Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

alsit

С. Тисдейл Я думала…

Я думала лишь о тебе, разбуженная ветром,
Который радовал меня, но повергая в страх
Звучанья набегающего моря,
Рожденного в ветвях.

И мысль являлась, снова, снова,
Листва тончала, да и я робела темноты,
Я думала, что ты пришел найти меня,
Был ветром ты.

Оригинал:

https://www.poetry.com/poem/34586
alsit

Ф. Г. Лорка Романс об испанской жандармерии

Лошади их черны.
И подковы черны отвратно.
На их плащах видны
чернил или воска пятна.
Вот потому и не плачут,
раз на свинец похожи,
их черепа, у жандармов
с душами лаковой кожи.
Горбатые и ночные,
порядку верны неизменно
молчания темной камеди,
и страха песка арены.
Входят куда желают
и в черепах своих пряча
туманную астрономию
аморфных своих карабинов.

*
О, этот город цыганский!
На каждом углу знамена.
Луна и желтая тыква
и с вишней кислой консервы,
О, этот город цыганский!
Кто, раз увидев, не вспомнит?
Город скорби и смрада,
коричных его башен.


*
Когда приближаются ночи,
Ночи ночей ночнее,
цыгане в своих кузнях
солнца куют и стрелы.
Конь подраненный кем-то
в каждую дверь стучится
в Хересе-де-ла-Фронтера.
Нагим возвращается ветер
в ночи серебренной этой,
появленьем своим удивляя,
из платины ночи проча,
ночи, ночей ночнее.

*
Святой Иосиф и Дева,
уже потеряв кастаньеты,
ищут цыган повсюду,
если это возможно.
Идет нарядная Дева
словно жена алькальда
в шоколадной обертке,
бусы ее из орехов.
Держит Иосиф руки
под сутаной из шелка.
Сзади идет Педро Домес
И три персидских султана.
А полумесяцу снится,
что он в экстазе аист.
Факелы и знамена
уже занимают крыши.
И в зеркалах рыдают
безногие танцоры.
Тени, вода и тени
В Хересе-де-ла-Фронтера.

*
О, этот город цыганский!
На каждом углу знамена.
Гасите же свет зелёный,
гражданская гвардия близко.
О, этот город цыганский!
Кто, раз увидев, не вспомнит?
Пусть держатся дальше от моря.
Нет гребня сдержать его пряди.

*
Скачут они попарно
в этот праздничный город.
О бессмертнике слухи
закрадываются в патронташи.
Скачут они попарно.
В два слоя одежда ночная.
Зная, что в небе скоро
шпоры заполнят окна.
Город свободный от страха,
умножил свои двери.
Сорок карабинеров
уже в каждой передней.
Часы остановились,
льют из бутылок бренди
маскируясь под осень,
чтоб не было подозрений.
На флюгерах крики
распахиваются с рассвета.
Сабли срубают ветер.
там, где проехали каски.
По улицам неосвещенным
бегут старухи цыганки
с сонными лошадями,
в кувшинах звенят монеты.
По улицам, по их склонам
плащи ужасные скачут
за собой оставляя
ножниц краткие вихри.
А у ворот Вифлеема
цыгане толпой кочуют.
В ранах святой Иосиф,
скрывает тканью девицу.
Упрямо звучат ночью
острые карабины.
Звездною слюной Дева
малых детей врачует.
Все ближе карабинеры
и разжигают пожары,
в них юное и нагое
сгорает воображенье.
Роза из рода Камбория
на коленях у двери,
пред ней лежат на подносе
ее дрожащие груди.
А всех бегущих девчонок
преследуют их косы
в воздухе, где взрываются
пороха черного розы.
Когда черепичные кровли
в земле прорезались браздами,
заря сотрясала плечи
высоких каменных зданий.

*
О, этот город цыганский!
Карабинеры уходят
через туннели молчанья,
в пламени все оставляя.
О, этот город цыганский!
Кто, раз увидев, не вспомнит?
Пусть на челе моем ищут
игры луны и арены.


