Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

alsit

Р. Уилбер Статуи

      Играя у статуй, дети, придя в сад,
Полнят его визгом; в замышленной вопреки
Беспорядку роще летят из ветреника руки
На ветреную траву и не шевелясь стоят

      В позе горгулий – как будто им
Определение это оскорбительно. Но
Оттаивают снова, хихикая, как заведено.
Над головами клен, уступчиво непоколебим,

      Тешит то, что принес день
Порывами, теряя образ кленов или берез
Посредством туманных метаморфоз,
Прекрасная неисправимость их тень,

      Прибой увертливых звезд, и те
Дети плетут и расплетают, входя в раж,
Свои неистовые зодиаки. Этот пейзаж
Живой как Хаос Овидия, в своей полноте

      Неуверенности подчиняет толпы глас:
Монашка кивает, во врожденном добре
По тропе идя, как привычно горе,
Или недвижно, когда облако совершает галс.

      Солдат прекращает железный марш. Взор
Любовника застывает, и каждая роль там
Уступает - пока не приходит время гулять ногам
Или шагать снова. Но глядит, переждав позор,

      На скамье стареющий босяк
Занесенный уловками и нуждой
В адамантовую бесформенность над собой,
на образ царства, не приходящего никак.

Оригинал:

https://www.google.com/books/edition/Collected_Poems_1943_2004/0JiVqqFx_X8C?hl=en&gbpv=1&dq=Richard+Wilbur+Statues+These+children+playing+at+statues+fill&pg=PA325&printsec=frontcover   Page 325
alsit

Эдгар Ли Мастерс Теодор Драйзер - портрет

Души восторженной деми-ург,
Ходящий по земле,
Преследуя жизнь.

Джек О’Латерен,
Фонарщик Джек – высокоплечий,
Один глаз выше другого,
Рот разрезан, как моллюск в пироге,
Поперек, являя крепкие зубы,
Покачивается выше голов других,
Ликует, но в сверлящих глазах нет искр.
Движется ритмично, заходясь смехом.
Или все время смыкает пальцы
Или играет с носовым платком,
И глаза сверкают, как пламя на верхушке дымохода.
И румяное лицо блестит, как тыква
В Хеллоуин!

Или, как горгулья из бронзы -
Нечто пробудившееся к жизни
И сползая внезапно, огибая камни,
Чтоб съесть тебя:
Полное вопросов, возражений,
Отличий, примеров,
Высокомерное, ироничное, отчужденное;
хмурое, непочтительное и свирепое
бесстрашное, угрюмое, сострадательное, но злобное,
старое и молодое, мудрое, но девственное,
кому все ново и странно,
С места где все любопытно,
Смеется, передразнивает, матерится…
Беспорядочное, но со страстью к порядку
И классификациям – посему привычно
Складывает носовой платок в квадраты.

Или возделанной и плодоносной долиной,
Но за ней неисследованная твердыня,
Ущелья, пропасти и высоты
Над которыми висят громовые тучи,
Мечущие молнии,
Перемешивая ужасные формы жертв,
Крадущихся во мраке.
Молчание его ужасает
Словно сидишь ты пред сфинксом.
Взгляд его творит телескопы в воздухе, и
Ты можешь анализировать преувеличенное.
Нет нужды ему в тебе и ничего он не хочет.
Он одинок и доволен,
Владея собой и вне всякой дружбы.
Ты не можешь навредить ему.
Если бы он позволил себе друга,
То расстался бы с другом навсегда
И на мгновение погрузился в любопытство,
Уставаясь на резного петушка на крыльце
Или на итальянку,
Кормящую дитя
На скамейке в Вашингтон-Сквере.

Души восторженной деми-ург,
Ходящий по земле,
Преследуя жизнь.

греч. demiurgos, букв. - работник, творец - у древних греков в эпоху Гомера - свободный ремесленник, мастер, певец, поэт. demi – это половина. А urge может означать - понуждение.

