –
Волны зеленой каплей, бликом света
На шпаге, на холме сосной зеленой,
Рабом седым, вертящим колесо,
И королем на троне золотом  –
И это все великое прекрасно было,
И зная все, я ничего не приобрел.
Друид, друид! О, паутина скорби
В твоем мешочке аспидного цвета!


Оригинал:

http://famouspoetsandpoems.com/poets/william_butler_yeats/poems/10399
alsit

У. Йейтс Триумф женщины

Покорна дракону, до встречи с тобой,
Я представляла любовь, ее итог
Импровизацией, вечной игрой
После того, как я уроню платок –
Деянья те дарили мигу крыла,
Музыку сфер, игру ума, блеск суеты,
И ты стоял в кольцах дракона, была
Я безумна, издевалась, но ты
Цепь порвал, дав свободу стопам моим,
Святой Георгий или варвар Персей.
И мы на море в изумленье глядим,
И каркает птица чудная все злей.


Оригинал:

https://www.poemhunter.com/poem/her-triumph/
alsit

У. Б. Йейтс К сердцу, требуя не страшится ничего

Будь безмятежно, сердце, дрожа днесь,
Вспоминая мудрость прошедших дней.
Его, кто дрожал, зря огонь и потоп,
Зрел ветры над пылью звездных путей,
Пусть звездные ветры, огонь и потоп
Укроют, раз нет ему места здесь
Средь одиноких, грандиозных толп.

Оригинал:

https://www.bartleby.com/146/20.html
alsit

У. Б. Йейтс Я прошу любимую оставаться в покое

Я слышу Коней Полумрака, их гривы трясутся не зря,
Копытами бьют тревожно, белеет мерцающий зрак.
Север над ними вздымает ползучий и липкий мрак,
Восток потаенно - радость, пока не взойдет заря.

Запад в росе бледной плачет, и вздохи гоня прочь,
Юг проливает розы темно - красным огнем неспроста:
Тщеславие Сна и Надежды, Мечты и Желаний тщета,
Бедствия Кони скачут в глине густой в эту ночь -

Сомкни же, любимая, очи. И сердце пусть бьется в груди
Над сердцем моим, и пряди тоже склони надо мной,
Мгновенья любви погружая в глубокий ночной покой,
Скрывая их буйные гривы и тревогу копыт позади.


Оригинал:

https://www.lieder.net/lieder/get_text.html?TextId=29569
alsit

У. Б. Йейтс Колесо

Зимой зовем весну, потом
Весной мы призываем лето,
Когда цветенье рощ кругом,
Кричим - зима пора расцвета.
Добро к нам не вернется вновь,
Весна ж не скоро возродится -
Не зная,  что тревожит кровь
Ее томленье по гробнице.


Оригинал:

http://www.online-literature.com/yeats/811/