Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

alsit

К. Бачинский Жалоба II

Это как памятник самолюбования
в синих водах молчанием стою достойно.
а ниже плывут гробы и послания,
а выше время и великие войны.

О люди, злые, злые, о каким вам было
тело враждебное, глупости его злы,
о, как любовь та была лжива,
не стоящая ни единой слезы.

О злые, несчастные, забытые в боге, сами
легли толпами на пропасти край,
не понимая темными головами,
не окрыляя ритмом темных сердец.

Мрачные, мрачные ущелья. Так и стоят пред глазами
тени каких-то духов моргающих, сломанный крест,
то дороги, колесами и страхом разбитые под нами,
а над погостом земли – неба дрожащий лист.

Нет, нет возврата, мои синие воды, и чаянием,
к утонувшей истории, которая в вас отбита.
Я ваш обелиск, стою над молчанием 
окаменев – желанием и живым – подобием гранита.

Нет, нет исхода. На земле, развороченной не ими,
разбитые сердца из груди моей кровоточат без сил.
Были живые, отошли со словами простыми,
тех Бог молчанием воскресил.

И земля нам горька, твердая, лежащая без дела.
Вижу чующих кровь, у горящих костелов долины
сдирающих с мертвых жалкие тряпки тела,
ужасы зла и жадность разъятых на половины.

Чую, стопы внимают словам последнего завета
и мраку, который хлещет на золото неживое слова,
я обелиск времени смешного – который верит отпето,
хотя нет возврата, опять нет возврата снова.

Оригинал:

http://stolat.pl/wiersze-znanych/0/48/0.html
alsit

М. Парлицкий Избранный народ

Избран народ наш тоже с любовью
раны свои посыпать солью,
себе до крови раны царапать,
а потом только сидеть и плакать.

В коленах слезами накормлен тоже,
счастлив только в своих снах,
обуян печалью и вечно встревожен,
гордо тонет в своих слезах.

Наших мальчиков оплакиваем вечно,
каждую пядь потерянных земель, живем
все еще в мире чуждом, увечном,
помимо нас, мир весь охвачен злом.

Усмехаться нам не пристало, и со слезами
этих наших шопеновских нот
слушаем мы, потому что мы сами,
а вокруг все чужое живет.

Народам Христа терпеть должно
за других, конечно, из других мест,
обрести в раю счастье не слишком сложно,
а тут на земле – твой крест.
alsit

Э. Хект Тарантул или танец смерти

Во время чумы ушел в себя я.
В доме было время дымовых завес
Супротив инфекции. Ухмылялся мосол бытия,
Как, не жалея словес,
Добрый демократ, всем судия.

Декламировались Руны, амулетами был дом полн.
В это время и ушел в себя я.
Вымерло Европы пол.
Симптомы таковы - горячка и пятна, спеша
Сначала на руках, потом на шее и лице,
Потом раньше тела гниет душа.
Потом в конце

Дня не проходило, чтоб не мерли, увы.
Самая интересная часть, это пляска у нас.
Жертва, короче, выходит из своей головы.
Похоже на транс.

Блестят глаза, извлекают мускулы и пот
Волю из нее, ноги начинают плясать у всех
Похоронную джигу, дрожат руки и живот.
Как души, впадая во грех.

Какие-то в конвульсиях, впадая в бред,
Падали из окон, ломая позвоночный столб.
Другие тонули в ручьях. Надгробье, проще нет,
И сосновый гроб,

Не те, что им нравились. Сверх того, огня
Недостаточно супротив зарaжения.
Черная зима стояла, когда не стало меня,
Ушел в себя я.

Оригинал:

https://www.best-poems.net/anthony-hecht/tarantula-or-the-dance-of-death.html
alsit

