alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Грифиус , Гинзбург и войны







Давно нас занимал вопрос, а каков же знаменитый корифей русской переводческой школы, автор увлекательной автобиографии « Разбилось лишь сердце мое» Лев Гинзбург? И вдруг представился случай разобраться. Вот что пишет самый глупый из профессионалов покойный литератор   Виктор Топоров в воспоминаниях о Гинзбурге:

"Переводчиком он был талантливым. Дьявольски талантливым. И, написав эти слова, я понял, что рассуждения о его негодяйстве неверны и неточны. Речь должна идти именно о дьявольщине, которую он привносил во все, чем занимался. И поэтому дьявольски талантливым оказывалось само его негодяйство" (полная версия этих излияний супер бездарного убоища и скандалиста здесь - http://www.vavilon.ru/metatext/ps4/toporov.html )

Далее следует извлечение из воспоминаний Е.Витковского . Основатель новой школы перевода и сам.

Топоров много пишет о присущей Гинзбургу манере с помощью литературы сводить личные счеты со всеми, кто обидел его самого, его родственников и друзей его родственников, но теперь, спустя более чем два десятилетия после смерти Гинзбурга (от которого, в силу его общественного положения и партийных связей, шедших по линии "антифашистской", во многом построенной на вымышленных фактах "прозы", зависела жизнь его "коллег" по цеху перевода), "личностная" часть Гинзбурга как-то позабылась. Составитель этого сайта, худого не замышляя, как-то раз назвал Гинзбурга "виртуозом на пиле", имея в виду узость творческого диапазона Гинзбурга; кто не знает - на пиле играют обычным скрипичным смычком, а если игрок - виртуоз, он сыграет и "Серенаду" Шуберта, на пиле любила играть даже Марлен Дитрих. Гинзбургу эти слова передали, в итоге в Союз писателей, где секцией перевода авторитарно командовал Гинзбург, меня приняли лишь через три года после его смерти. Кто-то в Германии и по сей день именует переводы Гинзбурга "гениальными". Можно констатировать, что такая оценка несколько преувеличенна. Явной неудачей среди его работ стали разухабистые "ваганты", сделанные не только без знания латыни, но и без понимания сути этой в целом совершенно клерикальной, лишь изредка "веселой" поэзии.

Почитав все эти мемуары, можно прийти к выводу, что человек гадок по природе, ибо ничто ему не чуждо, а самые гадкие представители человечества, это честолюбивые переводчики поэзии.

Тем не менее, отвлекаясь от человеческой природы, рассмотрим стихотворение А.Грифиуса и два его переложения. Одно в исполнении Л. Гинзбурга, другое уже знакомого нам бескорыстного переводчика raf_sh. Перевод второго был вызван явными недостатками перевода первого в попытке исправить несовершенство человечества.

(http://raf-sh.livejournal.com/178147.html или http://raf-sh.livejournal.com/1243989.html)

Wir sind doch nunmehr ganz, ja mehr denn ganz verheeret!
Der frecher Völker Schar, die rasende Posaun,
Das vom Blut fette Schwert, die donnernde Karthaun
Hat aller Schweiß und Fleiß und Vorrat aufgezehret.

Die Türme stehn in Glut, die Kirch ist umgekehret,
Das Rathaus liegt im Graus, die Starken sind zerhaun,
Die Jungfraun sind geschänd't, und wo wir hin nur schaun,
Ist Feuer, Pest und Tod, der Herz und Geist durchfähret.

Hier durch die Schanz und Stadt rinnt allzeit frisches Blut.
Dreimal sind's schon sechs Jahr, als unsrer Ströme Flut,
Von Leichen fast verstopft, sich langsam fortgedrungen.

Doch schweig' ich noch von dem, was ärger als der Tod,
Was grimmer denn die Pest und Glut und Hungersnot:
Daß auch der Seelen Schatz so vielen abgezwungen.

Выяснилось, что современный переводчик, не зная немецкого, переводил по переводу Гинзбурга. Но заинтересованный читатель представил ему подстрочник, который мы проверили по английскому аналогу, на стихи особенно не претендующему, хотя и в столбик. Получилось такое, практически совпавшее с ученым подстрочником ниже.

Мы нынче совсем, даже более чем, опустошены,
Нашествие чужаков, ревущая труба,
От крови жирный меч, грохочущий картаун (осадная пушка ),
Весь наш пот (т.е., труд), и усердие, и запасы уничтожены.

Башни в пламени, кирха в совершенном беспорядке,
Ратуша в руинах, сильные зарублены.

