Tags: переводы с немецкого

alsit

Р. М. Рильке Куртизанка

Солнце Венеции горит на волосах
и, как алхимик, золотое выплавляя
на выходе. И брови, как и вся я,
мостам подобны, что ведут, смолкая,

к глазам, минуя этот вечный страх
соитий тайных, и каналам скрытым вторя,
ведущих к измененьям вечным моря,
где волны падают, встают. И тот, кто вскоре

меня узрит, собаке позавидует моей,
на ней руке, не бывшей ни в чей власти,
той, что над углями не грелась, говорят,

неуязвима, в кольцах, каждый раз сильней –
И исчезали мальчики из всех династий,
как с губ моих прельщавших юных яд.

Оригинал:


http://www.zeno.org/Literatur/M/Rilke,+Rainer+Maria/Gedichte/Neue+Gedichte/Die+Kurtisane
alsit

Р. М. Рильке Пьета

Обмываю миром из ведерка
Я стопы пречистые твои

Б. Пастернак

Я был бос, а ты меня обула
Ливнями волос —

М. Цветаева

«Форма обращения Магдалины к Христу использована была в стихотворении Р. М. Рильке «Пиета» из книги «Новые стихотворения», 1907 г. Пастернаку также был знаком цикл стихов Цветаевой под названием «Магдалина», представляющих собою диалог... Пастернак, трактуя тот же сюжет, освобождает его от эротики».

https://vtoraya-literatura.com/pdf/ivinskaya_v_plenu_vremeni_1978_text.pdf

И ссылка на эссе, где равный по гению этим трем поэтам, поэт обсуждает связь стихотворения немецкого поэта и стихов двух русских поэтов:

http://ec-dejavu.ru/m-2/Magdalene.html

Так вижу, Иисус, твои стопы, и стали
юны они, как и когда я, избывая страх,
их, оголяя, омывала все проворней,
как с толку сбитые, смущались в волосах,
что зверь твой белый, заплутавший в терне,

Так вижу и теперь, как и тогда вначале,
в ту ночь любви, в тот самый первый раз.
Мы никогда с тобой не возлежали,
но вот смотрю и обмираю я сейчас.

Ты видишь руки в ранах, Иисусе?
Возлюбленный, то не мои укусы.
И сердце у тебя для всех отворено,
а мне лишь входом может быть оно.

Ты так устал теперь и ветреных тех уст
твои уже не пожелают, как и ране
О Иисус, когда наш час настанет? —.
Вдвоем погибнуть чудом, Иисус.

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2002080304https://kalliope.org/en/text/rilke2002080304
alsit

П. Целан Анабазис

Эти

тесно между стен
вписанные
невозможно - истинные
верх и назад
в яркое будущее

Там

по слогам-
волнорез.
море –
цвета, даль
неизведанных пределов.

Потом:


буйки –
скорбные буйки- ряды их
и там же
всплывая на секунды
дыхательный рефлекс – светящийся
колокольный звон (дум-
дун, ун-
под suspirat cor *
из
решенного, того-
решённого, нашего.

видимого, слышимого того
свободного
станo-
вящего шатер земной:

сообща.          

*Сердце вздыхает (лат.)

Оригинал:

https://m.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1411408328916873&id=392573084133741
alsit

Р. М. Рильке Элегия Марине

О утраты во Всем, Марина, падающие звезды!
Мы не умножим их, куда бы мы ни бросались, к какой

звезде ни добавляясь! А в общем все ведь уже подсчитано.
Точно так тот, кто падает, не уменьшает святое число.
Каждый отказ упасть ввергает себя в начало и исцеление.

Ибо все ли суть игра, изменение того же самого, движение,
нигде имя и вряд ли где-либо выигрыш внутреннего?
Волны, Марина, мы волны! Низкие, Марина, мы небо.
Земля, Марина, мы земля, мы весна тысячекратная, как жаворонки,
чьи песни, вырвавшись из них, бросают в невидимое,

Мы начинаемся, как восторг уже нас превышающий;
Но вдруг сила нашей тяжести склоняет песню к жалобе.
И разве не так? Жалоба? Разве не так: младший восторг ниже.
Ибо боги, те, кто ниже, требуют прославления, Марина,
Так невинны они, что слушают славу себе, как дети.