У. Оден Посадка на Луну

Естественно, что парни так возбуждаются, ибо
велик фаллический триумф, приключение,
это вряд ли случилось бы с девчонками,
если задуматься на миг, случилось только
потому что нам нравится собираться в банды и зная
точное время: да, наш пол может беспристрастно
славить криком ура деяние, хотя мотивы
лежащие глубоко, все-таки не совсем menschlich*.
Великий жест. Но где он ставит точку?
Что это предвещает? Мы всегда ловчее управлялись
с объектами, чем с жизнями, и легче
с мужеством, чем с добротой: с момента
когда отслоился первый кремень, эта посадка
была только делом времени. Но мы, в качестве Адама
все еще не достойны самих себя, и современны
только в этом – в нашей нехватке декорума.
Герои Гомера были определённо не храбрее
нашей Троицы, но более удачливы: Гектора
простили оскорблением, когда
его доблесть показали по телевидению.
Стоит ли пойти смотреть? Думаю, не стоит
Стоит ли смотреть? Фи! Я однажды ехал по пустыне
и не был слишком очарован: мне бы хорошо политый
оживлённый сад, далекий от нонсенсов
о Новом, о фон Брауне и их тому подобном, где
августовскими утрами я могу пересчитывать утренние
триумфы, где слово умереть обладает смыслом,
и никакой двигатель на исказит мою перспективу.
Не замусоренная, слава Богу, моя Луна все еще королева Небес,
когда Она прибывает и убывает, нечто Настоящее, чтобы пощупать,
Ее Старик, сотворённый не из протеина, а из песка
все еще посещает свое австрийское немногое
с Его старыми привязанностями, и старые предвестия
все еще сильны, чтобы испугать меня: Гибрис ** приходит
к ужасному концу, Непочтительность
большая тупица, чем Суеверие.
Наши аппаратники*** будут продолжать творить
обычный гадкую безалаберщину, называемую Историей:
остается молиться, чтобы художники,
вожди и святые еще появлялись, осчастливливая ее.

*человеческие (нем.)
** высокомерие, гордыня, спесь, чрезмерное самолюбие. В древнегреческой культуре персонифицированное свойство характера, позже — важная этическая концепция.
*** слово образованно по аналогии с советским «аппаратчик».

Оригинал:

https://conradbrunstrom.wordpress.com/2014/11/14/why-was-old-auden-so-grumpy-about-space-exploration/
alsit

У. Оден Дувр

Крутые дороги, туннель в меловых отложениях, это подъезды.
Разрушенный маяк глядит сверху на рукотворный залив.
Побережье почти элегантно; у всего этого
Где-то вдали от моря есть отдаленный и грязный корень.
    Ничего не свершено в этом городе.

Крепость норманнов доминирует, залитая светом ночью,
Свидетельствует об интересе к своей обычной жизни:
Здесь обитают эксперты того, что нужно солдатам,
    И кем являются путешественники

Кого несут корабли сюда или отсюда меж маяками, охраняющие уединение залива,
Словно пара каменных псов, соперничающих с добропорядочными вратами.
Между волнорезами по-английски говорят правильно,
    А дальше атлас языков.

Глаза отплывающих мигрантов не отрываются от моря,
Воображая судьбы в безличных водах:
«Я вижу некое важное решение, принятое на озере,
Болезнь, бороду, найденную в постели Аравию.
    Няньку пораженную, Деньги.»

Красные после годов неудач или сияющие славой,
Глаза вернувшихся благодарят эти исторические откосы:
«Зеркало больше не может лгать и часы бранить;
В тени под тисом там, где играют дети,
    Все должно быть объяснено.»

Старый город с его упитанностью и георгианскими домами
Выработал обычаи даже в такие необычные моменты.
Клятвы, слезы, эмоциональные жесты прощания
Все привычно здесь, непримечательные действия,
    Как пахота или песня под мухой.

Солдаты в недурственной одежде заполняют пабы,
Розовые и глупые, как девушки из академий для высшего общества.
«Лев», «Роза», «Корона» не потребуют от них умереть,
Не здесь, не сейчас: всех их убьют в свое время,
    Будущее штатских нищих.

Над ними, дорогие, сияющие словно велосипеды богатых мальчиков,
Аэропланы жужжат в новом европейском небе
На краю его, что явно принижает Англию,
И приливы предупреждают бронзовых купальщиков стынущей звезды
    С ее полу завершённой историей

Высоко над Францией полная луна, холодная и взволнованная,
Словно одна из тех опасных подхалимок, которых мы любим повстречав,
И когда совершенно разбиты, она отвечает нам взглядом:
Ночь нашла много рекрутов, тысячи пилигримов,
    Мекка суть холод сердца.

Крики чаек на рассвете печальны, как труды наши:
Солдат охраняет путешественника, кто оплачивает солдата,
Каждый молится за себя одинаково. Тот, кто может быть героем.
    Не все из нас несчастливы.