Оригинал:
https://dreiseronlinecom.wordpress.com/2021/04/25/edgar-lee-masters-theodore-dreiser-a-portrait/
alsit

Л. Глюк Послесловие

Перечитывая только что написанное, я теперь полагаю,
что остановилась опрометчиво, и эта моя история вроде бы

чуть искажена, окончившись, как она окончилась, не резко
но скорее, как некая искусственная дымка, вроде тех,
Какие распыляют на сцене, чтобы поменять громоздкие декорации.

Почему я остановилась? Какой-то инстинкт
разглядел форму, художник во мне
вмешался остановить дело, как это случилось?

Форма. Или судьба, как говорят поэты, немногие,
которых я постигала интуитивно часами —

я сама так думала однажды.

и все ж, мне не нравится это слово,
оно кажется мне костылем, этапом,
отрочеством разума, возможно —

И сейчас я пользуюсь этим словом
Часто, чтобы выразить мои незадачи.
Судьба, рок, чьи умыслы и предостережения
теперь кажутся простыми

частными симметриями, метонимическими
погремушками в огромном смятении  —

Хаос увидела я.
Кисть застыла — я не смогла его написать.

Мрак, молчание: такое это было чувство.

Как мы называли это тогда?
«Кризис воображения» соответственно, я полагаю,

дереву, с которым столкнулись мои родители.

Но когда они были принуждены
натыкаться на преграду,
я отступала или убегала —

Дымка опускалась на сцену (моя жизнь).
Персонажи входили и уходили, костюмы менялись,
моя кисть колебалась

вдали от холста
колебалась, как дворник на ветровом стекле.

Определенно, это была пустыня, темная ночь.
(В реальности, людная улица в Лондоне,
туристы размахивали цветными картами.)

Человек говорит слово: «Я».
Из этого потока
выходят великие формы —

я глубоко вдыхаю. И до меня доходит,

что человек, нарисовавший этот вздох
не персонаж моей истории, его детская рука
уверено орудует мелком  —

Была ли я этим человеком? Ребёнком, но также
исследователем, пред кем очищается путь, перед кем
расступаются растения, —


А позади, больше не скрытое взгляду, это восторженное
Одиночество, возможно испытанное Кантом
На пути к мостам —
(Мы делим с ним день рождения.)

Снаружи праздничные улицы
Были увешаны в позднем январе использованными Рождественскими лампочками.
Какая-то женщина опиралась на плечо возлюбленного,
напевая Жака Бреля тоненьким сопрано, —

Браво! Дверь захлопнута.
Теперь ничто не войдёт, ничто не выйдет —

Я  не двигалась. Я чувствовала, как пустыня
простирается впереди, простирается (теперь кажется)
во все стороны, изменяясь, пока я говорю,

так что я всё время
лицом к лицу с пустотой, этой
падчерицей прекрасного,

которая, в свою очередь,
была и моей темой, и моим посредником.

Что бы сказало мое второе Я, если бы мои мысли
дошли до него?

Возможно,  в моём случае

Я бы услышала, что нет никаких преград (спора ради)
за которыми я могла бы
обратиться к религии, кладбищу, где

вопросы веры получают ответ.
Дымка рассеялась. Пустые холсты
поставили лицом к стене.

Котёнок умер (как в песне поётся).

Восстану ли я из мертвых, спрашивает дух.
И солнце отвечает да.
И пустыня отвечает
твой голос — песок на ветру.


Оригинал:

https://www.poetryfoundation.org/poetrymagazine/poems/55238/afterword-56d23699928fe
alsit

Д. Эшбери Караваджо и его последователи

Ты мой самый любимый художник. Хотя я знаю
не так уже много о твоих работах. Некоторых из твоих последователей я знаю:
Маттиа Прети, кто трудился тяжело, но достиг не великих
результатов (хотя и того достаточно). Лука Джордано, добившись
успеха с самым темным красным, когда-либо написанным, и ярким зеленым
полагал, что открыл секрет наперстянки.
Но было уже поздно. Они уже исчезли
потому что были пересажены в другое место.
Кто-то посылал ему хлеб,
вместе с фляжкой вина чтоб подбодрить,
но старый, старый секрет наперстянки никогда
не был разгадан, и никуда не пропадет.

