Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

alsit

Хаим Плуцик Симпозиум

Часы заведены, изображая моментов сумму
Внутри своих пружин, но время избегает шестерен.
В крови здесь дышит пожиратель всякой сути —
Среди гостей немногих, за столом сидящих
И бдительно и алчно, и подбирая крошки хлеба
На проклятом пиру вкусив субстанцию мою, меня.
alsit

Хаим Плуцик Электромагнитный феномен

То, что знают деревья, растущие на кладбищах
Неприятно. Твои пальцы скрючены в их глазах,
Что ты скажешь даже своими листочками,
Даже под солнцем? Нет, пойду-ка я еще куда,
В поле туда, где умирает только трава,
Чистая зелень, напившаяся сияния космоса.

Ты там, чьи нервы – сеть, заброшенная в небеса,
Вены разума, под слабыми пальцами,
Чтобы поймать птиц и свет звезд, бабочек и солнце!

Птицы выскальзывают из живых пальцев.
Свет звезд касается крови холодными толчками.
Солнце и бабочки сплетаются нитями разума.
Поток музыки направляется летящими птицами,
Лучами звезд, бабочками, солнца, когда они курсируют в согнутых пальцах и нитях.

Тоньше, чем паутина в росе
Нити пронзают взгляд, слух и плоть слушателя:
Глянь, паутина в моей голове!
Я слышу что-то.
То что я слышал , тебя я не расскажу, поскольку уже  рассказал.
alsit

Луиза Глюк Персефона - Скиталица

В первой версии Персефону
отлучают от матери
и богиня земли
карает землю – это
совпадает с тем, что мы знаем о поведении человека,

то, что смертные находят глубокое удовлетворение,
причиняя зло, в частности
невольное зло:

можно назвать это
негативным творением.

Изначальное краткое пребывание
Персефоны в аду все еще
кропотливо изучается учеными –
ее чувства девственницы:

сотрудничала ли она при изнасиловании,
или ее напоили и надругались против ее воли,
как случается часто с современными девушками.

Как хорошо известно, возвращение любимой
не возмещает
потерю любимой: Персефона

возвращается домой
заляпанная красным соком, как
персонаж у Готорна –

Я не уверена
сдержу ли слово: разве земля
«дом» для Персефоны? Разве она дома, предположительно,
на ложе бога? Не она ли
рождена скиталицей, или иначе,
экзистенциальная
реплика ее матери, менее
искалеченная идеями причинности?

Вам разрешено не любить
никого, ясное дело. Персонажи
не люди.
Они аспекты дилеммы или конфликта.

Три части: прям как у разделенной души,
Эго, суперэго, «оно». Соответственно

три уровня мира познанного
вроде схемы, отделяющей
небеса от земли, от ада.

Должно спросить себя –
а где идет снег?

Белизна беспамятства,
осквернения –

Это на земле идет снег, ледяной ветер говорит

Персефона совокупляется в аду.
Не так как все мы, она не знает
что такое зима, только что
она причина этого.

Она лежит на ложе Гадеса.
Что у нее на уме?
Ей страшно? Что-то убило
саму идею
разума?

Она знает - земля
управляется матерями,
уж это точно. Она знает
что она больше не то,
что называют девушкой. Что до
лишения свободы, она верит,

что была узницей ещё когда была дочерью.

Ужасные встречи в ожидании
займут остаток ее жизни.
Когда страсть к искуплению
становится хронической, лютой,
ты не выбираешь, как жить. Ты не живёшь;
и не разрешено умереть.

Тебя носит меж землею и смертью
и они вроде под конец
похожи. Учёные учат нас

что нет смысла в знании того, что хочешь
когда силы, тебе противоборствующие,
могут убить тебя,

Белизна забвения,
белизна безопасности –

Говорят, что
в душе человека есть трещина, угроза
замаскированная под намек –
как мы видели
в повести о Персефоне,
которую следует прочесть

как спор между матерью и любовником –
дочь всего лишь плоть.

Когда смерть рядом с ней, она никогда не видела
лугов без маргариток.
Вдруг она больше не
поет девичьих песен
о материнской
красоте и плодородии. Где
тонко, там и рвется.