Оригинал:

https://lyrics.lol/artist/21275-w-h-auden/lyrics/2144553-dover
alsit

У. Оден Заметки на детективный роман поклонника детективов (продолжение)

ОКРУЖЕНИЕ (ПРИРОДНОЕ)

В детективе, как и в его зеркальном отражении, Поиск Грааля, карты (ритуал места) и временные диаграммы (ритуал времени) желательны. Природе должно отражать людей, ее обитателей, i.e. это должно быть Великое Доброе Место, чем больше похожее на Эдем, тем больше в качестве противопоставления убийству. Сельская местность предпочтительней городу, приличное соседство (но не слишком приличное или появится подозрение в нечестно нажитых барышах) лучше, чем трущобы.  Труп должен шокировать не только потому что это труп, но также потому что труп шокирующе не вписывается в место, как когда собака нагадит в гостиной.
Мистер Раймонд Чандлер как-то писал, что он намерен убрать тело из сада приходского священника и вернуть его тем, кто знает свое дело. Если он и дальше намеревается писать детективы, i.e. книги, где главный интерес читателя заключается в том, чтобы узнать кто это сделал, то он явно ошибается, ибо в обществе профессиональных преступников, единственные мотивы для желания обнаружить убийцу это шантаж или месть, что в обоих случаях относится к индивидууму, а не к группе в целом, и в равной степени может вдохновить на убийство. На самом деле, что бы он там не говорил, я полагаю, что мистер Чандлер заинтересован в писательстве, и не детективов, но в серьезном изучении криминального окружения, Великого Злого Места, и его действенные, но крайне депрессивные западни следует изучать и судить, не как попытку избежать литературы, но как произведения искусства.

ЖЕРТВА

Жертва должна постараться удовлетворять двум противоречивым условиям. Она должна вовлечь каждого в подозрения, а для этого надо быть дурным человеком, и она же должна заставить каждого чувствовать себя виновным, а для этого надо быть человеком хорошим. Жертва не должна быть преступником, ибо тогда ей бы пришлось иметь дело с законом и убийство было бы не обязательным. (Шантаж – единственное исключение.) Более важно, что чем больше жертва вызывает искушение убить, тем лучше; e.g., желание свободы мотив получше, чем деньги или секс сами по себе. Одним словом, лучшая жертва есть образ дурного Отца или Матери.
Если случается более чем одно убийство, последующая жертва должна быть еще более невинна, чем первая, i.e. убийца должен начать с реальным недовольством и, алогично утверждая далее свою правоту, продолжать убивать вопреки своему желанию, когда уже нет недовольства, оставаясь с чувством вины.

УБИЙЦА

Убийца существо нигилистическое, и каждый убийца, следовательно, мятежник, кто претендует на право быть всемогущим.  Пафос его в отказе от страдания. Для писателя здесь проблема – необходимо сокрыть его демоническую гордость от остальных персонажей и от читателя, ибо если человек горд, то это ощущается во всем, что он говорит или делает. Чтобы удивить читателя, когда личность убийцы раскрыта, и в то же самое время убедить его, что все рассказанное до того об убийце не противоречит факту, что пн убийца, это и есть признак добротного детективного романа.
Что касается того, что произойдёт с убийцей в конце, то существуют три альтернативы – казнь, самоубийство и сумасшествие, первая предпочтительна, ибо если убийца совершит самоубийство, то это значит, что он отказывается покаяться, а если сходит с ума, то не может покаяться по естественным причинам, а если он не кается, то общество не может его простить. Казнь, с другой стороны, суть акт искупления, и тогда убийца прощен обществом.
(Совет мистеру Чандлеру: е.g., среди группы успешных профессиональных убийц, убивающих непосредственно по причинам профессиональным, есть один тип, для кого, как в случае Леопольда и Лёба* , убийство суть acte gratuite.  Убийства начинают происходить с необходимостью, когда в них нет необходимости. Группа разгневана, ибо нарушена ее мораль, необходимо вызвать полицию, чтобы разыскать неумелого убийцу и избавить профессионалов от взаимных подозрений, которые угрожают организации и снижают ее способность убивать.)

