Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

alsit

из Иоанны Вихеркевич

*
слазим с дерева
на асфальтированную улицу
прямо под колеса
торопливого времени

убегаем ускользаем
топчем зеленые лужайки
совершенствуем побеги
лепим день творца руками
приближаясь к богам
усаживаемся в вымышленных пантеонах

со стен афинского Акрополя
римского Капитолия
иудейского Иерусалима
Закрытого Города
считываем естественную кончину

этот несправедливый мир
и не явлен путем натуральным
и не продлится вечно

*
память начинает рваться и выцветать
кого благодарить за следы
которые суть освобождение
не помним испуганной любви
ран рваных продранных смертельных
неисчислимых границ
войн не начатых
можно забыть в беспамятстве
дом, мяту, рой пчелиный
боль тоски и смерти
уродства и красоты
умирая стадами
это и есть цена мира

Мельница

Измельчается этот мир
в той же самой прогнившей мельнице

от пещер до небоскребов
чумными войнами
иллюзиями свободы
игрищ и хлеба
крик достигает крыльев
смятение хаос суматоха беспорядок,
беспорядок суматоха хаос смятение
свистит время
по мне
обо мне
мной
со мной
я
перемалываю в жерновах
знакомое смыслы
боюсь что придут
забирать
последнее зерно
веру в человека.


не творите из себя идиотов

не творите из себя идиотов
да снятся вам сны о величии
но делитесь величием глупости
не творите из себя лжецов
слова подобны потокам
теории льются водопадами
подумайте о правде
сдвигающей камень Сизифов
не творите из себя убийц
жнец сам выкосит урожай жизни
снопы достигают небес
уже давно
не ослепляйте себя
осиротите темные коридоры
ищите пути светлые
не творите из себя глухих
пень тоже иногда умирает
становится человеком.


Оригинал:

https://www.facebook.com/photo/?fbid=10216418691380123&set=a.1019243181615
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.15

Исток - уста, дарители, уста,
неутомимы и чисты, и говорят
с текущего лица воды, века подряд
на маске мраморной, и неспроста

из древности их акведук. Гряда
могил из прошлого отрогов Апеннин,
сиречь с тобою речь заводит и тогда
твой подбородок, почернев из-под седин,

и сам становится сосудом, только внемли.
А то ведь нам подставленное дремлет
ухо из мрамора, и с ним ведь говорят.

Одно из них – земли. Но лишь с собой
она беседует. Подставь кувшин пустой
и речь ее прервёшь, как и века назад.

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102341
alsit

З. Херберт Власть вкуса

Госпоже Исидоре Домбской, профессору

То вовсе не требовало великого характера
наш отказ несогласие упрямство
обладали только необходимым мужеством
но и это было делом вкуса
Да вкуса
в котором все фибры души и частички совести

Кто знает были бы мы получше и красивее прельщали
славшие нас женщины розовые тонкие как облатка
или фантастические твари с картин Иеронима Босха
но ад в то время был словно
сырой дол переулок барак душегубов
названый дворцом справедливости
рукодельный Мефисто в куртке Ленина
пославшего на войну внуков Авроры
мальчиков с картофельными лицами
девиц уродливых с красными руками

воистину их риторика была слишком кондова
(Марк Туллий перевернулся бы в могиле)
вереницы тавтологий пара концепций подобных цепу
диалектика пыток без различия в рассуждениях
синтаксис избавленный от красоты конъюнктива

Так вот эстетика может быть полезной в жизни
наукой о красоте пренебрегать не следует

прежде чем мы заявим об участии нам срочно необходимо
изучить формы архитектуры ритм барабанов и труб
официальные цвета подлых похоронных ритуалов

Наши глаза и уши отказываются внимать
принцы наших страстей избрали гордое изгнание

Не требуется великого характера
у нас было достаточно мужества
но это все это действительно дело вкуса
Да вкуса
который требует выйти гримасничая процедить насмешки
даже если упадет с головы бесценная капитель
тела