Девы обесчещены и куда ни кинешь взгляд,
Огонь, чума и смерть пронзают сердце и дух.

Здесь по окопам и городу бежит все время свежая кровь,
Трижды уже по шесть лет с тех пор, как потоки рек
Почти забитые трупами, текут медленно.

Но я умолчу о том, что хуже смерти,
Лютее, чем погибель, и жар, и голод:
Что и столь многие сокровища души ограблены.

Здесь обращает на себя внимание «закольцовка» - опустошение страны в первой строчке и опустошение ( разграбление ) души в последней. И конечно, весьма существенные детали пейзажа. Ратуша, кирха…тогда понятно о какого рода войне идет речь и за что воюют. Хотя, скорее всего, речь идет о Тридцатилетней войне. А лирический герой в самой середине

Вот что пишет по этому поводу Гинзбург:

Мы все еще в беде. Нам боль сердца буравит.
Бесчинства пришлых орд, взъяренная картечь,
Ревущая труба, от крови жирный меч,
Все жрет наш хлеб, наш труд, свой суд неправый правит.

Наибольшая удача здесь этот «жирный меч», как в оригинале. Но как то получается, что он, меч, жрет хлеб и правит суд. Или ВСЕ жрет в смысле все еще? Или все на земле жрет труд ? Т.е. амфиболии он не видит. Не побоявшись «сочной метафоры» Гинзбург уже спасовал перед образом труда – потом. И, конечно, ложное слово «орды» отсылает к войнам иным, более знакомым потомку татар славянину Льву Гинзбургу. У Гриффиуса даны безглагольные образы, ибо ничто уже не движется в опустошенной стране. У Гинзбурга опустошенная страна бьется в глагольных конвульсиях по всей сквозной рифме.



Враг наши церкви жжет. Враг нашу веру травит.
Стенает ратуша!.. На пагубу обречь
Посмели наших жен!.. Кому их оберечь?..
Огонь, чума и смерть... Вот-вот нас жизнь оставит.

Вот они - церкви! На чьей же стороне Гинзбург в конфликте сем? Но хоть не сказал – синагоги в рассуждении веры. И метафору с ратушей заметил и не перевел своими словами. Несколько заставляет задуматься ответ на вопрос «Кому их оберечь?..», альтернатива здесь получается - вода, здоровье и жизнь…ибо сквозной образ меча, пронзающего жирных бюргеров опущен, но рифма хоть и глагольная, все же остроумная, да и «речь» слышится в ней.


Здесь каждый божий день людская кровь течет.
Три шестилетия! Ужасен этот счет.
Скопленье мертвых тел остановило реки.

Но что позор и смерть, что голод и беда,
Пожары, грабежи и недород, когда
Сокровища души разграблены навеки?!

Безукоризненный финал. Что тут скажешь... Надо бы поэту еще раз переделать первые 8 строчек и посрамить своих хулителей!

Тем более что по поводу стишка и самого Гинзбурга написана диссертация Gryphius(sonet)_сайт.rtf где тоже приведен подстрочник, хотя автор его не сильно озаботился поиском точного слова, как это делают те, кто пишут подстрочники, не будучи поэтами. Нпр. помимо всех возможных синонимов можно было написать одно слово, с вместо кальки «сквозь» сказать грамотно - «через», так ведь и в перевод может попасть, но вариант практически совпал с приведенным выше.

:“Мы все-таки теперь полностью [целиком], да, более, чем полностью, опустошены. // Наглых [нахальных, бесцеремонных] народов скопище [сонмище, множество], // Неистовая [бешеная, безумная] труба, // От крови жирный [тучный] меч, // Громыхающая картауна [пушка] // Весь пот [старание, труд] и прилежание [усердие], и запас [запасы] пожрали [уничтожили]. // Башни стоят в пламени, церковь обращена [перевернута, извращена], // Ратуша лежит во прахе [в ужасе], сильные разбиты, // Девушки обесчещены, и куда мы только ни взглянем, – // Огонь, чума и смерть, пронизывающие сердце и дух. // Здесь сквозь окоп [укрепление] и город струится [течет] всегда [в любое время] свежая кровь. // Уже трижды по шесть лет, как наших рек течение, // Тяжкое от множества трупов, // Продолжает медленно пробиваться. // Но я еще молчу о том, что еще хуже [злее], чем смерть, // Что свирепее чумы, и пожара, и голода, // Что многих также принудили лишиться сокровища души”).