Оригинал:

https://poematrix.com/poetas/garcia-lorca/los-caballos-negros-son
alsit

Ф. Лорка Я имя твое повторяю

Я имя твое повторяю
ночью темной и росной
когда спускаются звезды
пить с поверхностей лунных
и ветки уже засыпают
в листьях своих поздно.
И ощущаю часто
музыки гулкость и страсти.
Отпевает безумное время
дряхлого часа остов.
Я имя твое повторяю
в темной ночи и росной
знакомо мне это имя
и больше чем когда-либо.
И дальше чем звезды в небе,
нежных дождей больнее.
Всегда ли тебя любить мне,
вечно? Какою виною
сердце мое полно?
Если туман разойдется
какие ждут меня страсти?
Будут спокойны и чисты?
О если б листву мои пальцы
собрали с поверхностей лунных.

Оригинал:

https://trianarts.com/federico-garcia-lorca-si-mis-manos-pudieran-deshojar/#sthash.y695qdYB.dpbs
alsit

Р. М. Рильке Газель

Очарование: двух слов гармония -
избранников, достигнуть рифмы им бы,
приходят и уходят, словно стигмы.
Но лавр и лира на челе - из бытия,

и все в сравнениях возможно неизбежных,
В любовных песнях, и в словах их нежных,
тех лепестков на веках, тех что ты смежил,
и не читаешь больше, выбившись из сил

лишь для того чтоб ты была виднее,
прыжком заряжена и широко шагая
но не стреляешь, ибо голова на шее

внимает: так вот девушка нагая
встревожена, в лесу купаясь, в озерце, 
а озерцо в ее испуганном лице.

Оригинал:

http://rainer-maria-rilke.de/080028diegazelle.html
alsit

Э. Паунд Соболезнование

                                             A mis soledades voy,
                                             De mis soledades vengo,
                                             Porque por andar conmigo
                                             Mi bastan mis pensamientos.
     
                                                                         Lope de Vega.


О, собратья мои, страдальцы, песни юности,
Сколько ослов славят вас, потому что вы «зрелы»,
Мы, ты, я! Мы суть «Красные клетки»!
Вообразите это, собратья мои, страдальцы,
Наша возмужалость возносит нас из черни
                    кто мог это предвидеть?

О, собратья мои, страдальцы, мы пришли под деревья,
Это именно мы устали от мужской глупости,
Мы шли дальше, сбирая изысканные мысли,
Наш «фантастикон» прелестный служил нам,
Нас не раздражали женщины,
                     ибо женское податливо.

И сейчас ты слышишь, что поведано нам:
Мы сравнимы с теми людьми,
Кто блуждают вокруг, объявляя свой пол,
Как если бы только что обнаружил его.
Но не будем об этом, мои песни,
                   и вернемся к тому, что заботит нас.


Примечание:

«Я» позволяет читателю заглянуть в свой мир, свой «фантастикон» (зд. — фантастические смыслы, порождаемые и душой, и разумом108), в котором его личность скрыта от окружающих: Confuse my own phantastikon,Or say the filmy shell that circumscribes me Contains the actual sun;107Pound E. Three Cantos // Poetry.

Оригинал:

https://www.bartleby.com/300/74.html
alsit

Р. М. Рильке Элегия Марине

О утраты во Всем, Марина, падающие звезды!
Мы не умножим их, куда бы мы ни бросались, к какой

звезде ни добавляясь! А в общем все ведь уже подсчитано.
Точно так тот, кто падает, не уменьшает святое число.
Каждый отказ упасть ввергает себя в начало и исцеление.

Ибо все ли суть игра, изменение того же самого, движение,
нигде имя и вряд ли где-либо выигрыш внутреннего?
Волны, Марина, мы волны! Низкие, Марина, мы небо.
Земля, Марина, мы земля, мы весна тысячекратная, как жаворонки,
чьи песни, вырвавшись из них, бросают в невидимое,

Мы начинаемся, как восторг уже нас превышающий;
Но вдруг сила нашей тяжести склоняет песню к жалобе.
И разве не так? Жалоба? Разве не так: младший восторг ниже.
Ибо боги, те, кто ниже, требуют прославления, Марина,
Так невинны они, что слушают славу себе, как дети.

Прославление, моя дорогая, будем расточительны со славой.
Ничего нам не принадлежит. Мы легко обхватываем рукой
шейки не сломанных цветов. Я видел это на Ниле, в Ком-Омбо.
Вот так , Марина, цари раздают дары, ими обещанные,

И ангелы останавливаются и отмечают двери тех, кому быть спасенными,
мы касаемся того или другого, кажущегося нежными.