Оригинал:

https://fundacjaherberta.com/biblioteka-herberta/wiersze/potega-smaku/
alsit

Ч. Милош Из Йельских стихотворений

II Тёрнер

Над горами проносятся облачка
А дорога на солнышке, длинные тени,
Низкие кладки кирпичные, как у мостика,
Цвета тепло-коричневого и как башни
Замка поднимаются вертикально
Справа, в темноте, за деревьями где-то
Другой замок далеко, в горах высоких,
Белеет маленький, на заросшем склоне,
Который спускается к селенью в долине
С его стадом овец, тополей, третий
Замок или романская башня церкви.
И самое главное: селянка в красной
Юбке, и черном корсаже, в кофточке белой
Что-то несёт (не в ручье стирать ли?),
Не разобрать лица, почти точка.
Но  шла ведь она, замеченная живописцем,
Так и осталась навечно, затем только
Чтобы дополнить его гармонию
Что ему одному открылась
Желто, синей и ржавой.

IV Констебль

По правде говоря, ручей совсем жалкий
Чуть обильней вода у мельничной плотины,
Хватит парней заманить. Удилища
Работы небрежной: не удочка, ветка
У того, кто стоит. Другие сутулясь
Смотрят на поплавки. Подальше в лодке
Играют дети.  Хорошо бы синей
Быть той воде, но Англии тучи,
Как всегда, растрепаны, дождя ожидая,
И просветы свинцового цвета.
Возможно романтика, что живописно.
Но не для них. Угадать можно
Их залатанные штаны и рубашки
И мечту сбежать из деревни.
Но пусть так и будет. Признаем право
Менять все то, что, увы, реально
В композиции, содержание которой
На холсте суть воздух, его непостоянство,
Кружащиеся облака, блуждающий луч света
Без обещаний от Эдема. Кто жить здесь хотел бы?
Воздадим должное живописцу за то, что правдива
Плохая погода, ту что он выбрал и с ними осталась.

V Коро

Имя ему яркость. Что бы не видел,
Сдавалось ему покорно, предлагало
Свое внутреннее без волн, успокоение,
Как река в утренней дымке
Как жемчужная матка в черной раковине.
Так и этот порт пополудни
Со спящими парусами, днем теплым,
Куда пришли, может, вином полные,
Расстегнув жилеты, ему, легкому
Открылась ясность под маской минуты.
Второстепенные фигуры крайне реальны:
Три женщины, одна там на ослике,
Мужчина катит бочку,
Лошади спокойны в стойлах. И он, над палитрой,
Звал их, призывал, похищал их
Из убогой земли труда и горечи
В атласный край добросердечия

Оригинал:


https://epodreczniki.pl/a/poetyckie-poszukiwanie-rzeczywistosci/DP9I2nldN
alsit

Э. Паунд У Перигора

A Perigord, pres del muralh,
Tan que i puosch ’om gitar ab malh.


I

Вы изымали сердца людей из праха
И их секреты выдавали, Messire мой Чино,
Определенно? Тогда прочтите меж строк у Ука Сент Сирка.
Разгадайте загадку, история вам известна.

Бертран, он, де Бертран, оставил славную канцону:
«Маэнт, я вас люблю, а вы меня прогнали.
Голос Монфора, прическа Леди Агнес
Стать Бель Мираль и горло виконтессы,
Все вместе собранные, вас не стоят...»
И если будете вы петь эту канцону
Припомните, что Маэнт проживала в Монтаньяке,
Одна — в Шале, и в Мальморте другая,
Над Бривом, ибо каждой даме - крепость,
Надежный замок.

О, не велика ведь хитрость?
Тайриран главенствовал в совете в Монтаньяке,
Его же зять был там, все заполнял при власти
В Перигоре, союз их славный
Сожрал весь край и переваривал потом
Еще четыре сотни лет.
А наш Бертран Де находился в Альтафорте,
Как пуп земли и возмутитель неприязни.
Как Данте показал в последнем круге Ада —
Как труп без головы ‘неся ее, как лампу’
И так раздоры стали почвой для раздоров,
И он, кто стал причиной для раздора между братьев
Знал, как управиться со старым королем английским,
В тиски зажатый за такое «отступленье».

Как можно было жить с соседями такими —
Брив, Пуатье, не взятый Рошкуар,
Как пальцы врозь ладони слабой,
А ты огромная гора, и там на ней
Не склон изящный, и не Фуа среди своих ручьев
Огромный горб, наполовину в соснах,
Работая на Борна, и стибрена же из его доходов —

Четыре крепости, четыре брата — по большей части дураки:
Что мог он, как не в шахматы играть и безнадежно
Разбередив застарелые обиды?
«Так заложите ваши замки, пешки!
И пусть евреи платят.»