Тем не менее, ученый читатель подмечает недостатки переложения Гинзбурга и пишет

Резкость и прямота первой редакции сменяется во второй более нейтральным, но также страшным по смыслу – “verheeret” (“опустошены”), что предполагает не только физическое, но и моральное опустошение. Тем не менее, повышенная экспрессивность первой редакции очевидна. К сожалению, эти нюансы никак не выражены в переводе, где в первой строке просто констатируется более нейтрально бедственное состояние Германии.

Потом этот недостаток с излишком экспрессивности усилит другой переводчик.

И диссертант заключает:

Сравнение двух редакций свидетельствует: поэт эволюционировал от конкретности образов и большей субъективности стиля в сторону общеобязательности и “правильности”, в нюансах смягчая экспрессивность своего текста, но оставаясь в главном верным себе и добиваясь максимальной концентрации мыслей и чувств, максимальной выразительности, афористичности, философской глубины. Сам поэтический стиль Грифиуса, его метафорический язык, насыщенный символами и эмблемами, построенный на контрастах и антитезах, динамичный и одновременно монументально-громоздкий, является наглядным воплощением барочной концепции бытия – концепции вечного движения, столкновения контрастов и диссонансов, представления о бренности бытия (vanitas mundi) и противостояния этой бренности великого Постоянства (Constantia) человеческого духа.

Очень красиво написано, лучше самого стишка в переводе, но ясное дело, что современного читателя обилие глагольных рифм никак не устраивает.

И перевод Гинзбурга поэт Рафалович правит, используя экстремальную лексику, предварительно обложив словами предшественника, таким образом:

Огонь, жестокость, смерть... Нас обложил теперь
Наемный наглый сброд. Визжат безумно трубы,
Напитан кровью меч — в плоть погружая зубы,
Наш мир, наш труд и пот жрет ненасытный зверь.

Наглый, визжат, безумно, жрет, сброд, зверь. …попутно поэт полагает, что в войне участвовали только наемники, ибо явное дело, никакой уважающий себя католик на неправое дело не пойдет. Зато появляются ассоциации к идущей прямо сейчас войне. И самое интересное -честный поэт отказывается от единственно верной передачи слово в слово «жирный меч» во имя неприятия переводческого плагиата на- « Пористый меч», но зубастый . Если автор предложенного первого подстрочника замечает, что «пот» здесь аллегория труда, то переводчик сего не понял .


Неси убийцам хлеб — и по указу верь…
У ратуши столбняк. Бесчестят женщин грубо,
Зарублены мужья. Хоть утереть слезу бы…
В душе — тупая боль бесчисленных потерь.

Здесь от оригинала остались слова- ратуша и про женщин, столбняк стоит у ратуши и утирает слезу бы . Наверно грамотно – ратуша в столбняке… Указ, впрочем, тоже отсылает к русской власти в те же времена орды. Те. злободневное стихотворение.

Уж трижды по шесть лет, как вскрыты наши вены,
И кровь течет рекой сквозь городские стены,
И груду тел нести вода обречена,

Это поразительные строки, гугеноты режут вены подобно римлянам или жилы подобно Пастернаку, и кровь из рук призрачно течет сквозь призрачные стены.,. кто же воевал остальные 12 лет?

Но как мне рассказать о том, что смерти хуже,
Пожаров и чумы, и голода, и стужи —
О душах, что дотла разграбила война.

И конечно тоже отличные последние три строчки. Хотя Рафаловичу не понравились тоже вполне отличные строки противника. С рифмами поэт справился, но нагородил полную чушь.




Tags: занимательная филология, критика
Subscribe

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия 10

    Когда-нибудь, на исходе ужасающего сознания ликуя и славя, я воспою благосклонных ко мне ангелов. Этими чисто бьющими молоточками сердца, и…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.25

    Вот же! Услышь, восхитись же трудами первых серпов - человеческий ритм в молчании скованной, слабой годами почвы весенней. Ведь предстоит…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.24

    О эта страсть из ослабевшей глины, нова всегда! Но и в начале, с нею тогда не совладал ни один. Все ж у счастливых заливов возводили мы города и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия 10

    Когда-нибудь, на исходе ужасающего сознания ликуя и славя, я воспою благосклонных ко мне ангелов. Этими чисто бьющими молоточками сердца, и…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.25

    Вот же! Услышь, восхитись же трудами первых серпов - человеческий ритм в молчании скованной, слабой годами почвы весенней. Ведь предстоит…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.24

    О эта страсть из ослабевшей глины, нова всегда! Но и в начале, с нею тогда не совладал ни один. Все ж у счастливых заливов возводили мы города и…