ПОДОЗРЕВАЕМЕЫЕ

Общество, представленное в детективах суть общество, состоящее из очевидно невинных индивидов, i.e. их эстетические интересы, как индивидуумов, не приходят в противоречие с этическим долгом по отношению к универсальному. Убийство суть акт разрушения, в котором невинность утрачивается, личность и закон противостоят друг другу обоюдно. В случае убийства эта оппозиция вполне реальна (пока убийца не арестован и все согласны в том, что его следует наказать); в случае наличия подозреваемых, это наиболее очевидно.
Но чтобы существовало правдоподобие, должен наличествовать некий элемент реальности; e.g., никак не годится, если подозрение возникает случайно или только по умыслу убийцы. Подозреваемый должен быть хоть в чем-то виноват, ибо как раз в этом месте сюжета эстетическое и этическое находятся в оппозиции. Если подозреваемые полностью невиновны (послушны этическому), они лишаются эстетического интереса к ним и читатель их проигнорирует.
Для подозреваемых принципиальныe мотивы для вины таковы:
(1)   желание или даже намерение убийства;
(2)   преступления класса А или пороки класса С (e.g. недозволенные шашни), которые подозреваемый боится открыть или стыдится их (см.выше Почему Убийство?);
(3)   интеллектуальное высокомерие, с которым персонаж старается раскрыть преступление сам, презирая официальную полицию (в предположении того, что эстетика выше этики). Вполне замечательно, что высокомерие ведет непосредственно к убийству;
(4)   высокомерие невинности, которое отказывается сотрудничать с расследованием;
(5)   недостаток веры в другого возлюбленного подозреваемого, что приводит к тому, что вещественные доказательства прячутся или перепутаны.

ДЕТЕКТИВ

Вполне совершенные детективы крайне редки. На самом деле я знаю только трех - Шерлока Холмса (Конан Дойл), Инспектора Френча (Фримен Уилс Крофтс), и Отца Брауна (Честертон).
Работа детектива состоит в возвращении Благодати, в которой эстетическое и этическое тождественны. Поскольку убийца приведший к их разъединению является эстетически извращенным субъектом, его оппонент, детектив, должен быть или официальным представителем этического или же исключительной личностью, которая сама по себе находится в состоянии Благодати. Если он представляет первый случай, тогда это профессионал; если второй, он любитель. В обоих случаях детектив обязан быть совершенно посторонним, кто никак не может быть связан с преступлением. Это исключает местную полицию, должно, я полагаю, исключить детектива, кто дружен с одним из подозреваемых.
У профессионального детектива преимущество в том, что он не личность, а представитель этичного, ему не нужен мотив для расследования преступления. По этой же причине он оказывается в невыгодном положении, будучи неспособным пренебречь небольшими этическими нарушениями подозреваемых, и, следовательно, ему труднее заслужить их доверие.
Большинство детективов – дилетантов с одной стороны неудачники или потому что они самодовольные супермены, как лорд Петер Вимси и Фило Винс, у которых не было мотива, чтобы стать детективами, исключая каприз, или потому что, подобно детективам реалистической школы, они мотивированы корыстолюбием или амбициями и сами могут быть убийцами.
Гений детектива - дилетанта может быть ослаблен, чтобы вызвать эстетический интерес, но они не должны принадлежать к типу, который оскорбляет этику. Наиболее предпочтительные слабости, это отдельные пороки переедания и пьянства или ребячье хвастовство. В сексуальной жизни такой детектив обязан быть девственником или находиться в счастливом браке.
Между детективом – дилетантом и профессиональным полицейским стоит юрист уголовного права, адвокат, чей telos заключается не в том, чтобы определить, кто виноват, но доказать, что его клиент невиновен. Его этическое оправдание заключается в том, что человеческие законы несовершенны, i.е. не являются абсолютным правом на универсальное и божественное и суть субъект, который можно оспорить с точки зрения эстетических ограничений, e.g. ум или глупость конкретного полицейского и жюри в целом (из-за которых невинный может иногда быть признан виновным).
Чтобы исправить несовершенство, решение проходит через эстетический поединок, i.е. интеллектуальная одаренность защиты против аналогичной - обвинения, как в старину сомнительные случаи решались поединком между обвиняемым и обвинителем.
Юрист-детектив (e.g. Джошуа Кланк ****) пример не вполне удачный, потому что его интерес к истине или ко всем невинным подчинен его интересу к его клиенту, кого он не может покинуть даже если на самом деле подзащитный виновен, или следует распрощаться с карьерой юриста.

