alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Categories:

Э. Дикинсон Как ты узнаешь, что высок..

1176

Как ты узнаешь, что высок

Пока ты не воскрес?

Но, если верен плану был,

Коснешься ты Небес,


Тогда и стал бы Героизм

Привычкой, каждым днем,

Однако, сам ты Локоть гнешь

Из страха стать Царем.



1176


We never know how high we are

Till we are asked to rise

And then if we are true to plan

Our statures touch the skies -


The Heroism we recite

Would be a normal thing

Did not ourselves the Cubits warp

For fear to be a King –

PS

Дискуссия вызвала необходимость дать некоторые пояснения к собственно стихотворению Дикинсон и коснуться одной переводческой проблемы.

Понятно, что Cubit архаическая мера длины ( высоты или роста, в данном случае)

И так же должна быть передана в переводе на языке перевода, верста, сажень, аршин, локоть, пядь и вершок.

Например, в переводе Е.Калявиной (http://kuperschmidt.livejournal.com/139159.html) сказано «мера – косой аршин», что нам кажется удачным решением перевода этого образа.

Но возникает еще одна проблема, а именно – интертекстового цитирования. Если в тексте оригинала есть цитата, а в русском контексте есть один или несколько переводов ее, то какой следует процитировать соответственно – единственный, но плохой, самому ли перевести, а если есть множество переводов, то какой именно?

Вот, в одном американском романе персонажи описывают, обсуждая, женщину и одна из них цитирует Гамлета «"Frailty, thy name is woman."[1] He thus describes all of womankind as frail and weak in character». Если взять вариант Пастернака, то герои романа сказали глупость, упомянутый ими персонаж совсем не вероломен, но нежно хрупок и слаб. Такими же дурными женщины предстают у Лозинского, Полевого или у «улучившего» Пастернака ,совсем уж глупого Лифшица. И только Радлова перевела, не опорочив ни Гамлета, ни его маму. Слабость имя вам…Переводчик привел перевод Радловой..

И, возвращаясь к Локтю , это цитата, реминисценция к Матфею 6:27

Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть

Which of you by taking thought can add one cubit unto his stature?

Из чего следует, дабы отослать к Н.Завету, надо сказать – Локоть.

****************

PPS The defect is not in language, but in men (с)

(язык не может быть порочен, порочны люди)

http://acumen.lib.ua.edu/content/u0015/0000001/0000589/u0015_0000001_0000589.pdf

Мы никогда не знаем, как высоки мы,

Пока на не призовут восстать ( т.е. воскреснуть на страшном суде)

И тогда, если мы верны плану ( замыслу, морали, религии - Законам Его)

Мы коснемся небес ( наш рост позволит коснуться, или второе значение statures

- наши достоинства позволят достичь небес)

Героизм, который мы повторяем ( учась, следуя примерам или о котором говорим в преданиях и мифах )

Мог бы станет обыденностью,

(Но) разве не мы сами деформируем Локоть ( меру ),

Боясь стать Царем ( Царем Небесным т.е Исусом Христом)

Ключ к прочтению и, соответственно, переводу дают слова rise, cubit и king.

Ключ к прочтению всей Э. Дикинсон можно найти здесь:

She uses the Bible as a source of imagery and meaning that provides greater weight to

her verse. Although her views about the Bible constantly change and elude definition,

she found it to be an endlessly fruitful source of inspiration. Without the reference to

20 E.g., “And the house which King Solomon built for the Lord, was three score cubits long,

and twenty broad, and thirty cubits high” (1 Kings 6:2) the Bible’s unit of measurement, the cubit, this particular poem would not carry the same religious register. Her creative use of biblical allusion enables her to develop a depiction of depression through a religious scope and using Christian terminology. Dickinson’s devotional poetics are difficult to untangle due to her use of the biblica text because it allows for multiple layers of interpretation to exist in the poetry. The verse has its experiential meaning that is then imbued with further significance with the addition of a biblical component.

http://wesscholar.wesleyan.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1692&context=etd_hon_theses (page 68)

«Она обращается к Библии как источнику образов и смыслов, который и придают сущностные значения ее поэзии…... Без ссылки на " Храм, который построил царь Соломон Господу, длиною был в шестьдесят локтей, шириною в двадцать и вышиною в тридцать локтей "(1 Царств 6:02)…….стихотворение не будет нести религиозных коннотаций. Поэтику Дикинсон трудно понять из-за частых аллюзий к библейским
текстам….» (
более подробно о ссылках на библейские тексты по ссылке в начале)

Единственное в чем нельзя согласиться с автором, это с утверждением- «в стихотворении присутствует личный опыт поэта , который потом окрашивается большей значимостью, когда добавлен библейский компонент». А если личный опыт почти полностью и есть библейское ощущение реальности? Тогда стихотворение прочитывается однозначно и оно самодостаточно.