И эта сцена —
(Чего, может, и не было!)
Разбитый наконец,
Перед сильно старым королем:
«Ваш сын, ах, с тех пор как помер,
Мне ум с достоинством, как паутина, что стряхнул
Во вспышке горя. Делайте, как должно».

Возьмите человека одного, распутайте рассказ.
Любил ли он ту даму в замке Монтаньяк?
Ведь замок угрожал ему – и потому был нужен.
Читаешь ты сейчас, как долго феодалы Перигора,
Те Тайлеранцы, удерживали крепость, и это не было случайной байкой.
А Маэнт сдалась ли ему? Иль разгадала козни?

И вся эта мысль паутине подобная и есть новый союз?
Шале высоко, на уровне с тополями.
Камни его фундамента там, где вершины долины,
Где Дронна покрыта водяными лилиями,
И Рошкуар не сравнится, еще в силе,
Оконечность отрога, возведен на величайшем утесе,
И Мальморт крепко в Брив вцепился,
Пока там Борн ему, как кошелек, его крольчатник,
Его подземные покои с дюжиной дверей,
Щетина, давшая побеги, дороги чтоб заполнить,
И чуять все, что едет в Перигор,
И эта мощная фаланга, крепкие ряды,
И десять миль отсюда к Маэнт,
Весь фланг его – как без того он раньше?
И все дорога на Каор и на Тулузу?
Как без того он раньше?

«Папьоль,
Воспой открыто — Аньес и Цимбелин.
Вот шея, ах, вот пара белых рук,
А вот подпорка роз едва созревших
И сердце мое перевязано любовью.
Там, где я есть, и лесть согласовав –
Какие двери отворятся комплименту?»

И каждая почти ревнует к Маэнт?
Он написал капкан, чтоб отловить их ревность
Ей вопреки, чтоб не гордилась ими?

Послушайте, что сам он говорит, и сами это истолкуйте -
И все еще вопрос, вопрос первейший, Маэнт?

Любовные стихи ли это? А может пел он о войне?
Или же вязал интригу незаметно,
На менестреля языке родив, и чтоб гуляла
По всей стране, куда ни загляни,
Его отметив, как мастера или стратега?
(Сэнт-Лейдьер то же сделал в Полиньяке,
Он пел иные строфы, но тоже тайно.)
О, есть и прецедент, традиция уже
Петь что-нибудь одно, а песнь другое значит.
«Et albirar ab lor bordon — »
Граф из Фуа знал то. Что песнь Сэра Бертрана?

О, Маэнт, Маэнт, и вот опять же — Маэнт,
Или политика, война, помятые топфхельмы?


II

Закончим с фактами. Попробуем фантазии. Представим
Мы де Бертрана в башне Аутафорте,
Закат, дорога похожая на ленту, в косых лучах багряных,
Уходит к югу к Монтаньяку, он, над столом склоняясь,
Карябает, ругается сквозь зубы, слева
Лежат пергамента обрывки, сплошь покрыты
Сцарапанными, стертыми словами al и ochaisos.
И список изучает, тощий? Желчный?
С лохматой рыжей бородой?
И обращен зеленый глаз кошачий к Монтаньяку?

Или возьми певца «магнита», кто в путь собрался
И маневрирует в обход Обтерра, и поет в Шале
В сводчатом зале.
Или под деревом в лишайнике у Рошкуара
Бесцельно наблюдает ястреба над долом.
И ждет июльским вечером черед свой.
В мечтах Аэлис лишь, любима и душой, и сердцем…
Чтобы найти ее почти одну, Монфор в отлучке,
Но у нее в гостях, спокойная и ненавидимая дама,
Визит ему подпортила она, за год до следующего года.
Как вам?
Или тащи его вперед. «Пройди по всем дворам,
Магнит мой» — сказал Бертран.