ШЕРЛОК ХОЛМС

Холмс личность исключительная и находится в состоянии благодати , потому что он гений, у которого любопытство ученого возвышается до статуса героических страстей Он эрудит, но знания его абсолютно специфические (e.g.его полное пренебрежение учением Коперника) во всех областях вне его интересов он беспомощен, как дитя (e.g. в его неопрятности) , и  он расплачивается за пристрастие к научности ( пренебрежение чувствами), становясь жертвой меланхолии, которая охватывает его всегда, когда он не занят распутыванием преступления (e.g. игра на скрипке и употребление кокаина). Его отношение к людям, техника наблюдения и дедукции аналогичны таковым у химика или физика. И если он обращается к человеческим проблемам, отвлекшись от неживой материи, материала своих интересов, то это только потому что исследование неживого не геройски легче, раз неживое не может солгать, в отличие от человека, и тогда, имея дело с человеком, наблюдательность должна быть обостренной вдвойне и логика вдвойне неопровержимей.

ИНСПЕКТОР ФРЕНЧ *****

Его профессиональные качества и культура характерны для детективов Скотланд Ярда (Старый Оксфордский инспектор невыносим). Его мотив – любовь к долгу. Холмс занимается расследованиям ради собственного интереса, являя максимальное равнодушие ко всему, кроме страха своей собственной души.  Френч расследует ради невинных членов общества, и безразличен только к собственным чувствам и к чувствам убийцы. (Но предпочел бы сидеть дома с женой). Он исключителен только в своей исключительной любви к долгу, что и заставляет его переносить исключительные страдания, он делает только то, что могут все, если бы они трудились в этой упорной индустрии (так он проверяет алиби в самых незначительных случаях, где другие торопыги не озаботились проверкой). Он может провести убийцу, частично потому, что убийца не так страдает, как он сам, и частично потому, что убийца вынужден действовать один, когда сам инспектор заручается поддержкой всех невинных людей в мире, тех, кто верны своему долгу (e.g., почтальоны, железнодорожные служащие, молочницы etc., все кто по случаю стали свидетелями истины).

ОТЕЦ БРАУН

Подобно Холмсу –он дилетант, но как Френч, не уникальный гений, Его действия, как детектива, суть действия побочные, действия священника, кого заботят души человеческие. Его главный мотив – сострадание, в котором виновные нуждаются больше, чем невиновные, и он расследует убийства не ради самого себя, и даже не ради невинных, но ради убийцы, который может спасти душу, если признается и покается.  Он расследует дела, не как ученый, подходящий к ним объективно или как полицейский, кто субъективно ставит себя на место преступника, действия его благоприятны не только для убийцы, но и для самого Отца Брауна, потому что, как он говорит, «это дает человеку раскаяние авансом».
Холмс и Френч могут помочь убийце, как наставники, i.e., они могут научить его, что шила в мешке не утаишь и дело это не выгодное. Большего они сделать не могут, потому что обоих убийство не соблазняет, Холмс слишком одарен, Френч слишком хорошо обучен в рассуждении обычаев добродетели. Отец Браун может пойти дальше и помочь убийце примером, i.e., как человек, который тоже искушен убийством, но способен сопротивляться искушению благодаря вере.