Это то, что в поздне-русской традиции называют - «религиозная поэзия», а в остальном подлунном мире просто поэзия или метафизическая поэзия.

Из чего следует, повторим, что Локоть необходим, как отсылка к тексту Евангелия, дабы цитата была узнаваема.

Тем не менее, никто ( за одним исключением, см выше, ) из переводивших это стихотворение его не понял, нагородив полную чушь.

А вот извлечение из предисловия к собранию переводов Дикинсон http://lib.rus.ec/b/363004/read и http://zi.zavantag.com/docs/948/index-1002460-1.html?page=18

История русских переводов стихов Э. Дикинсон насчитывает немногим более полувека. Первые переводы появились только после войны, в 1946 г., в сборнике переводов «Из американских поэтов» Михаила Александровича Зенкевича (1891-1973). Всего Зенкевич представил четыре стихотворения, причем первым стоит замечательное «We never know how high we are / Till we are asked to rise», 138/1176 («Мы никогда не знаем своего роста, / Пока нас не попросят встать»). Кажется, это единственная строчка Дикинсон, которая уже стала крылатой в русском переводе, - по крайней мере приходилось не­сколько раз встречать ее в различных печатных и даже устных контекстах. Правда, цитируют ее в более позднем переводе Веры Марковой: Мы не знаем - как высоки -Пока не встанем во весь рост. А тогда, в 1946 г., в переводе известного поэта-акмеиста М. Зенкевича эти строки звучали так: Не знаем, как велики мы: Откликнувшись на зов, Могли б мы все восстать из тьмы До самых облаков. (Ср. перевод А. Гаврилова в наст, изд., 138)

Увы, афористическая суть начальных строк совсем исчезла в этом пере­воде, их не процитируешь, исчезла «изюминка».

Это сборники, где предпочтение отдается Гаврилову, но «из скромности» чуть разбавленные Марковой, Величанским, проф. двух филологий Пробштейном и др. Скорее всего, потому что Бенедиктова, автор предисловия - друг переводчика: «Пора обратиться и к переводчику настоящего тома, моему другу Арка­дию Гаврилову»

Обратимся и мы, не дружа ни с кем:

В. Маркова

Мы не знаем — как высоки —
Пока не встаём во весь рост —
Тогда — если мы верны чертежу —
Головой достаём до звёзд.

Обиходным бы стал Героизм —
О котором Саги поём —
Но мы сами ужимаем размер
Из страха стать Королём.

Маркова пренебрегает ритмикой оригинала, но лучше не становится. Король значительно ниже Царя непризнанного, а Саги если и поют, то только в Скандинавии. (Са́га (др.-сканд. saga) — понятие, обобщающее повествовательные литературные произведения, записанные в Исландии в XIIIXIV веках на древнеисландском языке, и повествующие об истории и жизни скандинавских народов в период, в основном, с 930 по 1030 годы, так называемый «век саг». Но тогда надо не Король, а Конунг, наверно…и все-таки не размер – а меру, это разные слова.

Размер это из швейного лексикона. Но хоть «чертеж» заметила.. .

М.Зенкевич

Не знаем, как велики мы:
Откликнувшись на зов,
Могли бы все восстать из тьмы
До самых облаков.

Тогда б геройство стало вдруг
Наш будничный удел,
Но мелко мерим мы наш дух,
Боясь великих дел.

Образ меры в своем чисто метрическом приложении (эталон в небесный палате мер и весов ) в тексте отсутствует. Облака это еще не Царствие Небесное. И Бог, не старичок сидящий на облаце. Тьма это еще не смерть, а нпр. невежество или низкие истины и возвышающий обман, вроде переводов из Дикинсон. Дух не тело. «Все» не могли бы, ибо внидут только нищие духом, согласно замыслу Божиему. Это не перевод, а дайджест для чайников –интеллигентов.

А.Гаврилов

Каков наш рост — не знаем мы,

Пока не просят встать,

Но если плану мы верны —

Нам до Небес достать

И легендарный героизм

Нам был бы очень прост,

Когда б не занижали мы

Из скромности свой рост.

Лексика выдает абсолютную глухоту поэта к написанным им словам и к поэзии Дикинсон - «просят встать» и все встают…. и поразительное - «скромность»…легендарный героизм и героизм легенд, несколько разные сущности…« Главное в переводах А. Гаврилова - правильно найденная интонация» - пишет комментатор…

И.Грингольц

Как мы велики - невдомек
И нам самим, пока
Мы не восстанем на призыв,
Сметая облака.

