Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

alsit

Л. Макнис Волки

Не хочу размышлять с этих пор,
Презирая тех, завидуя тем, кому нравится размышлять,
Находя пафос в псах и в неразборчивом почерке,
В девушках с прическами и в замках на песках
Смытых еще до того, как дети отправятся спать.

Волны приходят и уходят, а я не хочу нервничать
Ни из-за их течений, ни из-за их постоянства,
Я не хочу быть трагическим или философским хором,
Глядя только на ближайшее будущее,
А там пусть море покроет нас с головой.

Подходите все вы, ближе, замкните кольцо,
Возьмитесь за руки и заставьте поверить,
Что сомкнутые руки спасут от волков или воды,
Воющих на нашем побережье. Ибо очевидно,
Что никто их не слышит в разговорах и смехе.

Оригинал:

https://www.poemhunter.com/poem/wolves/
alsit

Хаим Плуцик Каморра

Они встречает меня в местах невозможных.
Они разят меня кинжалами и, когда я ору, говорят
Что на больших дорогах нет невидимых разбойников.

Я говорю, что в полдень, даже на главных улицах,
Где щебечет толпа, пальцы касаются моего горла
И шепот выдает что заговорщики уже здесь.

О, заговор возник еще до рождения Адама,
Гнать нас гончими, пока не споткнёмся и падем,
Хотя мы смеемся за дверьми и носим хитроумные личины.

Ибо они еще не все сброшены в бездну огненную.
Они те, кто остался позади и на соборах
Подлизываются к Господу и бормочут слова Осанны.
alsit

Х. Плуцик Инструкция архитектору

Породи бездну с Теперь и Тогда,
Добавь Там к Здесь, и завершающему Что
Придай движение, звук, цвет, по закону
Круга, ничтожное до бесконечности.
Ярые колокола рыдающие, как херувим в соборе
Будут кричать всегда; огни диковинные,
Как глаза Люцифера, идущего впереди армий
Пульсируют и сверкают. Будет красочное чудо,
Как если б я ударил посохом в землю
И появилась змея, как эта штука под притолокой,
Пялящаяся на посетителя, И возьми сей фиал…
Но втайне, ибо кто-то позавидует…
Напитку, состряпанному мной из любви и ничто,
Из сока дикого цветка, росшего на задворках,
Когда я впервые пришел сюда, еще укоренившись и дыша…
И стуча посохом там и тут по ступеням космоса,
Ха, ха! Верю, ты увидишь изумление на миг:
Тварей плавающих, ползущих или прямоходящих…
Последних с тайными желаниями, о которых не ведаю.
Может они сбросят тебя с ложа, Габриэль...
Или (что за образ!) потрясут даже Мне руку.
alsit

Р. Лоуэлл Т. С. Элиот

Пойманный меж двух потоков машин, во мраке
Мемориального холма и Гарвардских погибших… И он:
«Тебе не гадко когда тебя сравнивают с твоими родственниками?
Мне гадко. Как раз нашел одного отрецензированного По.
Он вытер об него ноги… мне было приятно».

Потом поступью стража, пересекая Ярд,
Говоря о Паунде, «А хрен вам, он лишь
Притворяется, что Эзра… ему лучше в этом году,
Он больше не собирается восстановить Храм в Иерусалиме.
Да, ему лучше, Ты говоришь, - сказал он после двух часов монолога -
К тому времени у меня не было что сказать».
Ах, Том, одна муза, одна музыка, если б всем повезло, как тебе –
Потеряться во мраке умных собеседников,
Юмор и честь вечной тщеты!
alsit

Хаим Плуцик Комментарий

Однажды, когда я вошел в Святая Святых поджечь благовония, увидел я Господа всех Множеств на высоком и прославленном троне и сказал Он мне, - Ишмаэль, сын мой, благослови меня. *


I

Он одинок тогда в пределах дворца,
Коронованная Воля, чьим перстам вечно подпирать
Жалкие острова, храня их от разрушителя всего.

Стеречь дыхание лилейности, сберегая ее время,
И лицо Елены, и счастливые мгновенья, когда солнце
Касается улицы города с играющими на них детьми.

И вечно восстанавливать крошащееся нечто
И мгновенно замечать руины, статуэтки,
Растраченные в воздухе, удары кисти серые, как пепел,

И если только раз иссякнет река,
Чтоб создать длительность, совершенство -
сотворить то, что выдержит сотворенное время.