Песню земли,
песню мифического видения вечной жизни –

Моя душа
разбита вдребезги
от усилий принадлежать земле –

Что сделаешь ты,
когда придет черед тебе в поле с богом?


Оригинал:

https://poets.org/poem/persephone-wanderer
alsit

Х. Плуцик Последователям Фрейда

Ясность, как ни крути,
Форма искренности,

И затемнения
Вытеснения,

И все ж все пути
Во мрак неизвестности,

Стройте же лабиринт -
Каждый будет сокрыт,

Пусть тайный глас
Станет каждым из вас,

Гончих из Ада вой
Заглушив за собой!

Но ближе те псы,
Чем от ушей носы.

Смеётся внутри всех -
Наш первородный грех,

Который ученый еврей
Снова открыл для людей

В этой дивной тиши
Бездны души.
alsit

Р. Лоуэлл Норман Мейлер

В 9 утра на улице новый для меня
феномен: он движется. Он движется
в направлении Пятой Авеню,
и по Пятой Авеню, простой, как голуби,
словно измотанный проектом, его сердце, часы,
воображая, что заплатят, заплатят за то, что вовремя…
в Буэнос Айресе, буржуазное – мера,
его сердце в Гринвиче, последний западный англофил,
его моционы словно затхлость твида –
быть чудаком не единственный способ
быть собой или Норманом Мейлером – он носит
только два одинаковых синих костюма
и два синих жилета… доказать однообразие, чтоб
избежать фальшивых лиц, но для меня они одно.
alsit

У . Блейк Рушь все, рушь все Вольтер Руссо

Рушь все, рушь все, Вольтер Руссо.
Рушь все, Рушь все! – и эту пядь!
Песок бросая на ветру,
А он - в лицо твое опять.

Песчинки эти - жемчуга
Отражены в Его лучах
Летят, слепя дразнящий Глаз,
Но на Израильских стезях.

И атом Демокрита, свет
Частицы Ньютона, они
У Моря Красного песок,
Израильских шатров огни.

Оригинал:

https://www.poemhunter.com/poem/mock-on-mock-on-voltaire-rousseau/
alsit

У. Оден Благодарение среде обитания

III. Пещера становления

...........................................(Памяти Луиса Макниса)