ЧИТАТЕЛЬ

Самый любопытный факт касательно детективных историй заключается в том, что лучшие из нее привлекает именно те классы людей, кто в большей степени иммунизированы от мечтательной литературы. Типичный поклонник детективных историй, это доктор или священник, или ученый, или художник, i.e., вполне успешный профессионал с интеллектуальными интересами и хорошо начитанный в своей области, который вряд ли переварит Вечернюю Газету или Правдивое Признание, или журналы про кино или комиксы. Если я спрошу себя, почему не могу наслаждаться историями про сильных молчаливых мужчин и прелестных девушках, занимающихся любовью на фоне очаровательного пейзажа, и зарабатывающих миллионы долларов, я не отвечу, что не фантазирую о том, что я красив, любим и богат, потому что конечно же, такое случалось (хотя моя жизнь, возможно, достаточно счастлива, что бы убавить во мне зависть более наивным образом, чем удается другим). Нет. Я только могу сказать, что я более осторожен в рассуждении абсурда и зла подобных желаний, и уж точно не получаю удовольствия, видя, как они отпечатывются на бумаге.
Я могу, до определенной степени, сопротивляться подобным желаниям, искушающих меня, но я не могу оградить себя от их желания сопротивляться мне, и факт, что эти желания во мне присутствуют заставляет меня чувствовать себя виноватым, так что вместо мечтаний о прощении моих желаний я мечтаю об исчезновении понятия вины, которую я ощущаю, осознавая наличие желаний. И это я еще делаю, и должен делать, потому что вина суть субъективное чувство и единственный следующий шаг, это повторение, ощущение вины за мою вину. Подозреваю, что типичный читатель детективов, как и я сам, это человек отягощенный чувством вины. С точки зрения этики, желания и действие добры или злы, а мне следует выбрать добро и отвергнуть зло, но Я, которое выбирает между добром и злом – этически нейтрально и становится добром или злом в выборе между ними. Обладать чувством вины, означает ощущать себя виновным в том, что необходимо сделать выбор, вина, как бы я не становился «добрым», остается неизменной. Как говорит Св. Павел: «Помимо того, что я знаю закон, я не знаю в себе иного греха.» ******
Иногда говорят, что детективы читаются уважаемыми, законопослушными людьми для того чтобы удовлетворить свои фантазии о насилии или пережить желание убийства, на которое они сами не осмеливаются или стыдятся совершить его в реальности. Возможно, что это справедливо для читателей триллеров (которыми я редко наслаждаюсь), но это не совсем верно для читателей детективов.
Напротив, чудесное удовлетворение, которое доставляют последние (что позволяет им ускользнуть от литературы, но не от искусства), суть иллюзия возможности не отождествляться с убийцей.
Магическая формула суть невинность, в которой, как доказано, сдержится вина, потом подозрение в том, что человек виновен, и, наконец, реальная невинность из которой все остальные, виновные, изгнаны, спасение пришло, не от меня или моих соседей, но от чудесного вмешательства гения извне и кто освобождает от вины, знакомя со знаниями о вине. (Отослав читателей детективов фактически к видению Сократа «Грех суть невежество.»)

Если подумать о произведении искусства, которое имеет дело с убийством, Преступление и Наказание, к примеру, то его задача заставить читателя отождествить себя с убийцей, и в чем он предпочел бы не признаваться. Идентификация с фантазией всегда попытка избежать собственного страдания, идентификация с искусством – предпочтение делить страдания другого. В Процессе Кафки есть другой поучительный пример разницы между произведением искусства и детективом. В последнем преступление было совершенно определенно и, на какое-то время, трудно определить, на кого возложить вину; как только это становится известно, невинность всех остальных определена.
(Если бы оказалось в результате, что преступление не было совершенно, тогда все невинны.) В Процессе, с одной стороны, вина определена, а преступление не определено; цель дознания не доказать невинность персонажа романа (что было бы невозможно, ибо он знает, что виновен), но обнаружить что, если это нечто вообще существует, он сотворил, чтобы сделать себя виновным. К, герой, фактически портрет личности, которая читает детективы, чтобы бежать реальности.
Тогда фантазия, которой себя развлекает любитель детективов, суть фантазия, в которой читатель возвращается в Сад Эдема, в состояние невинности, где он может познать любовь, как любовь, а не как закон.
Движущая сила за этой мечтой суть чувство вины, причина которой не известна мечтателю. Фантазия избавления суть то же самое, как бы не объяснять вину, в категориях христианских, фрейдистских или любой другой категорией. С другой стороны, способ трезво глядеть в лицо реальности, воля человека, сильно зависит от его убеждений.

Примечания переводчика:

* американские студенты, которые совершили в 1924 году так называемое «преступление столетия»: похитили и убили 14-летнего Бобби Фрэнкса


** лорд Питер Бредон Вимси, выдуманный персонаж серии детективных романов и рассказов Дороти Сэйрс

*** Фило Ванс выдумнный детектив  появившийся в романах С. Ван Дайба в 1920-х годах

**** Джошуа Кланг , персонаж детективов  Д. Бейли

***** персонаж детективов Крофта

****** Синодальный перевод: «Но я не иначе узнал грех, как посредством закона

Оригинал;

https://harpers.org/archive/1948/05/the-guilty-vicarage/
alsit

З. Херберт Молитва господина Когито-путешественника

Господи
          Благодарю Тебя за то что сотворил мир  прекрасным и сильно отличным
а также за то что Ты позволил мне в неисчерпаемой
доброте Твоей быть в местах которые не были местами моей ежедневной муки

       - за ночь в Тарквинии где лежал на площади у колодца
и раскачивающаяся бронза возвещала с башни Твой гнев
или прощение

а ослик на острове Коркира пел
мне из своих непостижных мехов лёгких
меланхолию пейзажа.