II

Как одиноко, одиноко в пределах дворца,
А и другие были соперники, Амон или Зевес,
Брат или враг, чтоб кровь к лицу бросалась,

тот, кто выращивал себе супругу из земли,
навечно, отбросы эти все тысячелетья.
И восстанавливать веками прах, лишь прах.

III

И отчаянные хитрости, человек или возлюбленная нация.
Личины: мечта, огонь или покров у врат
Неизвестного города, выше дружбы при свечах,

Там где страж выкрикивает - кто идет и ничего не видит,
Кроме темнеющего песка и птицы пустыни кружащей
С криком подобным крику чайки на пустом берегу.

Одинок он тогда в пределах дворца,
Коронованная Воля, чьим перстам вечно подпирать
Жалкие острова, храня их от разрушителя всего.

* Комментарий: Вавилонский Талмуд, Брахот, лист 7
Ишмаэль бен Элиша - первосвященник, имевший право входить в Святая Святых.
Сказал р. Ишмаэль бен Элиша: однажды я вошел в Святая Святых, дабы совершить воскурение, и увидел Славу Всевышнего на высоком и вознесенном троне. И Он сказал мне: Ишмаэль, сын мой, благослови меня! (Брахот 7а )
alsit

Роджер Каменец Почему... ( из книги Потерянный еврей)

Почему десять голосов? Почему десять человек?

Почему десять голосов? Десять мест называют десятью дворцами.
У каждого есть правитель.
Царь величия сидит на куче шелка.
Царь страдания сидит на куче тряпья.
Эти два – одно.

Царь света скачет оседлав горизонт,
Царь сомнений баламутит мрак.
Этих два.

Дворец невинности где царь трепещет.
Дворец вины где королева трепещет.
Дворец экстаза где оба трепещут
Этих три.

Дворец огня где посвящают принца.
Дворец воздуха где правит принцесса .
Дворец двора где ждут подданные.
И дворец молчания.
Этих четыре.


Почему десять человек?

Почему десять человек?
Чтобы был миньян, сказал рабби Абрам.

Десять заповедей, сказал рабби Башо,
люди да повинуются друг другу.

Десять пальцев, сказал рабби Башо бен Башо
дабы указывать в разные стороны.

Дабы получилось два кулака, сказал рабби Башо
его внук.

Десять скамеечек для ног, сказал рабби Карло.

Десять официанток с коктейлем, сказал рабби Дево.

Десять порталов, сказал, рабби Эфраим.

Десять разногласий, десять бичей
сказали десять рабби хором.
Так что души соберутся в один клубок
И создадут узел, чтоб завладеть миром.
С этим согласились все.

Почему десять голосов?

Один голос в обиде, один голос в радости,
Один голос объясняет, один голос жалуется.
Один голос в экстазе неимения голоса.
Это пять.

Один голос утешает, один голос понуждает.
Один голос делит на два, один голос удваивает.
Один голос не слышен миру грядущему.
Это десять.
alsit

Э. Паунд «Blandula, tenella, vagula»

Что рай тебе, о, ты, моя душа?
Не лучше ли когда уже свободна,
Нас унести туда, где солнце
Прольет на нас свой жидкий ореол
Сквозь листики маслин? Как в Сирмио,
Душа моя, тебя ли встречу я в конце,
И мы найдем ли мыс тот освященный
С гнездом апостолов мирских услад
И культ наш не построим на волнах,
Чистейший кобальт, цианин, сапфир
Лазурной троицы, неявной ряби
Зеркал извечных наших перемен?

Душа, когда Она нас встретит там,
Желанный слух дворцов о Небесах
Нас завлечёт ли за вершины Ривы?

Примечания:

* Название - «Очаровательная, нежная, беспокойная» - искаженная цитата из предсмертного послания императора Андриана: «Animula vagula blandula hospes comesque corporis, quae nunc abibis in loca pailiduta ngida nudula? nec ut soles dabis iocos!
https://www.jstor.org/stable/24725581?read-now=1&seq=1#page_scan_tab_contents
** Рива – гора в Италии
Оригинал:

https://www.poetrynook.com/poem/blandula-tenulla-vagula
alsit

У. Эмерсон Снежная буря

Провозглашенный трубами небес,
Снег явлен, и несется над полями,
Нигде не оседая, белый воздух
Скрывает лес, холмы и небеса,
Таит на ферме дом вдали, в саду.
Недвижны сани, и посланца весть
Отложена, и домочадцы здесь
Сидят, друзей не ожидая у огня
В неугомонной замкнутости бури.

