Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

alsit

Л. Глюк Теплый день

Сегодня солнце сияло
так что моя соседка постирала вечернее платье в реке
и вернулась домой, сложив все в корзинку.
лучась, словно думала, что ее жизнь сейчас
продлилась на десятилетие. Чистота осчастливливает ее—
говоря ты можешь начать все сначала,
а ошибки прошлого не обязательно тянут назад.

Добрая соседка — мы не вмешиваемся
в жизнь друг дружки. Вот сейчас
она поет себе под нос, развешивая мокрое на веревку.

Мало-помалу дни как эти
будут казаться нормой. Но зима была сурова;
ночи наступали рано, рассветы темнели
и с мрачными, настойчивыми дождями- и так месяцами,
а потом ее и снег, как молчание с небес,
изглаживая деревья и сады.

Сегодня все в прошлом,
Птички вернулись, щебеча над зернышками,
И снег растаял; фруктовые деревья покрыты
Пушком новых побегов.
Несколько пар даже гуляют в рощах, обещающих что бы они ни обещали.

Мы греемся на солнышке и солнце исцеляет нас.
Оно не спешит убраться. Висит над нами, недвижимо,
Как актер, не уходящий на аплодисментах.

Соседка замолкает на минуту.
Уставясь на горы, прислушиваясь к птичке.

Столько одежды, откуда она появилась?
И соседка все еще там,
Развешивая ее на веревке, словно корзинка ее бездонна

Она еще полна, вешать и вешать
А солнце уже начинает склоняться к горизонту,
Помни, еще не лето, только начало весны,
ничего ещё не прогрелось, и холод возвращается

И она понимает это, словно последняя ночнушка замерзла в ее руках.
Она глядит на руки —сколько им лет. И это не начало, это конец.
А взрослые, они все уже мертвы.
Остались только дети, одни, старея.

Оригинал:

https://gradychambers.com/notes-on-strategy/2019/6/25/a-warm-day
alsit

Э. Хект Письмо

Вот мне интересно,
О чем ты думаешь, я полагаю и издавна,
Явно же не обо мне,
Крокус вырос, жаворонок ввысь и неловка кровь, но
Знает, то что знает она.
Говорит сама с собой всю ночь, как море при луне.

Это о тебе разговор.
На заре, когда океан ловил в сети свет в лучах,
Да и солнце ставит уже
Стопу на осколках зеркал, кровь греется до сих пор
В теплых Арабских ночах
Называя имя, бьющееся в темной душе.

И его называть не должны,
Хочу, чтоб ты знала, я сделал все что мог, как и ты,
То же случилось с тобой.
Остальные, с нами в связи, безупречны и нежны,
Чьи имена не открыты
В бесконечной беседе. Дорогая, чистый голубой

Тех глубин слепит, как всегда.
Ты, может, помнишь, как принесла моим пацанам
Двух пушистых птенцов.
Вчера старший спросил о тебе, найдя дрозда
Там, где храним всякий хлам.
И во мне все поднялось, и я не мог подыскать слов.

Рассказать нечего мне,
Людям свойственно продолжать, что привычно им,
Неся чуть добра нам всем.
Но хотелось, чтоб знала, не все хорошо вполне
С человеком пренебрегающим
Бесконечно бормочущим крови биением.

Оригинал:

https://internetpoem.com/anthony-evan-hecht/a-letter-poem/
alsit

Э. Дикинсон 579

Была годами голодна.
Но полдень мой пришел,
Я чуть пригубила вина,
К себе придвинув стол.

Чудного… отвела я взгляд,
Голодная, одна,
На роскошь за окном взглянуть,
Но не по мне она.

Я не признала пышный хлеб –
Не крошки те, что я
Делила с птицами взахлеб
В столовой Бытия.

Избыток причинил мне боль,
Тошнотно не знаком;
Что твой высокогорный куст
Пересадить под холм.

Да не была я голодна -
Но голод путь невзгод,
Для тех, кто за окном стоит,
Ведь вдаль уносит вход.