Прославление, моя дорогая, будем расточительны со славой.
Ничего нам не принадлежит. Мы легко обхватываем рукой
шейки не сломанных цветов. Я видел это на Ниле, в Ком-Омбо.
Вот так , Марина, цари раздают дары, ими обещанные,

И ангелы останавливаются и отмечают двери тех, кому быть спасенными,
мы касаемся того или другого, кажущегося нежными.


Ах, как далеко уже восхищение, ах, как разбросанно, Марина,
даже все еще в наших искренних отговорках, сигнал и ничего более
это неслышное занятие, когда один из нас
не выдерживает и принимает для себя решение,

мстит себе и убивает. Ибо в нем смертельная сила
и можно в нем заметить сдержанность и нежность
и странную мощь, исходящую из бытия к нам
силу выживших. Не – Бытие. Знаешь ли ты, как часто
слепая сила несет нас через ледяной вестибюль
к новому рождению…Несет: нас? Несет в нас
усмиренное сердце всего поколения. К цели птиц перелётных
несет стаю, летящий образ нашей принадлежности к превращениям.

Влюбленному позволено, Марина, позволено не так много
знать о падениях. Должен быть как юный.
Только его могила стара, только могила его нетороплива, темнея
под всхлипывающим деревом, раздумывающим о прошлом.
Только могилы растрескиваются; да они и сами гибкие, как прутья;

То что гнет их с такой силой. Сгибает их в венок.
Как же они уносятся в майском ветре! Из средоточия Всего,
в твоем дыхании и предчувствии, мгновение изгоняет их.

(О как я понимаю тебя, женское цветение, подобное
бессмертному кусту.  Как я сам разбрасываю себя в ночном воздухе,

который коснется тебя.) Давно научились боги
притворяться половинчатыми. Мы же подобны кругам
заполненным всецело, как диск луны.
Даже на ущербе, даже оборачиваясь неделями,
никто больше не поможет нашему бытию, кроме
прогулок в одиночестве по бессонному краю.

Оригинал:

http://www.rilke.de/gedichte/marina.htm
alsit

Р. М. Рильке Ависага

1
          
Она лежала. Детская рука часами
услужливо обвитая вкруг старца,
на нем лежала, и могло же статься,
что чуть испуганная многими летами.

И к бороде его все взгляд стремило,
когда в ночи сова кричала все сильней;
и все, что ночью было, приходило,
соединяя страх с желаньем в ней.

Подобно им дрожали в небе зодиаки,
и запах в спальне домогался их двоих,
и шторы колыхались, подавая знаки,
она же взглядом провожала их.

И жалась к старику, лежавшему чернея
в ночи ночей, тем запахом дыша,
и царственно, как он, лежавший с нею,
и девственна, легко, как чистая душа.

2

Царь возлежал, уставясь в день пустой
свершённых дел и похоти без чувства
и без любимой суки под рукой…
Но Ависага вечером собой
его накрыла. Жизнь под звездой,
чья грудь была с ним так безуста,
лежала, словно брег распутства.

Но иногда, познавший женщин в ней,
он узнавал из-под насупленных бровей
ее не знавший поцелуев рот:
и видел: чувств лоза в его смятенье
к земле не клонится и не цветет.
Как пес прислушивался к ней, и вот
почувствовал – последнее цветенье.

Оригинал:

http://www.zeno.org/Literatur/M/Rilke,+Rainer+Maria/Gedichte/Neue+Gedichte/Abisag/1.+%5BSie+lag.+Und+ihre+Kinderarme+waren%5D
alsit

Р. М. Рильке Давид поет Саулу

1

Ты слышишь, царь, струн этих дрожь
звучащую в дали, которая нас движет:
и звезды удивленные все ближе
там, где мы падаем дождем, их ниже,
все расцветает сразу, где тот дождь.

И девушки в цвету, ты их познал с весны,
кто женщины теперь, меня прельщая;
неужто запах дев не ощущая,
там слабые юнцы уже напряжены
и за дверьми стоят, и тяжело вздыхая.