Приди и посмотри на кладку ветра.
Из незаметного карьера плитка
Уложена уже, и мастер ярый
Нависшей крышей белый бастион
Покрыл, столбы опор, деревья, двери.
Он, многорукий, торопился, этот труд
Причудлив, дик, здесь нет ни чисел,
Ни пропорций, он с насмешкой вешал
На конуру Паросские венки.
И словно лебедь нечто облачает
Тропу на ферме, от стены и до стены.
Вздыхает аспид фермер; у ворот
Турели конус завершает труд.
Когда же сочтены часы, и мир
Наедине с собой, как не было его,
Уходит на заре - Искусство
Перекривлять все то, что возводилось,
Камень за камнем, ветра буйный труд,
Архитектуру радостную снега.

Оригинал:

https://www.poets.org/poetsorg/poem/snow-storm
alsit

Х. Крэйн Бруклинскому мосту

Как много зорь, хладных от ряби его покоя,
Чаек крыла окунут, развернут его,
Скрыв белые кольца шума, до самых высот
Над бухтой в цепях Свободы вод -

Неоскверненным изгибом, покидая взоры,
Призрачно, как на картинке парус,
Листа белизной раскрасить маня.
- Пока лифты не выпустят нас из дня….

Думаю о кино, про панорамный трюк
С толпами, приникшими к миганию сцен
Не понятых никогда, но спешащих опять
На том же экране не вещать перемен.

И Ты, над гаванью, Твой серебреный шаг
Словно солнце поступь взяло от Тебя, но
Не растратив шаги в размахе Твоем,
Явно свобода сдерживает Тебя!

Из клетки, мансарды, люка метро
Умалишенный спешит к Тебе,
Иногда клонясь, рубаха визжит надуваясь,
Шутка слетает из безгласного каравана.

Стену долой, от арки до дневных канав,
Ацетиленовый клык небес.
Вращаются стрелы кранов весь день
И кабель Атлантику вдыхает еще.

Как небеса иудеев, неразличимо
Твое воздаяние… Похвалу ты даришь,
Но безликое время не может восстать:
Отсрочку и помилование являешь лишь.

О арфа, алтарь, сплавленный гнев,
( Как смогла эта сеть лечь на хор струн!)
Завета пророка колоссальный канун
Мольба парии и влюблённого крик, –

Опять огни снимают идиому Твою
Цельную. Звезд непорочный вздох, твой размах,
Мостит путь – вечность сжимая:
И ночь взмывает в Твоих руках.

Я ждал под тенью твоих причалов,
Ясна лишь во мраке теньТвоя, свод.
Вскрыты огненные посылки Града
Снег затопляет железный год…

О Бессонный, как эта река под Тобою,
Почвы прерий мечта, аркой море покрыв,
На малых сих, нас снисходишь, сметая,
Изгибностью Богу ссужая миф.


Оригинал:



https://www.poets.org/poetsorg/poem/brooklyn-bridge?utm_medium=email&utm_campaign=Poem-a-Day%20%20July%2021%202018&utm_content=Poem-a-Day%20%20July%2021%202018+CID_bb4e48b3ea0a544d87aa85c5ab19dd07&utm_source=Email%20from%20Campaign%20Monitor&utm_term=To%20Brooklyn%20Bridge
alsit

Р. Лоуэлл Верден

Я преклоняюсь перед великим зобом Вердена,
я знаю, что зарыто там, телефон слоновой кости
Ребра, бедра выцветшие до пергамента, бледный пулемет –
они лежат устав от чрезмерного наказания,
прижавшись к цепи друзей знакомых издавна
Богу наших отцов, еще юные, как и они сами.
их медали и розетки еще в цвету.
Они остаются юными, только жизнь полезна.
я знаю каковы и города откуда они пришли, одни особняки,
каждый дом охлажден прямолинейным садом,
официальное приветствие и кусок жизни.
Город говорит: «Я прекраснейший город» -
континент на пол миллионах тел
для Берлина и Парижа, близнецах, спасенных при Вердене.