Ах, как далеко уже восхищение, ах, как разбросанно, Марина,
даже все еще в наших искренних отговорках, сигнал и ничего более
это неслышное занятие, когда один из нас
не выдерживает и принимает для себя решение,

мстит себе и убивает. Ибо в нем смертельная сила
и можно в нем заметить сдержанность и нежность
и странную мощь, исходящую из бытия к нам
силу выживших. Не – Бытие. Знаешь ли ты, как часто
слепая сила несет нас через ледяной вестибюль
к новому рождению…Несет: нас? Несет в нас
усмиренное сердце всего поколения. К цели птиц перелётных
несет стаю, летящий образ нашей принадлежности к превращениям.

Влюбленному позволено, Марина, позволено не так много
знать о падениях. Должен быть как юный.
Только его могила стара, только могила его нетороплива, темнея
под всхлипывающим деревом, раздумывающим о прошлом.
Только могилы растрескиваются; да они и сами гибкие, как прутья;

То что гнет их с такой силой. Сгибает их в венок.
Как же они уносятся в майском ветре! Из средоточия Всего,
в твоем дыхании и предчувствии, мгновение изгоняет их.

(О как я понимаю тебя, женское цветение, подобное
бессмертному кусту.  Как я сам разбрасываю себя в ночном воздухе,

который коснется тебя.) Давно научились боги
притворяться половинчатыми. Мы же подобны кругам
заполненным всецело, как диск луны.
Даже на ущербе, даже оборачиваясь неделями,
никто больше не поможет нашему бытию, кроме
прогулок в одиночестве по бессонному краю.

Оригинал:

http://www.rilke.de/gedichte/marina.htm
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.10

Всему добытому грозит машина, и пока
предпочитает поклоняться духу послушания.
Уже не восхищает нас сомнением рука,
что режет камень для незыблемого здания.

Чтобы бежать ее, нам не осталось мест ничуть,
на фабрике ее оставив смазывать себя и множить.
И думает, что лучше сможет, раз уж жизни суть
и разорить, и, приведя в порядок, уничтожить.

Но бытие еще нам чудом кажется, и в сотнях мест
в игре сил чистых, пробиваясь все сильнее и сильней,
где не касаются его, не восхищаясь всем окрест.

Слова еще нежны - невыразимые поведать вести…
И музыка, всегда нова, но из трепещущих камней
дом строит шаткий, в никому не нужном месте.

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102336
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.5

Мускулы цветка у анемона,
открываются в их рощевый восход,
из небес, звучащих для бутонa,
полифония нисходит светлых нот,

и в звезде цветочной напрягая
мускул восприятия стократ;
а покоя полнота такая
что недвижимым становится закат,

и откроет вряд ли снова в роще
лепестки вблизи цветочной кущи:
силу из каких миров набравши!

Мы, насильники, живем всех дольше.
Но когда и кто из всех живущих,
все познав, раскроется и дальше?

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102331
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XXV

Но я тебя хочу, такой, как ранее, знакомой,
чтобы напомнить о тебе и показать все им,
цветком. чье имя неизвестно никому и дома,
изысканный мой друг, чей крик неодолим.

Танцовщицей была сначала, чье однажды тело,
поколебавшись, замерло, как будто юность в медь
отлили, но горюющую… Тихо внемля, сердце пело,
и музыка в него сошла, иным чтоб стало впредь.

Но близко был недуг, и кровь уже мрачилась
в тени его, и в подозреньях беглых длилась,
текла, чтоб стать источником теперь.

И вновь, и вновь отстрочен мраком и паденья звуком,
ключ засверкал неуничтожимо. И пока со стуком
не влился он в безжалостную дверь.

Оригинал:


https://kalliope.org/en/text/rilke2001102325
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XIX

Быстро меняясь, мир наш стал
облачной формой,
к предкам спускается идеал
стезей этой торной.

Выше всех перемен на пути
дальше к свободе
прелюдии этой расти,
Бог с лирой ходит.

Ему, не поняв наших мук глубину,
любовь бы познать суметь,
и даже что есть по сути смерть,

никто не знает.
Только лишь песня, славя страну,
все освящает.

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102319