Оригинал:

https://www.bartleby.com/113/1076.html
alsit

Вальжина Морт кроссворд

женщина идет сквозь шиповник и можжевельник

киска чиста и сложена между ее ног,
груди как носки праздничных туфель
сияют молча в тяжёлой амуниции.

один дрозд, одна телка, одна лошадь.
море бьётся о стену безводности,
она идет к телефонной будке ждущей
удобного расстояния от всех трех селений

это игра которую она могла слышать по радио:
вопрос, число, ответ, приз,
ее киска приподнимается и поворачивает на светофоре в ее
    чреве,

от дождя, говорит она в трубку,

мы составили столы и стулья под навесом

в кроссворд

а сами сели в сетку.

трубка молчит. птица дергается
словно вор пойманный за руку,
ее голос оступается на ее гландах.

тело будет записано в последнем ряду
я могу высосать его имя из любой буквы

все три селения закрывают лица ветром

Оригинал:

https://www.poetryfoundation.org/poetrymagazine/poems/53146/crossword
alsit

Ф. Лорка Спасение

Спасение
Как одинока ты в доме
И в одеянии белом!

(Меж тубероз и жасмином
Посередине сидишь ты)

И слышишь звуки фонтана,
Сидя на этой скамейке
И трепет желтый и слабый
Во дворике канарейки

В полдень увидишь трепет
На кипарисе птичьем
Когда вышиваешь буквы
На полотне в истоме.

Спасение
Как одинока ты в доме
И в одеянии белом

И все же трудно признаться -
Как сильно тебя люблю я!

Оригинал:

https://www.poeticous.com/federico-garcia-lorca/amparo
alsit

Т. Гарди Пробуждение Года

Как ты узнала, что путь пилигрима
По зодиаку, пусть и не зримо
Солнцем ведомого вечно кругами
Ныне ведет к Рыбам над нами
И к Овну потом, и если недели
В тучи влажное небо одели
И в облаченье земли нет намека
На то, что весна уже недалеко:
О, птица ночная, как ты узнала?
Как ты узнала?

Как ты узнал, проспав под землею,
Не видя, не слыша, что над тобою,
Температуры не ведая смены,
Там, где погоды всегда неизменны,
И то, что свет не слабеет к ночи,
И то, что день прибавление прочит,
И то, что воздух в простейшей рутине
Недели спустя не застынет, как ныне.
О, крокуса корень, как ты узнал
Как ты узнал?

Оригинал:

https://melodicverses.com/poems/8575/The-Years-Awakening
alsit

Т. Гарди Закат в ноябре

В десять свет исчезает скоро,
И птица летит, завершая путь,
Там, где сосны ждут, как танцоры,
Чтоб головами чернея кивнуть.

Листья буков желты в дневном свете,
Летят, словно искры в глазах;
Я каждый сажал в моем лете,
Застят синь теперь в небесах.

И дети, гуляя в осоке,
Когда-нибудь смогут понять -
Что раньше там не было буков высоких,
Что не увидят опять.


Оригинал:

https://www.thereader.org.uk/featured-poem-a-day-close-in-november-by-thomas-hardy
alsit

Габриэла Мистраль Попугай

Мой попугай, зелёный и жёлтый,
мой попугай зеленый, шафранный,
«уродка» сказал голосом грубым
клювом, который бесовской природы.

Я не уродка, иначе была бы
уродкой, как мама подобная солнцу,
уродкой как свет, на который глядела,
уродом как ветер, что нес ее голос,
уродкой как море. где мама купалась,
уродом как мир, как Он, кто творил нас…

Мой попугай, зелёный и жёлтый,
мой попугай зеленый, блестящий,
«уродкой» назвал, потому что голодный,
хлеба с вином ему поднесу я
смотреть на него мне надоело,
вечно висит он, вечно во блеске.

