Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

alsit

Э. Паунд Канто LXXXIII (продолжение)

Старинa Джиован участвовал в скачках в семьдесят, пережив свои победы,

            и пришел последним

а глаза семьи хранили цвет Адриатики

                      три поколения (Сан Вио)

и было это, полагаю, в последний месяц Redentore как обычно

Увижу ли я когда-нибудь снова Джудекку?

Или свет напротив нее. Ка Фоскари, Ка Джустининане,

или Ка' как говорят, Дездемоны

пли две башни где уже нет кипарисов

           или две лодки причаленные у le Zattere

или северный причал у Сенсарии DAKRUŌN ΔΑΚΡΥΩΝ

           и Брат WASP строит уютный дом

           из четырех комнат, одна подобна приземистой индейской бутылке

           La vespa, грязь, заглатывающая система,

та же что и в мечтах о Браселонде и о Перудже

или о старом фонтане на Пьяцце

или о коте из Булагайо, который в своевременном прыжке

мог повернуть ручку двери

Мне приходит в голову, что мистер Уоллс имел сногсшибательный успех

у signorinas

а в тепле после холодного восхода

дитяти зеленого как молодая трава

застрял в горлышке или выплеснулся

из бутылки Madame La Vespa

мята разрослась снова

          несмотря на грызунов Джонса

  как и клевер у клетки горилл

          четырехлистником

Когда душа качается на травинке

передняя лапка муравья спасет тебя

лист клевера пахнет и на вкус как его цветок

                Дитя снизошло

                из грязи на верхушке шатра к Теллусу

словно хочет чтоб ему нравились эти травинки

         приветствуя тех кто обитает под  XTΗONOS ΧΘΟΝΟΣ

ΟΙ ΧΘΟΝΙΟΙ58;    нести  наши новости

εἰς χθουιονς                                тем, кто обитает под землёй,

порождение воздуха, кому петь  в шатре 

                 Коры                                            Περσεϕόνεια

и ораторствовать с Тирсеем из Фив

Cristo Re, Dio Sole

Почти за ½ дня она построила себе землянку

(la vespa) крохотную фляжку из грязи

  в тот день я больше не писал.

Есть усталость глубокая как могила.

Какемоно растёт на равнине из дымки

         солнце встаёт кособоко над горой

                 и я припомнил шум в камине

будто ветер в камине

               но то был Дядя Уильям

сочинявший внизу то,

что стало великим Пааааавлином

в гооооодыне ево всглядав

что стало великой пииииисцей в … стало великим павлином

в гооооодыне ево взглядоф

годыня ево ляд - вов

будто был у него, и постоянно

великий павлин aere perennius

или в качестве предупреждения молодежи

плодиться и жениться ( или нет)

как ты сам решишь

в Стоун Коттедже в Сассексе у вересковой пустоши

(или где там и у святого куста

кто не ест ветчину на обед, потому что

простолюдины едят ветчину на обед

несмотря на отличное качество и удовольствие есть её горячей

что ж это время ушло навсегда

   и дорожный плед с петельками из кожи енота

и то что слышал почти всего Вордсворта

         для очистки совести но он

предпочитал Эннемозора о Ведьмах

дойдем ли мы до конца Даути

             Рассвет над Британией?

                                            возможно нет

        Судебные повестки отменены, сэр

(будучи чуждыми в запретной зоне)

облака поднимают свои горы

                пред более древними холмами

Жирная луна встает кособоко над горой

Глаза, в этот раз мой мир,

Но пройди и взгляни через мои

Между моих век

      море, небо, и водоем

сменяя друг друга

      водоем, небо, море,

утренняя луна на заре

как осколок лучшей греческой монеты

und

Mir sagen

Die Damen

Du bist Greis,

      Анакреон

И эта Мадонна novecentо

мг/ быть Мадонной quattrocento

Я узнал об этом в Тироле

                    и как совершенство,

где расписывают фасады фигурами

и внутренние дворики восходят в прошлое утраиваясь

«Das heis Walterplatz»

слышано в Бользене (Больцано)

а во времена моей матери было респектабельно,

было по-светски, ясное дело,

                   сидеть на галерее Сената

или даже в этом Конгрессе

чтоб слышать фейерверки сенаторов

(и возможно конгрессменов)

и довольно убогое зрелище если судить по тому что я видел

но если бы сенатор Эдвардс мг/говорить

и заставил запомнить свои тропы на 40 лет, на 60 лет?

короче / упадок

не пошел на пользу ни

Сенату ни «обществу»

                   ни народу

Штаты прошли через чертову надменную эпоху

Вниз, Дерри-вниз /

            О дайте старику покой.


Примечания здесь:

http://www.litda.ru/images/2019-7/LDA-2019-7_40-166_Probstein.pdf

alsit

В. Шимборска Дети Эпохи

Мы дети эпохи,
этой эпохи политики.