Скажем, если вы укладываете сноп сена
переворачивая, наверно он итальянский, или, опять же, не итальянский.
У нас такое случается в Айове
тоже, и в нетренированных пространствах век
так и болтаются, вечером, почти даром. Что она там сказала
давно, в начале? «Цветы
соседки начинают улетать,
и что будет делать бедный Робин тогда? Это правда, что они взлетали
каждые две секунды как ракеты с лафета, и никто не плакал или кого-то это волновало.

Выгляни в окно, хоть раз, и ты поймёшь
где и в чем разница. Песня кустарника
не может заглушить тайну того, из чего мы сделаны,
и как долго продлимся, сначала интересуясь одним, потом другим
пока не выйдем на широкую улицу, чья медиана
заполнена деревьями с отчаянно отслаивающейся корой цвета чалого
возможно, или ирландского сеттера, можно простоять на тротуаре до конца
жизни, если это кого волнует, или пересечь ее,
когда свет сменится на зеленый, тот что скрывает сапфир
переливчатого шелка корсажа, который может занимал Луку Джордано.
Сейчас вот она – жизнь. Но как Хенни Пенни сказал Тюрке Лурке, нечто
парит над нами, желая нас уничтожить, но поджидает,
oднако, чего – никто не знает.

Ночью в музее, тем не менее, иной шепоток, как звезды,
когда стражи уходят домой, беззаботно беседуя друг с другом,
«И чего этот человек смотрит и смотрит? Пол дня вроде он глядел
на меня, и ясное дело ничего не видел. Только фрагмент образа
утраченной любви, рядом с прудом. Не мог вынести это
больше, но к счастью, и не пришлось. Опыт
закончен. Время держаться одной стороны теперь близко, очень близко.»

Оригинал:

https://ashberyhouse.yale.edu/caravaggio-and-his-followers
alsit

Ч. Милош Из Йельских стихотворений

II Тёрнер

Над горами проносятся облачка
А дорога на солнышке, длинные тени,
Низкие кладки кирпичные, как у мостика,
Цвета тепло-коричневого и как башни
Замка поднимаются вертикально
Справа, в темноте, за деревьями где-то
Другой замок далеко, в горах высоких,
Белеет маленький, на заросшем склоне,
Который спускается к селенью в долине
С его стадом овец, тополей, третий
Замок или романская башня церкви.
И самое главное: селянка в красной
Юбке, и черном корсаже, в кофточке белой
Что-то несёт (не в ручье стирать ли?),
Не разобрать лица, почти точка.
Но  шла ведь она, замеченная живописцем,
Так и осталась навечно, затем только
Чтобы дополнить его гармонию
Что ему одному открылась
Желто, синей и ржавой.

IV Констебль

По правде говоря, ручей совсем жалкий
Чуть обильней вода у мельничной плотины,
Хватит парней заманить. Удилища
Работы небрежной: не удочка, ветка
У того, кто стоит. Другие сутулясь
Смотрят на поплавки. Подальше в лодке
Играют дети.  Хорошо бы синей
Быть той воде, но Англии тучи,
Как всегда, растрепаны, дождя ожидая,
И просветы свинцового цвета.
Возможно романтика, что живописно.
Но не для них. Угадать можно
Их залатанные штаны и рубашки
И мечту сбежать из деревни.
Но пусть так и будет. Признаем право
Менять все то, что, увы, реально
В композиции, содержание которой
На холсте суть воздух, его непостоянство,
Кружащиеся облака, блуждающий луч света
Без обещаний от Эдема. Кто жить здесь хотел бы?
Воздадим должное живописцу за то, что правдива
Плохая погода, ту что он выбрал и с ними осталась.