Оригинал:

http://www.gabrielamistral.uchile.cl/poesia/ternura/jugarretas/Papagayo.html
alsit

Т. Элиот Четыре Квартета I

Бёрнт Нортон

τοῦ λόγου δὲ ἐόντος ξυνοῦ ζώουσιν οἱ πολλοί
ὡς ἰδίαν ἔχοντες φρόνησιν

— I. p. 77. Fr. 2.
Хотя мудрость принадлежит всем, многие живут будто она принадлежит только им

ὁδὸς ἄνω κάτω μία καὶ ὡυτή
— I. p. 89 Fr. 60.
Путь наверх и путь вниз суть одно и то же
                                                                     (Гераклит)


№1 из Четырёх Квартетов

I


Время настоящее и время прошедшее
Оба возможно представлены во времени будущем,
А время будущее содержится во времени прошлом.
Если все времена непреходящее настоящее
Значит все время не искупимо.
То, что может быть абстракцией
Остается вечной вероятностью
Только в мире предположений.
То, что могло быть и то что было
Ведут к одному концу, и он всегда пребывает.
Эхо поступи в памяти
По тропе, по которой мы не шли
К вратам, которые мы никогда не открывали
В сад роз. Эхо слов моих
Соответственно в твоих мыслях.
                                             Но зачем
Прах опускается на вазу с листьями роз
Я не знаю.
                        Другие эха
Заселят сад, и нам им следовать?
Скорей, сказала птица, найди их, найди их.
За углом. За первыми вратами,
В первый мир, и нам следовать
За обманом дрозда? В наш первый мир.
Там были они, горделивые, невидимые,
Двигавшиеся не касаясь земли, по мертвой листве
В осеннем тепле, в дрожащем воздухе,
И птица звала, отвечая на
Неслыханную музыку, таящуюся в кустарнике,
И невидимый быстрый взгляд скрещивался с ней,
Ибо розы выглядел как цветы, на них глядящие.
И там они были наши гости, званные и зовущие.
И мы двигались, как они, по образцу,
По пустым аллеям, в кружок самшитов,
Взглянуть на осушенный бассейн,
Осуши бассейн, осуши бетон, коричневый по краям.
А ведь бассейн был наполнен водой солнечной
И лотос рос, спокойно, спокойно.
Поверхность блестела сердцем солнца,
И они были позади, отражённые в воде
И облако прошло, и бассейн опустел,
Иди, сказала птица, ибо в листве резвились дети
Прячась в возбуждении, сдерживая смех.
Иди, иди, иди, сказал птица, человеки
Не выносят слишком много реальности.
Время прошедшее и время будущее
Что могло быть и то что было
Ведут к одному концу, и он всегда пребывает.



II

В грязи сапфиры и чеснок
Ось колеса забили, древо.
И проволоки голосок
В крови, где затянулся шрам
Простив все эти войны нам.
И танец по артерии до чрева
И лимфы циркуляция в поту
Угадываемы среди звезд и там
Где к лету спуск на это древо
Мы движемся, как ниже - древо
На узнанном листе в свету
И слышим там, где пол обмяк,
Под ним, как гончие и хряк,
Стремится к идеалу всяк,
К звездам, ибо согласье там.

И недвижный конец оси вращающегося мира. Ни плоть, ни бесплотность:
Ни от, ни до; в неподвижном конце оси - танец,
Но не покой, не движение. И не называй это постоянством,
Где прошлое сходится с будущим. Ни движения от, ни до.
Ни вверх, ни вниз, Кроме конца оси, неподвижного конца,
Где не может быть танца, и там только танец,
Могу только сказать, там мы были и есть, но не скажу где.
И не скажу, как долго, иначе это окажется во времени.
Внешняя свобода из утилитарного желания,
Освобождение от действия и страдания, освобождение от внутреннего
И внешнего принуждения, но окруженное
Величием разума, белый свет неподвижный и в движении,
Erhebung без движения, сосредоточенность
Без уничтожения, и новый мир
И старый творят явное, познаваемое
В совершенстве своего несовершенного экстаза,
В развязке несовершенного ужаса.
Но оковы прошлого и будущего
Вплетены в слабость бренного тела,
Защищая человечество от небес и проклятия,
То, что для плоти невыносимо.
                              Время прошлое и время будущее
Не допускают излишка разума.
Быть разумным означает не быть во времени
Ибо только вовремя может оказаться мгновение в саду роз.
Мгновение в беседке, где барабанит дождь.
Мгновение в продуваемом храме, идущем прахом,
Но запомнившись; вовлеченным в прошлое и будущее.
Только со временем можно победить время.