Для этого и для всех подобных отгороженных мест
архетип Кузницы Велунда, antre
более интимна, чем даже спальня, ибо там ни любовники,
ни горничные нежелательны, но в ней нет
секретов спальни: из портативной Оливетти,
словарей (из самых
лучших в продаже), из груд бумаг очевидно,
что должно происходить. Лишенное
цветов и семейных альбомов, все подчиняется здесь
функции, выведенной, чтобы
лишить мужества видения наяву – следовательно, окна отвращены от благовидных
videnda, но допуская , что освещенное
могла бы исправить стража и обострить слух, добравшись
по наружной лестнице, домашние шумы и запахи, огромная подоплека земного
существования перекрыта. Молчание здесь
превращено в объекты.
Хотелось бы, Луис, показать их тебе,
когда ты был еще доступен,
и дом, и сад; любитель женщин и Донегола,
из твоей перспективы ты мог бы заметить,
то, что я просмотрел, и в свою очередь, проявить научный интерес
к фактам, поведанным мною (например,
в четырех милях к нашему востоку у деревянного частокола остановилась Бавария
Каролингов, за ней
неизвестные кочевники). Друзьями стали мы по собственному выбору, но судьба
сделала нас соседями. Ибо Грамматику, которую мы оба унаследовали
крепкий, нечистокровный варварский английский,
который никогда полностью не сдался Римской риторике
или Римскому притяжению, этому нонсенсу,
против которого никто не выстоял. И все же никто из наших отцов, вроде Горациевских,
не вытирал нос рукавом
и не был порфиророждённым, и наши предки, вероятно,
находились средь той тьмы субъектов,
которые могли убить ни за грош. Так рожденные, мы оба
обрели сознание в ту минуту,
когда локомотивам начали давать имена рыцарей по Мэлори,
для школьников Наука именовалась, как
Вонючка, и Манор все еще был политически непостижимым
для нас обоих, наблюдавших со смешанными чувствами
бурдюк Молчания, пустые церкви, кавалерию,
и как Модель Космоса
становилась немецкой, и как любая вера, если мы верили,
умирала в имманентной добродетели. Более чем когда
жизнь где - то еще благообразна, чудесна, достойна любви,
но не мы, не мы после Сталина и Гитлера.
Вера сама по себе в любое время, мы это знаем, есть субъективное
все что возможно.
Но тебе, тем не менее,
с давнего времени последнего Заката, когда ты незаметно вырвался из Гранусиона,
нашего влажного сада, уйдя
в Страну Беззаботных, вероятности
уже ничего не значат. Сожалею, что ты
подцепил эту простуду, но с мертвыми, которых не хватает,
легче беседовать: с теми, кто больше
не напрягаются, сталкиваясь с проблемой,
с которыми нельзя чувствовать себя застенчивым,
и, в любом случае, играя в карты, или выпивая,
или гримасничая, они уже вне вопросов, и что еще
делать, если не отвечать на их голоса
совести, которыми они стали. Отныне, как гостя,
которого не надо встречать на станции,
твое влияние приветствуется в любое время в моем местопребывании
особенно здесь, где названия от «Стихотворения» до «Горящего Насеста» предлагают
доказательство положительности
их творца, коим ты был, с которым я
однажды сотрудничал, однажды на дурацком Симпозиуме
мы обменялись подмигиваниями, когда какой - то глупец
завел речи об Отчуждении.
Кто еще мог бы предпочтительно
быть бардом в нашей устной культуре,
принужденным на пирах пьяни сымпровизировать хвалу
какой –то мясистой безграмотной курильнице
с кольцами дыма, или полагаясь на хлеба настроения
какого-то баварского принца, ждать, подобно
придворному карлику, разрешения развлечь его?
Но это скорее привилегия средь изобильных трудов,
дабы обслуживать непопулярное искусство, которое нельзя превратить
в фоновой шум для изучения или повесить трофеем на стенах восходящих управленцев,
оно не может быть «завершенным» подобно Венеции
или адаптированным, как Толстой, но упрямо настаивает на прочтении
или игнорировании: наша пригоршня
покупателей, по крайней мере, может постичь руны (бессердечно забывать
о неразвитых странах,
но голодный слух так же тугоух, как пригородные оптимисты -
желудкам открывает истины только индуистское
целое). Наши предтечи наверно завидуют нам -
наши пережитки еще способны слушать,
так говорил Ницше, и так и будет, плебеи постоянно становятся
глупее, аристократы
все еще проворней в сообразительности (ноне, даже Тайлеран
может показаться наивным, у него
немного было, с чем можно согласиться). Мне хотелось бы стать этаким неприметным атлантическим Гете
с его страстью к погоде и камешкам, но без его легкомыслия
касательно христианства: иногда зануда, но
в то же время владея Речью, как никто, тень, отвечающая эхом
молчаливому свету, свидетельствуя Истине, но не, как ему желалось, подобно франкофильскому
стаду невинных певцов,
слишком тщеславных для чистоты. Мы не музыканты: купаться в Поэзии
не идет к лицу, и скука никогда
не признак отсутствия вкуса. Даже лимерик
должен быть вроде гордого человека, ждущего смерти от рака или расстрельной команды,
и который можно прочесть без презрения: (на этой
границе я не посмею обратиться ни к кому
Буде то рёв пророка
или шепот дипломата).
Понимая, что ты знаешь наше таинство
изнутри и, следовательно,
насколько глубоко в наших каморках мы нуждаемся в товариществе
наших добрых мертвецов, дабы обрести
комфорт в унылые дни, когда вымышленная душа
выброшена в груду пустоты,
чтобы разорвать заклятие нашей самовлюблённости, когда чмокающие
бесята блажи и пустого
пишут нами, все, что им втемяшится; ты же не подумаешь, что я слишком
много налагаю на тебя, если
попрошу тебя постоять рядом
на коктейльной вечеринке, дорогая Тень, ибо с твоей элегией
мне следовало управиться
чуть получше, как ты сам, а не как с этим эгоцентричным монологом,
но прими его ради нашей дружбы.