и в грязном  Манчестере нашел людей  я
добрых и умных

природа повторяла свои мудрые тавтологии: лес был лесом
море морем скала скалою
 звёзды кружились  было так как быть должно-
IOVIS OMNIA PLENA

       - прости я думал только  о себе когда жестоко и неотвратимо они вращалась вокруг
меня как большие астрологические часы Святого
Петра в Бове

ибо был ленив рассеян слишком осторожен
в лабиринтах и гротах.

а также прости за то что не боролся как лорд Байрон за счастье народов покоренных а разглядывал только
восходы луны и музеи

Благодарю Тебя за дела по сотворению во славу Твою
ибо уделил мне частицы своей и в непомерном
тщеславии думал я что Дуччо ван Эйк
Беллини писали и для меня
   
а так  же за Акрополь который никогда не понимал
до конца терпеливо открывавший мне искалеченное
тело.

       - прошу Тебя воздай старичку седому
который непрошено приносил мне плоды своего
сада на выжженном острове отечества сына
Лаэрта.

а так же мисс Эллен с туманного  острова Мулл

На Гебридах за то что она приняла по-гречески  и просила чтобы ночью
я на окне
выходящем на Святого Иону ставил зажженную лампу
чтоб светила земные приветствовали друг друга


и всех тех кто мне указывал дорогу
        и говорили: като кири като

И чтобы взял под опеку Маму хорошего берлинского студента
из Сполете Спиридоне в Паксое который
избавил меня от затруднений а потом вдруг встретив
в Аризоне отвез к Большому Канону,
который подобен тысяче соборов перевёрнутых
с ног на голову

- позволь не думать о Господи о моих
последователях со слезящимися глазами серых и немудрых
преследователях
когда опускается солнце в море Ионическое воистину
непостижное

чтобы я понимал других людей другие языки другие страданья

но прежде всего чтобы был я скромным что значит тем
кто ищет истоки.


       Благодарю Тебя за то что сотворил мир  прекрасным и сильно отличным
и если это твой соблазн я соблазняюсь

навечно и без прощения

Оригинал:

https://fundacjaherberta.com/biblioteka-herberta/wiersze/modlitwa-pana-cogito-podroznika/
alsit

Ф. Г. ЛОРКА Пленение Антонио Торрес Эредиа на дороге в Севилью

Антонио Торрес Эредиа
сын и внук рода Камборио
идет с ивовой веткой
в Севилью идет на корриду
темнее луны зеленой
идет не спеша, грациозно.
Его вороненые кудри
искрятся между глазами,
он обрывает лимоны
и в воду лимоны бросает
пока золотой не станет.
Но где-то на полдороге
под ветками старого вяза
гражданские гвардейцы
с ним оказались бок о бок.

*
День проходит неспешно,
полдень висит за плечами,
долго длится коррида
над ручьями и морем.
И поджидают оливы
явления Козерога,
верхом ветер неспешный
скачет по взгорьям свинцовым.
Антонио Торрес Эредиа
сын и внук рода Камборио
уже без ивовой ветки
идет средь пяти треуголок.

Скажи, Антонио, кто ты?
Когда б назывался Камборио,
то здесь бы в пять струй кровавых
фонтан уже бил высокий.
Уже ты ничей ребенок,
не законный Камборио.
Ушли далеко цыгане
одни шагают по взгорью!
И ржавеют давно кинжалы
дрожа в пыли придорожной.

*
В девять часов пополудни
его отвели в застенок,
когда гражданская стража
уже напилась лимонадом.
И в девять часов пополудни,
они затворили застенок,
пока небеса блестели
как круп молодой кобылы.

*un potro -  одновременно испанская кобыла, средневековое орудие пытки.