V Коро

Имя ему яркость. Что бы не видел,
Сдавалось ему покорно, предлагало
Свое внутреннее без волн, успокоение,
Как река в утренней дымке
Как жемчужная матка в черной раковине.
Так и этот порт пополудни
Со спящими парусами, днем теплым,
Куда пришли, может, вином полные,
Расстегнув жилеты, ему, легкому
Открылась ясность под маской минуты.
Второстепенные фигуры крайне реальны:
Три женщины, одна там на ослике,
Мужчина катит бочку,
Лошади спокойны в стойлах. И он, над палитрой,
Звал их, призывал, похищал их
Из убогой земли труда и горечи
В атласный край добросердечия

Оригинал:


https://epodreczniki.pl/a/poetyckie-poszukiwanie-rzeczywistosci/DP9I2nldN
alsit

Ч. Милош Из Йельских стихотворений Разговор

I

Пили водку — Бродский, Венцлова
С его милой шведкой, я и Ричард

Возле Art Gallery в конце века,
Словно пробудился он от тяжкого сна
И спросил недоуменно - «Что это было?»
«Как мы могли?» Звезды ли так сошлись,
Пятна на солнце?
                     — Ибо История
Уже совсем не понятна. Род наш
Не подчиняется разумным законам,
Не познаны его природы границы.
Не то, что я, ты, человек, нет, не это.


Возвращается человечество к любимым занятиям
На большой перемене. Вкус и касание
Дороже всего. Поваренные книги
Подробные правила секса, принципы
Снижения холестерина, методы
Быстрого похудания – вот что нужно.
Заодно (с цветным журналом) с телом,
Бегущим утром по аллее парка,
Касающегося себя в зеркале, вес измеряя
Et ca bande et ca mouille, если короче.
Это мы? Это о нас? Да и нет, одновременно

- Ибо, навеянные снами диктаторов,
Разве не взносимся над ними легкомысленными,
Размышляя о наказании, справедливом
Для всех, кто любит жизнь слишком?

- Не такие уж легкомысленные, они обожают
В своих новых святилищах смертность,
Побежденную искусством художников,
Которым они наслаждаются в залах музейных.
                   
— Настало  время поклонения искусству.
Имена богов забыты, а вместо них мастерство
Витает в облаках Святого Ван Гога, Матисса,
Гойя, Сезанна, Иеронима Босха,
С плеядой меньших в кругу служителей.
И что сказали бы они, сойдя на землю,

Призванные фотографиями, газетами, ТВ?
Где ночь, сгущавшаяся в их мастерских одиноких
Та, что беженцев из мира охраняла?


— Всякая форма, — утверждалось Бодлером,
— Даже та, что человеком творилась,
Суть бессмертна. Был один художник,

Честный и работящий. Его мастерская
Вместе с картинами вся сгорела.
А его расстреляли. Никто о нем не знает.
Но картины  остались —  пламени сторону по другую.


— Когда думаем о том, что сбылось все это
С нашим посредничеством, не по себе нам немного.
Форма закрыта от нас, есть, хотя ее не бывало,
Нет дела нам до нее, другой, а потомки
Выберут в ней свое, примут или же уничтожат,
И вместо нас, настоящих, лишь имена поставят.


— А если вся грязь что внутри скопилась
И безумие, и позор, много позора
Забыты не были, разве лучше все это?
Или в самих нас хотят себя улучшить:
Вместо смешных пороков – монументальность.
И раскрываются менее страшные секреты.

Оригинал:

http://mateush.pl/index.php/milosz-kontynent/949-rozmowa-czeslaw-milosz
alsit

З. Херберт Трансформации Ливия

Как понимали Ливия мой дед и мой прадед
ибо явно же читали его в классической гимназии
во времена совсем худые
когда в окно заглядывает каштан – жаркие канделябры с цветами –
и все мысли дедушки и прадедушки устремлялись задыхаясь к Мицци
поющей в саду являя декольте и божественные ноги до самых колен
или к Габи из венской оперы с локонами херувима
к Габи с задранным носиком и с Моцартом в горле
или напоследок к доброй Йози утешительнице смятенных
без красоты таланта и особых притязаний
так что пришлось читать Ливия – пора цветения
запах мела скуки керосина полы мыли которым
под портретом императора
ибо тогда еще был император
и империя, как все империи
казалась вечной