Та доблесть, что дивит людей,
Привычкой бы звалась,
Когда б не гнули мы колен,
Возвыситься боясь.

Энергичный поэт какой, восстает, сметая облака.. «восстать на» означает еще и это   2. на кого-что. Ополчиться, подняться против кого-нибудь. Восстало царство на царство. Весь народ восстал на врага.

Не хватает –« отозвавшись». Но можно сказать –на призыв восстать народ ответил решительно – нет! и отправил буяна в Мордовию…Дикинсон становится двусмысленной под пером Грингольца. И зачем доблесть переименовывать в привычку? Это унижение доблести, а не возвышение привычки, как в оригинале. «Возвысится» имеет и чисто практическую коннотацию. И коленами измеряют поколения, а не рост.

Но это переводчики профессионалы, их в книжках печатают с хвалебными предисловиями. А вот ниже упражнения поэтов из поэтической переводческой богадельни портала стихи,ру. Зенкевич родился в 1888 году ( а не в 1891, как написано в предисловии, и тут комментатор наврала, не зная что поэт омолаживал себя) и религиозное воспитание наверно успел получить, а эти уродливые старушки, хоть и восстали в 21 веке, но его явно не имели. Поэтому пишут вольные переложения под свой рост, не сильно превышая профессионалов.

Татьяна Стамова

Нам собственный неведом рост,
Но встать придет указ,
И - если мы себе верны -
Достанем до небес.

Что мыслилось геройством -
Рутиной станет подконец...
Но легче голову пригнуть,
Чем восприять венец.

Указ – это вероятно президентский, и хорошо рифмуется с небес. «Верны себе» – это нечто героическое уже в первой строфе. «Подконец» – чтобы это значило? И, кажется, венец здесь вполне земной. Тогда зачем высокая арахаика – «восприять»?

Наталия Корди

Пока не призван в высоту,
Не знаешь, сколь высок –
Вершина – если верен путь –
Небесный потолок –

Вот и геройство – из легенд –
Вершить бы день за днём,
Не преклони тебя к земле
Боязнь стать Королём.

Замена МЫ на ТЫ правомочна, это фигура речи - «человек». Но эта дама высоко не прыгнет в высоту. Высоту еще надо определить и измерить эталоном. Метром, вершком, лье или дюймом. Потолок все-таки ниже крыши и имеет устойчивую коннотацию – «это максимум, на что он способен». А почему геройство ограничено легендами? Есть еще и мифы, сказания, саги (см. выше), сообщения Информбюро итп. Но Царя она не признала тоже, посему речь пошла о троне земном, мечте Ивана-дурака.

Не распрямившись, не поймешь,
Насколько ты высок,
Но если чист, коснешься звезд,
Когда настанет срок.

Героям, просто и легко,
Мы стали бы равны,
Когда б из страха Высоты
Не горбили спины.

На всякий случай одно слово прописано с Заглавной, чтоб не сомневались, что это стихи Дикинсон. Конец композиционно свисает в начале стишка, а не там, где ему полагается быть пониже. «Чист», вероятно, означает – невинен. Не убивал, не воровал, не желал жены... Касание звезд это Героизм, конечно, но не оставляет место для Звезды Небесной на пыльных тропинках далеких планет. Умиляет финал «горбить спину», что означает «тяжело работать». Так вот почему обезьяна стала человеком! Она Высоты боялась…

Все –таки, Э. Дикинсон Великий поэт. Догадалась о роли труда в происхождении видов, задолго до переводчиков…


Tags: Дикинсон, переводы
Subscribe

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия II

    Каждый ангел ужасен. И все ж, горе мне, увы, пою вас, смертоносные птицы души, познав вас. Где вы дни Тобия, когда самый лучистый из вас стоял на…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею X

    Ты в ощущениях моих всегда, античный саркофаг, воспетый мною, и с песней, что в тебе течет весною, как римских дней блаженная вода. Или как…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею IX

    Того, кто лиру подхватил, теней печальных средь, их славить, если хватит сил, чтоб возвращенье зреть. И тот, кого вскормил лишь мак среди теней…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 79 comments

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия II

    Каждый ангел ужасен. И все ж, горе мне, увы, пою вас, смертоносные птицы души, познав вас. Где вы дни Тобия, когда самый лучистый из вас стоял на…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею X

    Ты в ощущениях моих всегда, античный саркофаг, воспетый мною, и с песней, что в тебе течет весною, как римских дней блаженная вода. Или как…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею IX

    Того, кто лиру подхватил, теней печальных средь, их славить, если хватит сил, чтоб возвращенье зреть. И тот, кого вскормил лишь мак среди теней…