Постскриптум

***
Вечные вымышленные миры
С очевидным смыслом
Не прельщают,

Если мир не наш
Мирской, где ничто
И есть то, чем кажется.

***

Стихотворение - это выдумка,
Но хорошее стихотворение
Побуждает к знанию.

***

Только птицам без слуха,
Бессловесным воителям,
Нужны яркие перья.

***
В борделе и у дам
И у джентльменов только
Уменьшительные имена.

***
Немое Зло
Одолжило язык у Добра
И свело его к шуму,

.
***
Сухой, грустный день.
Какое пиратское вероломство
Обезглавило твои воды Истины?

*** . . .
В моменты счастья, прозревая суть
Почти готовы мы, что думаем сболтнуть…
Но и тогда бы - честно подмигнуть.
. . .
***
Природа, сообразная на диво,
Не учит нас деяньям и письму,
Реальное с Ней истина, к сему
С Ней истинное так же справедливо.

. .


. . .
________________________________________
* antre — пещера

* videnda — достопримечательности

* Велунд — персонаж древнеанглийской элегии «Жалоба Деора» из Эксетерской книги, о злосчастиях менестрелей.. Согласно легенде, Кузница Велунда (или Вейланда) находилась в Оксфордшире. Велунд (Вейланд, Воланд) отождествляется с северным персонажем по имени Völundr, героем исландской «Песни о Вёлунде» (Völundarkviða) в «Старшей Эдде [

* Донегол — город и графство в провинции Ольстер на северо-западе Ирландии.

* Мэлори — имеется в виду цикл романов артуровского цикла Томаса Мэлори.

* Модель Космоса стала немецкой —отсылка к философским системам Ницще, Маркса , Хайдеггера и др.

* Гранусион — аллюзия на аллегорическую дидактическую поэму «Космография» (ок. 1140 г. н. э., Cosmographia; другое название De mundi universitate) Бернарда Турского, философа-платоника XII в. (1085-1160), известного под именем Бернарда Сильвестра, на тему сотворения мира. Согласно Сильвестру, в саду с названием Гранусион, пахнущем всеми цветами и травами Востока, живёт Фисис со своими дочерями Теорией и Практикой.

* «На художника скоро будут смотреть как на прекрасный пережиток; точно дивному чужестранцу, от силы и красоты которого зависело счастье прежних времен, ему будут оказывать почести, какие редко выпадают на долю равного нам» ( Ницше)
alsit

У. Оден Ты

Впрямь, должно тебе
Слишком знакомому
Близкому другу
Быть вечным?
Связь между нами
Явно химерна -
Я не могу ее порвать.

Должно мне, рожденному
Для священной игры
Опровергнуть механику,
Чтоб ты поклонялся
Секулярному хлебу,
Не думая
О цене времени?

До сих пор я знал твои
Черты только
С их приятной стороны,
Но, знаешь, я знаю,
Что настанет день,
Когда ты станешь варваром
И причинишь мне боль.

Это глупо?
Если б ты был –
Но, нет, ты мучишь меня
Вкусами, которым я
Был достаточно глуп, чтоб верить.
Ба! Болван -
Я знаю, где ты их подхватил.

Мне верить тебе даже
По факту творения?
Я сильно подозреваю,
Что ты догматик
Или владеешь истиной,
Кормя меня фантазиями –
Но доказать это я не смогу.

О, я знаю, как ты вышел
Из черепа грешника,
Как меж двух ледников
Главный хронометр
Невинного примата
Сменил ритмы –
Это ничего не объясняет.

Кто ремесленничал и почему?
Почему я убежден,
Что, как ты ни греховен,
Грех на мне.
Почему одиночеству не быть
Химическим дискомфортом,
Или запахом Бытия?