Читая историю Города находились под впечатлением
что они римляне или потомки римлян
сыновья завоеванных и сами покоренные
латинист в ранге статского советника
собрание древних добродетелей под вытертой тужуркой
вероятно прививал презрение к черни
бунт – res tam foeda – будил в них отвращение
когда другие завоевания полагались праведными
просто означая победу лучшего и сильного
вот почему так саднило поражение под озером Тразименским
а победы Сципиона наполняли гордостью
смерть Ганнибала приняли с явным облегчением
легко слишком легко они проходили
замысловатые конструкции образованные причастиями,
разливы рек элоквенции
ловушки синтаксиса
- сражаться
не за свое дело

Только мой отец и я следовали
за ним Ливий против Ливия
усердно изучая что там под фреской
вот почему не отзывался в нас эхом театральный жест Сцеволы
крик центурионов в триумфальных процессиях
и склонны мы были сочувствовать поражениям
самнитов, галлов или этрусков
исчисляли множество имен людей растоптанных в прах римлянами
похороненных бесславно и которые для Ливия

не стоили даже морщинки на стиле
новых гирпинов апулов луканцев узентийцев
как и обитателей Локри Таранто Метапонто

Отец мой знал хорошо и я знаю
что однажды в краях далеких
без знамений небесных
в Панонии Сараево или в Трапезунде
в городе у холодного моря
или в долине Панджшерской
вспыхнет удельное пламя
и сокрушит империю


Оригинал:

https://bliskopolski.pl/poezja/zbigniew-herbert/elegia-na-odejscie/przemiany-liwiusza/
alsit

У. Стивенс Эксперт по Хаосу

I

А. Насильственный порядок суть беспорядок: и
Б. Великий беспорядок суть порядок. Эти
Два понятия одно. (Страницы иллюстраций.)

II

Если бы зеленое весны было голубым, как и есть;
Если бы цветы Южной Африки были яркими
На столах Коннектикута, а они там есть;
Если бы англичане жили без чая в Цейлоне,
                                             и они там живут;
И если бы все шло своим чередом правильно,
А оно идет; закон врожденных оппозиций,
Изначального союза, так же приятен, как гавань,
Так же приятен, как мазки ветки
И самой верхней, как, скажем, у Маршана.

III

В итоге эти милые контрасты жизни и смерти
Доказывают, что оппозиции суть участие двух,
По крайней мере в теории, когда епископальные книги
Разрешили мир. Невозможно к этому возвращаться.
Ёрзающие факты превышают чешуйчатый разум,
Если можно так сказать. И все же связь есть,
Небольшая связь, растущая как тень
Облачка на песке, формой склона холма.

IV

А. Что ж, старый порядок насильственен,
Что ничего не доказывает. Просто еще одна истина, и не боле.
Элемент огромного беспорядка истин.
Б. Я пишу в апреле. Ветер
Дует после дней постоянных дождей,
Все это, конечно, закончится скоро летом.
Но предположим, беспорядок истин когда-нибудь
Станет порядком, боле Плантагенетным, более неподвижным…
А. Великий беспорядок словно скульптура, застывшая
Для перспективы в Лувре. Это явления побелевшие
На тропинках так, чтобы размышляющий заметил их.

V

Размышляющий… Он видит полет орла,
Для которого головоломные Альпы суть просто гнездо.



Примечание: Жан Маршан – художник, книжный график, иллюстрировавший книги Валери, Клоделя, Жамма итд.

Оригинал:
https://djstein.tripod.com/
alsit

Р. Грэйвс Портрет

Она никогда не меняет голос
Даже с чужими; но другие женщины
Пользуются заемными голосами
Даже со своими детьми.

Она может гулять, невидимая в полдень
По шоссе; но другие женщины
Фосфоресцируют – толстые ляжки и пальцы -
В неосвещённом переулке.

Она не обуздана и невинна, не изменяя любви
Во всех бедах, но другие женщины
Порицают ее, как ведьму или шлюху,
И сияют в ответ на ее приветствие.

Это ее портрет, глядящий на меня,
Волосы растрепаны, юные глаза молят:
«И ты любимый? Не такой, как другие мужчины?
Как я, не такая, как другие женщины?».