Мой звук вернет все, что забыться хочет
но спотыкается он, пьяный с тех времен:
Но ночи, царь, о эти ночи -
они теперь темнее и короче,
телам прекрасным нанесен урон.

Я провожу тебя туда, где были юны,
так чувствую, но вот какие струны
припомнят нашей страсти стон?

2

Царь, овладевший всем, ты в силе
моею жизнью овладеть, как знать,
затмив меня, средь наших же идиллий,
покинуть трон и арфу мне сломать,
свою же твои пальцы износили.    

Моя, как сломанное дерево, и плод
там для тебя на ветках зреет во плоти,
во дней твоих глубины погляди,
тех, что грядут – не знаю, что там ждет.

Не позволяй мне спать без дела
у арфы, царь. Вот мальчика рука:
неужто думаешь, что все октавы тела
не сможет взять она, пока еще легка?

3

Царь, мой царь, ты прячешься в тени,
но сейчас во власти ты моей.
Видишь песни не сломались - и они,
и комната вкруг нас все холодней.
И сердце - сирота, твое же смутно,
в облаке у гнева твоего ежеминутно
бьемся мы в друг друга в эти дни,
стать одним желая все сильней.

Видишь, как меняемся местами?
Царь, дух обретает тяжесть на весах.
Если б мы держались вместе временами,
ты – юнец, я – старец, и земля под нами,
то могли кружить, как звезды в небесах.

Оригинал:
https://www.textlog.de/6668.html
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 29

Молчащий друг, почувствуй же из далей
как вздох твой раздвигает небосвод.
На срубе колокольни темной, как в начале,
бей в колокол. А что тебя грызет,

питается твоим существованьем.
Войди в метаморфозу, но уйди потом.
Что было худшим для тебя страданьем?
Раз горько пить, сам стань вином.

И на распутьях чувств, где мы с тобою
набравшись сил и этой ночью тусклой,
осмыслим этой странной встречи весть.

И если вдруг тебя забудет все земное,
скажи земле молчания – Я русло.
Скажи воде стремительной – Я есть.

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102355
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 28

                                         Вере

О приходи и уходи, не канув в нети,
дитя почти, добавь хоть пируэт
в созвездье чистое, в одном из танцев этих
и где в порядках у природы нет

победы бренного. Ее ты побудила
слух обрести, когда Орфей запел.
Ты танцевала отчужденно, приходила,
когда росло там дeрево из наших тел

с твоим же ухом в лад и до времен конца.
Ты помнишь место то, где бытовала лира,
где в средоточии его неслыханном запели 

прекрасные шаги, как разрасталась в теле
надежда праздника однажды, пира
и превращений шага друга и его лица.


Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102354


*

Этот сонет посвящен непосредственно Вере Кнуп, талантливой танцовщице, умершей в молодости.
alsit

Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.27

Да есть ты, Время, разрушительное нечто?
Когда на дремлющей горе ты град порушишь вдруг?
А сердце, в услуженье у богов и бесконечно,
когда тобою овладеет демиург?

И мы действительно слабы в своей боязни,
когда судьба желает нам созреть?
А детство в глубине нас никогда не дразнит?
Потом… в корнях…чтоб замереть.

Ах, призрак эфемерных превращений
среди невинных ощущений
воспринимается дымком.

А мы, мы были, и когда чудесной силой
гонимы меж рожденьем и могилой
обычаем, который нам знаком.

Оригинал:

http://www.gedichte.eu/71/rilke/sonette-an-orpheus/gibt-es-wirklich-die.php
alsit

Р.М. Рильке Сонет к Орфею 2.26

Крик этот птичий волнует людей…
Да и любой, сотворенный кричащим.
Но дети играют в парках все чаще
с криком, что правды крика страшней.

Крик, это шанс. (Всем нам исцеленье,
в пространство пустое входит один
крик этот птичий, как в сновиденье…)
и раздирает, как визг или клин.

Так где мы находимся? Стали свободней
змеев воздушных; стремясь от земли
не рассмеявшись, взлететь мы смогли.

Ветер нас рвал – выстрой крики сегодня,
бог мой поющий! Несут пусть вдали
лиры и главы в стремнине господней.

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102352