Мы в Вентадор пришли
Он средь двора любви поет канцону,
Никто не слышит, кроме Арримона Люка Д’Эспаро —
Никто не слышит ничего, лишь звуки милосердных комплиментов,
Сэр Арримон сгибает пальцы, а Монфор,
Шале и Рошкуар все остальное, их тактика интересует,
Мальморт же понимает подоплеку и донесенье шлет к Coeur de Lion:

Короче, де Борна выкурили, и деревья порубили
Вокруг всей крепости, и скот угнали!
Или никто того не видел, де Бертран же процветал.

А десять лет спустя, иль двадцать — как хотите,
Арно и Ричард — у стен Шале:
Неповоротливые башни вторгаются на поле,
Натянуты шатры, на привязи лошадки
И вдалеке, и еще дальше, и ночь багрова
Костры потрескивают, и штандарты -
Ленивый леопард на самом главном,
И отблески блуждают на доспехах, то факел оружейника,
Он плавится на стали.

Они в спокойном месте
Прощупывают старые скандалы, и говорят, что мертв де Борн,
Нам сплетня ведома (пропустим шесть веков)
И завтра Ричарду конец – оставим его там,
Пусть обсуждает trobar clus то с Даниэлем.
И «лучший мастер» песню друга напевает,
Завидуя ее энергии… над техникой скорбит.
И осуждая мастерство свое? – Как вам угодно.
И после обсуждают мертвеца,
Плантагенет загадку задает: «Любил ли он ее?»
Парирует Арно: «Любил сестру он вашу?
Да, пел ее он, но полагают
Он пел лишь только, чтобы показать,
Что он на вашей стороне, чтоб приняли достойно.»

«Его вы знали».
«Его вы знали».
«Я лишь художник, а вы обоих знали мэтров.»
«Но вы же рядом родились»
«Да что нам о друзьях известно?»
«Скажите, что он видел наши замки, скажите, что любил он Маэнт!»
«Сказав, что он любил, загадку разгадаю?»

Конец дискуссии. Назавтра Ричард отбывает
Тяжёлая стрела ему пробьет забрало.
Он, лучника простив, умрет,

Конец дискуссии. И так Арно кончает
«И в ладане святом» — (И это апокриф!)
И мы закончим разговор, и пусть напишет Данте:
Определенно видел, и сейчас перед глазами
Как труп без головы идет, ее держа как факел
Качая ею, и за волосы держа,
Раскачиваясь, как фонарь, она сказала, «О. горе мне!
Я человек обрубок, и голова и сердце
Отделены от тела, аналог моей жизни.»

А может, де Бертран?

III

Ed eran due in uno, ed uno in due;
Inferno, XXVIII, 125


Любил я женщину. С небес слетали звезды,
И наш обе сути в раздоре были.
Весна сбивала с толку, и возле Овезера
На голубой эмали маргаритки, маки зеленеют,
Над нами розы; и нам известно только,
Что вот, ручей, и наши два коня блуждают по долине;
И что затоплена она и тополя вокруг,
Во дни, когда и небеса в поддержку.

И в сумерках над нами били крылья
И на великой колеснице неба
Неслись мы… в такт колеблясь… и в разброд…
И верили, что встретятся уста и длани,

Все выше, выше, и наверняка... потом контрудар:
«Меня ты любишь почему? Всегда любить ты будешь?
Но я траве подобна, я не могу тебя любить».
Или: «Люби, и я люблю, люблю тебя,
И ненавижу разум твой, но не тебя, а душу, руки».

Последняя, наверно, отчужденность, Тайриран!
Заточена у Тайрирана, в замке,
Она, глухонемая, могла лишь жестами общаться
Исчезла, ах, исчезла — неосязаема и недоступна!
Она, которая и жить могла только в другом,
Она, кто только с ним и говорила,
Все остальное в ней, капризы, перемены,
И множество зеркал разбитых…!

Оригинал:

https://genius.com/Ezra-pound-near-perigord-annotated

Примечания: с примечаниями можно ознакомиться здесь:

https://magazines.gorky.media/zvezda/2014/7/bliz-perigora.html
alsit

Р. Геррик Розам

Ах, под батистом и небес ясней
Две розы, украшение грудей,
И скрыты там и в ночь, и на заре,
Как две монашки в их монастыре,
Краснеют, выглядя цветов свежей,
Расцветших после жемчугов дождей.
Все потому, что жар их обуял
От тела Юлии, и, видя идеал,
Им теплая и влажная весна
Цветенье на века дала сполна.