III

Вот оно, место неприязни
Времени ране и времени после
В тусклом свете: ни дневного света
Скрытой формы с прозрачным покоем
Превращающей тень в преходящую красоту
С медленным вращением постоянства
Ни тьмы чтоб очистить душу
Опустошая чувственное лишением,
Очищая привязанность от преходящего.
Ни множества, ни пустоты. Только мерцанье
Над напряжённым временем кишащем лицами
Отвлечёнными от отвлечения облачением
Полным иллюзиями и опустошённым от смысла
Отечного текущего не со рвением
Людей и клочков бумаги, закрученных хладным ветром
Дующим пред и после времени,
Ветр выходит и входит в больные легкие
Времени до и времени после.

Отрыжка больных душ
В стихший ветр, застывая
На ветру сметающем мрачные холмы Лондона,
Хэмпстеда и Клеркенвилла, Камдена и Патни,
Хайгэйта,  Примроса и Людгэйта. Не здесь,
Не здесь мрак, в щебечущем мире.
Сойди ниже, сойди только
В мир вечного одиночества,
Мир не мир, но в то что не мир,
Во внутренний мрак, лишением,
Всего вещественного
В осушение мира разума,
В эвакуацию из мира фантазий,
В бездействие мира духа;
Есть один путь и другой
Тот же самый, не в движении,
Но воздержание от движения; пока мир движется
Инстинктивно по щебенке
Времени прошлого и времени будущего.

IV

Время и колокол день в могилу свели
Черные тучи солнце уносят вдали
Взглянет ли подсолнух на нас, а вьюнок времен,
Виясь, поддержит нас ли,
Побег держа?      
     Тис
Пальцами хладными обовьет малых сих?
И когда зимородка крыло дрожа
Светом ответив свету, а он еще молчалив, он завис
В недвижном конце мира оси.


V

Миры в движении, музыка в движении
Только вовремя; но только живое
Может только умереть Словам после речи достичь бы
Молчания. Только формой, образцом
Могут слова иль музыка достичь
Покоя, как китайский кувшин в покое
Движется вечно в своем упокоении,
Не упокоении скрипки, пока ноты живут,
Не это только, но со-существование,
Или, скажем, что конец предшествует началу
И конец и начало всегда там
Прежде начала и после конца.
И все всегда теперь. Слова натягиваются
Растрескиваются и иногда лопаются под грузом
Под напряжением, падают, скользят, исчезают,
Разлагаются в образах, и не устоят на месте,
Не устоят в покое. Визгливые голоса
Ругаясь, дразня или просто болтая
Всегда атакуют их. Мир в пустыне
Больше всего атакуем искушением,
Плачущей тенью в погребальном танце,
Громким стенанием безутешной химеры.
  Деталь образца суть движение,
И конфигурация десяти звезд,
Желание само по себе движение
В себе самом не желаемое;
Любовь сама по себе неподвижна
Только причина и конец движения,
Вне времени и не желаемая
Исключая аспект времени
Пойманный в форме ограничения
Между небытием и бытием.
Неожиданный в столбе света
Даже если прах движется
Вызывая сдерживаемый смех
Детей в листве
Быстрый теперь, здесь, сейчас, всегда —
Смехотворное растраченное печальное время
Растягивается до и после.


Оригинал:

http://www.davidgorman.com/4quartets/1-norton.htm
alsit

Ч. Симик Мирное царство

Птица наблюдает за мной
спящим
с ветки яблони
в цвету,
Грач
для кого странный человек
собирает камни
в дорожных рытвинах.
И среди ивняка –
вода
прежде чем вода решает
стать водой.
Моя сестра говорит что если
я выпью этой воды
то умру…
Поэтому сердце и бьётся:
замутить воду.

Оригинал:
https://www.nytimes.com/1990/05/28/books/the-smiles-and-chills-in-the-poetry-of-charles-simic.html