Все твое, наше, ваше,
дела дневные, дела ночные
это все дела политики.

Хочешь, не хочешь,
у ген твоих прошлое в политике
у кожи оттенок политики
у взгляда аспект политики.

Все что скажешь, срезонирует,
все, о чем промолчишь, с выговором
так или иначе политика.

Даже если идешь лесом, бором
шагая, как политики
по почве политики.

Аполитичные стихи – тоже политика
а в небе светит месяц,
объект не месячный.

Быть или не быть, вопрос уместный.
Какой вопрос, - ответь, любимый.
вопрос политики.

Не обязательно даже быть человеком,

взыскуя значимости в политике.
Достаточно быть нефтяным маслом,
пищевым концентратом или вторсырьём.
Или столом переговоров, о форме которого
препираются месяцами
словно речь о жизни и смерти,
круглым или квадратным.

А в это время гибли люди,
издыхали животные,
пылали дома,
и дичали поля,
как в эпохах стародавних,
более далеких от политики.


Оригинал:

https://literatura.wywrota.pl/wiersz-klasyka/40457-wislawa-szymborska-dzieci-epoki.html
alsit

Р. Лоуэлл Данте

В черные дни свои Данте ошибся,
Обходясь с политиками, словно они живые,
А не идеология. В его воображении
Бедняги омрачали черное и белое Бога.
Человек, спасающий свою жизнь, неутомим –
Его Ser Brunetto бежал в аду словно
Тот, кто ищет зеленый клочок в зеленых полях
Вероны, больше походя на того,
Кто выиграл рулон ткани, чем на теx, кто проиграл…
А все из-за девушки, встреченной не вовремя,
Терявшей цвет, когда она жила и радовалась.
Бог, ее любовь, позвали Данте в изгнание
Посреди зимних холодов и удлинения дней,
Когда краткий мороз в полях кривляет ее сестру – снег.


*
Брунетто Латини (1220-1294) - флорентийский политик, дипломат, учёный-энциклопедист
alsit

Р. Лоуэлл Марш 2

Где два иль три вместе рвались, иль пятьдесят,
седые иль плешивые, иль жены… печально
неуместные последовать мечтам, сижу я
в тени нашей Бастилии, Пентагона,
баюкая судороги в ноге, трусливое
безрассудное сердце, и слышу опять речи,
хотя слова уже трогают сердце, являя, как слабы
мы были, и правы. Сержант МП
повторяет: « Иди медленно меж них. Даже
не касайся сидящих». Они прошли через нас
на цыпочках одной шеренгой, и вторая волна
растоптала, отбросив. Здоровья тем, кто устоял,
здоровья зеленой стальной голове…рукам
добрым, помогавшим мне встать и сбежать.
alsit

Р. Лоуэлл Змей

« Когда я превратился из хлипкого космополита
в фанатика антисемита,
я не позволил тебе жевать мое время, чирикая,
хоронить мои мимолетные доводы
в твоих правдоподобных потом.
Но я посещал школы, их истерические веры
в словах изреченных, в гипнотических ударах молота,
неизгладимых, неискоренимых,
политик преданный разуму –
я кончу однажды в голубую луну… в моем возрасте
это магическая интерпретация мира,
порабощенного волей, а не интеллектом.
Скоро выяснилось, что не в радость мне моя война.
Нет времени ходить на концерты и в кино».
alsit

Р. Лоуэлл Авраам Линкольн

Весь день я бьюсь и бьюсь в твою мысль,
словно получил патент от твоей жены…
Если Война есть продолжение политики –
то политика – прекращение убийства?
Может ты любил побежденных или даже человечество,
последнее отличает тебя от равных тебе…
ты наш гений политики… кто шел
за быком к алтарю…к смерти в согласии.
j'accuse, j'accuse, j'accuse, j'accuse!
Скажи это по- американски. Кто расстрелял дезертиров?
Ветер мечет искры в лицо нового Бога.
огнедышащего, умирающего с остывшей верой,
так головня чернеет в черной руке,
и визжащая свинья отскакивает от ноги его.

*
j'accuse – я обвиняю
alsit

Р. Лоуэлл Марк Катон 234-149 B.C.


Телефон моей жизни раскачан к одиночеству
в двух футах от уха; и так часто, так часто.
я отстраняю твой диалог, чтобы вздохнуть –
и это еще любовь. Старый Катон, бросивший жену,
бросив ее в грозу потом, как Юпитер Тонанс.
его прямота обрекла его к долгому одиночеству,
потом глухота, превратила его дар в меру для гения:
Катон знал от греков, что империи это спешка,
а доминионы никогда не станут флегматиками –
трудно быть Демосфеном в глухом, как пень, Сенате:
«Карфаген должен быть разрушен - орал он. И разрушили.
Он знал, что слепец, ищущий золото
в куче праха, должен с золотом унести прах,
Рим, если он построен, должен был быть построен за день.