Оригинал:

https://www.best-poems.net/robert_herrick/poem26289.html
alsit

Р. Уилбер Маяк

Основанный на камне и развёрнутый к грязному ночному морю,
Маяк подмигивает собственному блеску,
Снова и снова, взором кортика,
Рассекающего Гордиевы воды,

Выписывая морские пути и ленивые позы водорослевых
Лугов, находя там упавший волос,
Как было всегда, и пышногрудую, щедрую
Возню дочерей океана.

Потом во вспышке тьмы все исчезает,
Лягающие руки и бедра, луга
И меридианы, все; чернота взгляда
Ныряет к чёрной жемчужине

Моря-в-себе. Наблюдая ослепшие волны
Замышляющие свое затмение, мы слышим
Гул, слухи и горловые всхлипы –  
Предупреждение о пронзительном смятении

В конце разума. Все чувства моря
Скрыты, как голоса вблизи
В утреннем сне; не пробудиться нам
В сердце моря. Поручень

Душе моей в глухом непобедимом море, лей
Свои Александринские слезы, но смотри:
Обнажённый блеск маяка заставляет
Бледнеть мрак.

И теперь одним великолепным ударом открывает
Нам зрение, что предполагает –
Волны снова новые и те же самые.
Предположим, что мы

Видим большую часть мрака, с нашим простейшим светом.
Это Нереиды внушают любовь
К взлетающим брызгам; зрячий корабль
Собирает все море.

Оригинал:

https://www.youtube.com/watch?v=V1lCVCZyXiM
alsit

Л. Макнис Волки

Не хочу размышлять с этих пор,
Презирая тех, завидуя тем, кому нравится размышлять,
Находя пафос в псах и в неразборчивом почерке,
В девушках с прическами и в замках на песках
Смытых еще до того, как дети отправятся спать.

Волны приходят и уходят, а я не хочу нервничать
Ни из-за их течений, ни из-за их постоянства,
Я не хочу быть трагическим или философским хором,
Глядя только на ближайшее будущее,
А там пусть море покроет нас с головой.

Подходите все вы, ближе, замкните кольцо,
Возьмитесь за руки и заставьте поверить,
Что сомкнутые руки спасут от волков или воды,
Воющих на нашем побережье. Ибо очевидно,
Что никто их не слышит в разговорах и смехе.

Оригинал:

https://www.poemhunter.com/poem/wolves/
alsit

Хаим Плуцик Каморра

Они встречает меня в местах невозможных.
Они разят меня кинжалами и, когда я ору, говорят
Что на больших дорогах нет невидимых разбойников.

Я говорю, что в полдень, даже на главных улицах,
Где щебечет толпа, пальцы касаются моего горла
И шепот выдает что заговорщики уже здесь.

О, заговор возник еще до рождения Адама,
Гнать нас гончими, пока не споткнёмся и падем,
Хотя мы смеемся за дверьми и носим хитроумные личины.

Ибо они еще не все сброшены в бездну огненную.
Они те, кто остался позади и на соборах
Подлизываются к Господу и бормочут слова Осанны.
alsit

Х. Плуцик Инструкция архитектору

Породи бездну с Теперь и Тогда,
Добавь Там к Здесь, и завершающему Что
Придай движение, звук, цвет, по закону
Круга, ничтожное до бесконечности.
Ярые колокола рыдающие, как херувим в соборе
Будут кричать всегда; огни диковинные,
Как глаза Люцифера, идущего впереди армий
Пульсируют и сверкают. Будет красочное чудо,
Как если б я ударил посохом в землю
И появилась змея, как эта штука под притолокой,
Пялящаяся на посетителя, И возьми сей фиал…
Но втайне, ибо кто-то позавидует…
Напитку, состряпанному мной из любви и ничто,
Из сока дикого цветка, росшего на задворках,
Когда я впервые пришел сюда, еще укоренившись и дыша…
И стуча посохом там и тут по ступеням космоса,
Ха, ха! Верю, ты увидишь изумление на миг:
Тварей плавающих, ползущих или прямоходящих…
Последних с тайными желаниями, о которых не ведаю.
Может они сбросят тебя с ложа, Габриэль...
Или (что за образ!) потрясут даже Мне руку.