Оригинал:

https://federicogarcialorca.net/mp3/antonio_torres_heredia.htm
alsit

Я. Каплински Верцингеторикс сказал

Верцингеторикс сказал: Цезарь, ты можешь
забрать у нас землю где мы живем,
но землю, где мы умерли, у нас забрать нельзя.
Я бросаю меч к твоим ногам.
Вот он я, и вот мои люди.
Я знаю, что предстоит,
каждый, кто заслужил жить в Оверни уже мертв,
а те, кто остались
тоже не хотят жить,
и я с ними.
Я уже знаю и вижу их,
учащих язык победителей, забывая язык отцов.
Я вижу их, стыдящихся голубизны своих глаз.
Своих стариков и их грубой речи.
Я вижу, как римляне, цепляют им на грудь дощечки о гражданстве.
Да будет так, Император, по всей твоей республике один язык, одна религия, одна нация.
Да будут дороги твои безопасны для солдат, купцов и воров 
от Ультимо Туле
до реки Стикс.
А меня забьют до смерти на Капитолии,
но мою любовь и мой гнев
не убить.
Мой гнев останется
совой на годы в пустоте, предрекая гибель
твою и твоего недостроенного города,
Цезарь.
Наказание взрастет, как дуб
из жёлудя твоих желаний.
Твоя страна пришла и уйдет.
Пшеница вырастет на площадях и козы будут кормится на форуме.
Это рука моя и мои убитые люди будут разить,
моя рука с мечом вандала.
Придет время и гордость римлян
не согнет и травинки у тропы войны.
Придет время и жадность Рима
лопнет, словно клещ под кулаками тех,
кто придет с востока, севера и юга.
Тогда и делай что хочешь и желаешь.
Я знаю, плеть и меч ждут меня,
ибо все, кто был достоин жизни в Оверни,
уже мертвы.

Оригинал:

https://www.babelmatrix.org/works/et/Kaplinski%2C_Jaan-1941/%5BVercingetorix_%C3%BCtles%5D
alsit

Ч. Симик Посвященный

Св. Иоанн Креститель в черных очках
Прошел мимо меня по улице.
Св. Тереза Авильская, красивая и печальная,
Повернулась ко мне спиной.

«Душа родная» шипели они. «Время ширануться».

Я был слепое дитя, заводная игрушка…
Один из тех красных шариков которыми жонглирует смерть
На подозрительных улочках
Где подторговывают из чемоданов.

Город как огромный кинотеатр
С притушенными огнями.
Сеанс уже начался.

Слишком много смазанных лиц в сложном сюжете.
Тайна великая ускользающая от меня: кто же я…

Спаситель и Дева,
Их широко распахнутые глаза в пустой церкви,
Куда пришел спрятаться убийца…
         
Свежий снег на тротуаре хранит следы,
Возможно оставленные босыми ногами.
Какой-то неизвестный кающийся грешник ведет меня.
На самом деле, я не знал куда шел.
Ноги замерзли.
В животе урчало.

Четверо юных громил преградили дорогу,
Трое невозмутимые. Один улыбался дебильно.

Я отдал им мой черный дождевик.

Постоянные размышления о Божественной Любви
и об Абсолюте преобразили меня.
Люди принимали меня за кого-то другого.
Я слышал голоса за спиной, они звали по имени не меня.
«Ищу кого-нибудь, кому можно продать душу», – Прошептал пьянчуга, шедший за мной,
Разглядывая меня с головы до ног.

По адресу, который мне дали.
Окна дома были заклеены большими «Х».
Я стучал, но никто не пришел на стук.
Вскоре черная девица составила мне компанию на лестнице,
Она колотила в дверь, пока не отбила руку

Ее звали Альма, благоприятный знак.
Она знала кого-то, кто разгадывал загадки жизни
Голосом древней шумерской царицы.
У нас была долгая беседа об этом,
Когда мы дрожа перебирали мокрыми ногами.

Необходимо оставаться спокойными, объяснял я
Даже если земля содрогается,
И продолжать наблюдать за собой,
Словно ты это не ты.

Однажды в Чикаго, к примеру,
Я увидел, бреясь, человека в зеркале
С моими голыми плечами и лицом,
Но его глаза напугали меня!
Два уставившихся всезнающих глаза.       

Когда мы расстались, ночь, холод и бесконечная ходьба
Ввергли меня во что-то вроде экстаза.
Я шел, словно за мной гнались, стараясь согреться

Ист - Ривер и Гудзон были на месте,
Их воды сверкали как масло в храмовых светильниках.

Свершалось что-то сверхъестественное
И для чего никогда не подыщут слова.

В небе было полно бегущих облаков и высоких зданий,
Кружащих и кружащих в молчании.

Во всем городе можно было услышать пролетевшую муху.
Верьте мне.

Я услышал как пролетела муха и пошел за ней.

Оригинал:

        https://poets.org/poem/initiate