Примечания:

Юпитер Тонанс (Jupiter Tonans) (громовержец)

Речь идет о Марции,   жене Катона, которую он уступил другому на время, Во время брака с Катоном пережила удар молнии во время беременности.
Лукан в «Фарсалии», так пишет о Марции:
                       … непoрочная Марция ныне
Сжёгши Гортенсия прах, рыдая, вбежала к Катону;
Некогда девой она разделила с ним брачное ложе, —
Но, получив от неё трёх потомков — награду супруги, —
Отдал пенатам другим Катон её плодовитость,
Чтобы два дома она материнскою кровью связала.
alsit

У. Оден Творцы Истории

Серьезных историков заботят монеты и оружие,
Не повторение чванства человека, по которому
Они датируют найденное,
Зная, что эти чиновники вскоре создадут модель,
Мужественную, как те, о которой наставники рассказывают
Зевающим ученикам,
С предполагаемыми картами несостоявшихся кампаний,
Демонстрируя цветом покорность
До и после,
Цитируя зажигательные из трех букв речи войскам
И многосложные доводы Сенату,
Оправдывающие нарушенные договоры.
Просто добавь, как Благородство инкогнито
Любуется откровенным комментарием
Честняги к себе.
И еще проще- фобии, искажения
Такие же диковины, как подразниваемое гуманное
Аполитичное нёбо.
Как же справедливо легенда сплавляет
в сборного полубога одного чудовищного рабочего,
Изменяющего русла рек,
Возводящего стены городов голыми руками,
Дюжего раба ритуалов и мученика
Нумерологии.
С двенадцатью братьями-близнецами, тремя женами, семью сыновьями.
Пять недель в году он носит юбку,
Ужаленный до смерти
В девятидневной схватке с Королем Скорпионов,
Умирает в тринадцатый месяц, став бессмертным
Как созвездие.
Клио любит тех, кто вывел им лучших коней,
Нашел ответы на их вопросы, создал им все,
Даже их льстивых
Бардов они прикормили, но эти просто командиры,
Как мальчики в пору прыщей, как девочки в переходном возрасте.
Что они сделали, кроме желания?


Примечание:
« Свобода желаний бесконечна, но это не свобода. Желать = Желать то, что есть, но не должно быть. Что невозможно. Проявлять волю – значит выбирать возможное будущее на основе существующего уже настоящего» У. Оден.
alsit

Джейн Хиршфилд. Пусть не говорят… ( Дональду Трампу)

Пусть не говорят – мы не видели это.
Мы видели.

Пусть не говорит – мы не слышали это.
Мы слышали.

Пусть не говорят – мы не вкушали это.
Мы ели и трепетали.

Пусть не говорят – не сказано, не написано.
Мы свидетели голосов и рук.

Пусть не говорят – не сделали они ничего.
Мы сделали недостаточно.

Пусть скажут, раз должны сказать что-то –

Керосиновая красота.
Она жгла.

Пусть скажут, мы ею грелись,
Читали под ее светом, славили,
И она жгла.

Оригинал:
http://www.salon.com/2017/01/21/a-poem-for-donald-trumps-america-let-them-not-say-we-did-not-see-it-we-saw/
alsit

Роберт Блай Три президента

Эндрю Джексон

Я хочу быть белым конем!
Я хочу быть белым конем на зеленых холмах!
Конем, скачущим по деревянным мостам и спящим
В заброшенных сараях…

Теодор Рузвельт

Когда я был президентом, я разгрызал улиток голыми зубами,
Я спал в трусах в Белом Доме,
Я тянул кубинцев через соломинку, и снился Ленину каждую ночь.
Я свел рощу ивняка, я притоптал снег
И продал его.
Горы Техаса исцелят наши поля кукурузы,
Захваченные желтой расой.
Что до меня, я хочу быть камнем. Да!
Я хочу быть камнем, заложенным тысячи лет тому,
Камнем с почти незаметными трещинами!
Я хочу быть камнем в фундаменте, держащего стену дома на озере,
Камнем, который вдруг встает и бегает всю ночь,
И обрушивает брачное ложе, камнем, который прыгает в воду,
Увлекая вора вместе с собой.


Джон Кеннеди

Я хочу быть потоком падающих вод
Вод падающих с вершин гор, вод
Растворяющих все.
И всегда трезвых, падающих с уступа на уступ, от рюмки к рюмке.
Я хочу, чтобы воздух вокруг меня был невидимым, упругим,
Способным не касаться скал,
Я буду нести утесы в долины,
Потом, спускаясь, я снова пронжу пространство
Сверкая на солнце, как хрусталь в серванте,
Бокалы доброго старого времени, до того как его разрушила Церковь,
И когда я спущусь третий раз, я паду навсегда,
Промахнувшись мимо Земли.