Оригинал:

https://philippopelon.livejournal.com/14651.htm
alsit

Тадеуш Ружевич Фрэнсис Бэкон или Диего Велкаскес в кресле дантиста

тридцать лет тому
начал преследовать Бэкона по пятам
искал его в пивных галереях
в мясных лавках
в газетах альбомах семейных
встретил его в Kunsthistorisches Museum
в Вене стоял перед портретом
Infantin Margarita Teresa in blauem Kleid
Диего Родригеса де Сильва и Веласкес
попался я подумал
но это не он был
после смерти
после ухода Фрэнсиса Бэкона
уместил его под абажуром
хотел увидеть художника
с разных сторон
принимая во внимание
его природную склонность
к побегу к исчезновению
к питию
к перемещению
во времени и пространстве
из пивной в пивную
в ипостаси барочного putto
который потерял шляпу
и носок красный
должен был его
обездвижить
на недель несколько
ходил в галерею Tate Gallery
закрывался с ним
и ел глазами
глотал его ужасный
кусок мяса совокупляющейся плоти
сосредоточенный на себе
длил бесконечно диалог мой
с Сатурном занятым
поеданием детей собственных
человека забивают как животное
видел фургоны изрубленных людей
которым нет избавления
писал в году 1945
Бэкон под влиянием алкоголя
становился теплым по-дружески
щедрым гостеприимным
угощал знакомых
икрой шампанским
превращался в ангела
с крылом опущенным
в кружку пива
большинство моих картин - говорил -
сделано человеком
в состоянии Беспокойства
когда писал некий триптих
помогал себе выпивкой
только раз помогло
поведал неразборчиво
рисуя пальцем по стеклу
Lager Beer Lager Beer
писал в году 1962
распятие
временами с похмелья
почти не зная что творю
но в тот раз помогло
Бэкон достиг преображения
распятого человека
в образе висящего мертвого мяса
встал из-за стола и поведал тихо
да очевидно мы и есть мясо
потенциальная падаль
когда я иду в лавку мясную
всегда думаю как удивительно
что это не я вишу на крюке
наверное чистое совпадение
Рембрандт Веласкес
но они верили в воскресение
тела они молились перед работой
и мы играем
современное искусство превратилось в игру
со времен Пикассо все играют
кто лучше кто хуже
видели рисунок Дюрера
руки сложены в молитве
конечно они пили ели убивали
насиловали и пытали
но они верили в воскресение тела
в жизнь вечную
жаль что ... мы ...
не закончил и ушел в ему только известную
сторону
прошли годы
в погоне за Беконом
помогал мне Адам
поэт переводчик
владелец пишикратко
проживает в Лондоне
и Норвиче
12 июня 1985 г.
писал мне:
Дорогой Тадеуш
Я был сегодня на большой выставке Бэкона
и думал, что тебе она даст большое удовлетворение. Я пошел довольно неохотно. Но не жалею, потому что надгрызенные головы композиционно и по колориту довольно эффективны. Однако не убедили меня новые картины. Как писал уже тебе приеду во Вроцлав (…)
на обороте репродукция Head IV
все-таки я Адам
не могу сказать
Бэкону
не знает он польского
я не знаю английского
сказать ему что дебютировал
Беспокойством
в 1947 году
писал: розовые идеалы
разрубленные на куски
висят по мясным лавкам (...)
в 1956 году писал:
еще дышащее мясо
наполненное кровью
служит пищей
тех форм идеальных
что сбегаются так тесно над добычей
что даже молчание не проникает
наружу (...)
the breathing meat
filled with blood
is still the food
for these perfect forms
мы оба пошли странствовали
по «Пустоши» *
Бэкон отвечал, что любит
смотреть свои картины через стекло
даже Рембрандта
любит за стеклом
и его не беспокоят случайные люди
которые отражаются в стекле
размывая картину
проходя мимо
я
ненавижу картины за стеклом
вижу себя там я помню как однажды
смотрел на нескольких японцев
наложенных на улыбку Моны Лизы
были очень суетливы
Джоконда оставалась недвижной
в гробу стеклянном
после этого приключения