Оригинал:

http://bumbleshoot.tripod.com/poetry/auden18.html
alsit

Джейн Хиршфилд Критика Чистого Разума

« Будто один человек доит козла,
А другой подставляет решето», -
Написал Кант, цитируя неизвестного древнего.
Недолго занимает понять, что не в решете дело.
В свои девяносто женщина становится лунатиком.
Одним утром находя пудинг и вымытый горшок,
другим – открытые ящики комода покойного мужа.
Потом уже трудно что – то познать,
хотя еврейские шутки Аушвица
спотыкаются и не смешны за колючей проволокой.
Периметр это не смысл, но меняет смысл,
как остроумие увеличивает расстояние, а сострадание его изъедает.
Пусть разум течет, как вода вокруг камня, камень недвижим.
Пес, поймавший мячик, брошен в темноту,
молча сдерживает дыхание, снижаясь в ее уши.
Козел стоит терпеливо два тысячелетия,
наблюдая без осуждения из- под чуждых его глаз.


Примечание : «Ошибочная аксиома, поясняет Кант, порождает "пустые вопросы о местопребывании нематериальных субстанций в телесном мире..., об обиталище души т.п., и так как невероятно смешивается чувственное с умопостигаемым, словно квадратное - с круглым, то большей частью бывает так, что кажется, будто один из спорящих доит козла, а другой подставляет решето» ( Проблема времени у Канта: время как априорная форма чувственности и вневременность вещей в себе П. П. Гайденко)

Оригинал:

https://www.flickr.com/photos/therese/5674156006
alsit

У. Оден Ода Термину

Верховные Жрецы телескопов и циклотронов
все еще предрекают то, что случится на шкалах
слишком гигантских или карликовых,
чтобы быть замеченным органами чувств,

открытия, обученные элегантными
эвфемизмами алгебры, выглядят невинно,
безобидно, но переведённые
на вульгарный антропоморфный

язык, не получат веселого отклика
у садовников и домашних хозяек – если галактики
разбегаются как толпа в панике, если бунт
мезонов словно рыба в ажиотаже,

то это выглядит, как Политическая История
для подъема морали, с символами преступлений
забастовок, демонстраций, которые
мы должны вожделеть на завтрак.

Как банальны, однако, страхи рядом с чудом,
ради которого мы здесь, чтоб дрожать, этой Штуковины
столь склонной к жестокости,
которая как-то должна была покрыть мирный

холмик верными ингредиентами
чтоб начать и избаловать жизнь, эту небесную
причуду, за выездку которой
мы дадим ответ на Суде, нашем Среди-

Земье, где Солнце – отец, явлено для всех,
двигаясь ежедневно с востока на запад
и свет его ощутим, как дружеское
явление, а не фотонная бомбардировка,

где все видимое обладает четкими
очертаниями, к которому оно привязано
в покое или движении, где любовники,
узнают друг друга по поверхностям,

где всем видам, кроме говорящих,
отведена ниша и диета, ставших
ими. И это, чтобы микро-
биология не думала, есть мир, в котором

мы живем, хранитель нашего разума,
знающего слишком хорошо, что самый
эрудированный ум во мраке без края
нуждается в интерпретации,

когда, отбросив ритм, пунктуацию, метафору
он впадает в околесицу монолога,
слишком буквальную для шутки или
чтоб отличить пенис от песни.

Венера и Марс силы слишком натуральные,
чтоб смягчить нашу чудную экстравагантность –
ты один, Мастер Термин,
учишь нас, как изменить наши жесты.

Бог стен, дверей и молчания, возмездие
догоняет кощунственного технократа,
но благословляет Город, благодарящий Тебя
за дар игр, и грамматики, и метров,

чье величие при встрече
двух или трех в уверенном согласии
повторяет чудо Протестантства,
и каждый в каждом находит переводчика.

В этом мире наше гигантское бесстыдство
обокрало и отравило все; вероятно,
Ты еще можешь спасти нас,
Тех, кто выучил, что ученые для успеха

должны заставлять верить во все, что они говорят,
как в небылицы, что ненавистные в Небесах -
это самозваные поэты, кто ради восторга
публики болтают звучную ложь.


Оригинал:

http://www.nybooks.com/articles/1968/07/11/ode-to-terminus/