больше в Лувре ноги моей не будет
Джоконда усмехалась под усами
Бэкон заперся в клетке
папы Иннокентия VI
потом Инокентия X
и Пия XII
Инфанты Малгожаты в синем
еще какого-то другого судейского прокурора
все эти люди начали кричать
в году 1949
февраля14
в день Святого Валентина
на стеклянном экране
явился мне Фрэнсис Бэкон
круглая голова овальное лицо
помятый костюм
слушаю Бэкона
смотрю на портрет
на красное лицо папы Иннокентия VI
смотрю на нежное лицо Инфанты пытался показать
пейзаж ротовой полости
но мне это не удалось
сказал Бэкон
во рту нахожу
всякие красивые цвета
картин Диего Веласкеса
стекло заглушает крик
подумал
Бэкон проводил свои операции
без анестезии
это напоминает практику дантистов 18 века
Zahnextraktion
они также лечили язвы чирьи карбункулы
не больно говорил Инфанте
прошу открыть ротик
к сожалению у меня нет анестетиков
будет больно
Инфанта на гинекологическом кресле
Папа Иннокентий VI на электрическом стуле
Папа Пий XII в приемной
Диего Веласкес
в кресле стоматолога
друг George Dyer
before a Mirror
- 1968
или на унитазе ...
рисовал рты открытые
крик Пуссена в Шантильи
и крик Эйзенштейна на лестнице
рисовал
на полях газет
репродуцировал репродукции
в углу моей студии
лежала кипа газет фотографий
еще юношей
купленные в Париже
книга о болезнях ротовой полости
Бэкон разговаривал с Давидом Сильвестром
и не обращал на меня внимания
хотел его спровоцировать
потому спросил слышал ли
о гниющей челюсти Зигмунда Фрейда
под конец даже верный
пес убегал от своего хозяина
не мог вынести вони
почему господин не нарисовал
нёба проеденного
насквозь красивым раком
Бэкон притворялся что не слышит
модели господина рвутся
как сдернутая шкура с облаков
и снова господин сажает папу
из Иннокентиев
в духовку
и снова господин желает тихой
сонной натасканной красиво нарисованной
Инфанте
прописать немедля
„die Applizierung” des Klistiers"
хотел просить о помощи Адама
однако Адам
лишь усмехнулся
ел он «канапе» с тунцовым мясом
и пил хайненкен
скажи ему Адам
скажи же
прошу же «по-английски»
что для меня закрытые уста
пейзаж из наипрекраснейших
уста той Флорентийской Незнакомки
Андреа делла Роббиа
Ritratto d’Ignota
Portrait of Unknown Woman
и еще ему расскажи
что Франц Кафка боялся открытых
ртов и зубов полных мяса и золотых коронок
упомянул о том в пьесе Ловушка
которую сыграли в Норидже
жаль что Бэкон не написал
портрет Элиота страдающего
воспалением надкостницы
с лицом замотанным клетчатым
платком
Адам как раз ел канапе
с копчёным лососем
Тадеуш! То была третья кружка
предупреждал тебя что гиннес
крепок
спроси господина Франциска
знает ли что сказал Вондрачек
о ртах и зубах
Адам спрятал пишикратко
Der Mund ist plotzlich
der Zahne uberdrussig
говорил Вондрачек
Бэкон рассказал пивной кружке
никогда не удавалось мне
нарисовать усмешку
всегда была надежда
что буду способен нарисовать рот
как Моне рисовал
заход солнца
а рисовал
рот полный зубов и крика
распятие? Еще раз повторяю
то одна картина
которую нарисовал в подпитии
но ни питие ни наркотики
не помогли рисованию
разве что человек становится говорливым
и даже болтливым
прощай Фрэнсис Бэкон
написал о тебе поэму
не буду искать тебя больше
конец точка
а! вот еще название поэмы
«Фрэнсис Бэкон
или
Диего Веласкес
в кресле дантиста»
правда же мило
ни один из ирландских
или английских критиков
и поэтов
таким названием побрезгует
добавил к названию
эту длинную поэму
но человек в подпитии
становится говорливым
и даже болтливым

* Отсылка к поэме Элиота «Пустошь» , традиционно название переводится как «Бесплодная Земля»

Оригинал:

https://nowynapis.eu/czytelnia/artykul/francis-bacon-czyli-diego-velazquez-na-fotelu-dentystycznym