alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Записки Логотеиста ( продолжение)

Понятно, что, говоря на языке гносеологии, верное слово – проявляет, делает возможным для постижения, вовлекая знание. «Сущность является; явление существенно», говорит Гегель, говоря о философских категориях. Но в поэтическом экстремизме, где знание уступает чувству и музыке звучания, скорее всего, Оден брал повыше, а именно восходя к мысли, что Творение творится словом, и тогда поэт соучастник Творения, вечного становления Мира, и «цель его не мы», как писал Бродский в «Бабочке», но мы - средство внутренней Воли «вещи», стремящейся к выражению в Мир, его же мир творя. Органы речи Творца.

Пребывая таким образом в единстве с Его телом и кровью, так именно мы причастны к Нему. Понятно, что речь идет о Боге-Отце.

Какую реальность создает именно это стихотворение и допускает ли оно разночтения, искажения реальности, объективна ли эта реальность, объективно ли само стихотворение? Это и любое. Что уже проблема собственно перевода.

В одном из обсуждений «Слов» таким вопросом задался один из переводчиков его.

Приведем цитату из одной старой дискуссии, где он спрашивает себя:

«Возникает вопрос, объективно ли само стихотворение Одена и допускает ли оно много возможных толкований? Что в нем говорится и как это высказывание соотносится с самим стихотворением, «явиться НЕКИЙ мир, в котором всё происходящее соответствует тому, что о нём сказано»? Станет ли a world the worldом, или лучше ограничиться жестами, как «мужланы, кривляясь» . И если множественно неоднозначно, то возможны любые интерпретации оригинала».

Хотя современная наука, как и спиритизм, допускает существование множества миров, мы можем говорить «не сомневаясь в говорящем» только о нашем мире, и в нашем мире, созданном более или менее удачно, если судить по великой поэзии. Поэтому мы полагаем, что не НЕКИЙ мир, а совершенно определенный. В таком случае a world неопределенный артиклем) в стихотворении, это мир до того, как он «является» Словом. А the world – это мир после того, как фраза произнесена. «Вещи» дано Имя. Конечно, сельский житель, не презрительное «мужлан», а пантомима не кривляние, а иная знаковая система. Но далее для подтверждения объективности существования однозначного прочтения (или подтверждения многозначности появившегося мира и его толкований, оправдывая всякий перевод одного и того же оригинала) автор приведенной выше цитаты привел ссылку на академическое исследование этого стихотворения.

«Для большей полноты анализа сонета Одена, нелёгкого для толкования, привожу отрывки из комментария в пособии Ирины Владимировны Арнольд и Галины Михайловны Ивановой (для тех, кто незнаком с "Курсом общей лингвистики" Фердинанда де Соссюра я позволил себе привести в квадратных скобках его термины, а также отдельные цитаты из оригинала):


«…тема стихотворения – отношение языка и искусства и действительности…
…Эта тема - отражение мира в системе языка [
la langue] и речи [la parole] (слово [word] противопоставлено высказанному предложению [sentence], т.е. речи) и проблема истинности [truth]. Предложение [sentence] создаёт свой мир [a world], в котором всё происходит так, как в этом предложении сказано, имплицируется возможность расхождения этого мира с действительным. Говорящему [the speaker] мы можем не поверить, но в словах языка неправды нет… [отмечается] обязательность для предложения [sentence] следовать ясным правилам синтаксиса и грамматики…Последняя строка второго катрена… даёт теме новый поворот: предметом оказывается уже не речь вообще [la parole], а художественная речь – «Аркадские сказки» [“Arcadian tales
”].
… Греческая Аркадия традиционно – страна счастья и сельских радостей. Аркадские истории должны быть весёлыми пасторалями, но поэт говорит, что они могут повествовать и о горькой судьбе [“are hard-luck stories too”]. …латинское крылатое выражение “Et in Arcadio ego
” … встречается на гробницах и означает, что счастье может быть утрачено. В самой весёлой истории, следовательно, может быть и печальная сторона.
…Секстет облечён в форму риторического вопроса, который антропоцентричен в том смысле, что касается уже не абстрактной сферы языка, а людей и их судеб… и нашего отношения к содержанию поэзии.
…образ странствующего рыцаря [“
the Knight”], совершающего подвиги в поисках идеала, - один из центральных в творчестве Одена. Он символизирует самого поэта в его неутомимых поисках истины. А слово «поиск» [“quest
”] – одно из ключевых в его стихах. В сонете образ поэта подан с самоиронией, с некоторым снижением: одинокого рыцаря на перепутье изображают в простенькой сельской пантомиме. Читатель понимает, что в искусстве мир, естественно, отражается неполно и несовершенно и всё же оно может предсказать нашу судьбу».

- В кн.: Арнольд И.В., Иванова Г.М. Уистан Хью Оден Мастерство. Поэтика. Поиск). Учебное пособие по спецкурсу.
Новгород: НовгГПИ, 1991. С.54-56.»

Можно возразить по большому ряду положений высказанных в приведенной цитате нпр. приведя суждение человека, который тоже знает слово дискурс и избегает общих мест учебного пособия по спецкурсу, почти не прибегая к материалистической идее «отражения мира», замечание удивительное рядом с утверждением Одена, скажи ты хоть «являет», хоть «проявляет» или «создает». Да и рядом со структуральной лингвистикой Соссюра, где «Предложение [sentence] создаёт свой мир [a world» . И ни в коем случае не «свой» мир, а Мир вообще. Вспоминается классический ляп переводчиков «Он взял в руки свою шляпу».

См здесь: http://www.bu.edu/wcp//Papers/Aest/AestRoef.htm

«… поэтический язык привязан к действительности, одновременно создавая свою словесную реальность. В стихотворении «Слова» Оден определяет этот автономный и самодостаточный мир так: "предложение произнесенное вынуждает мир появится / Где все происходит, как сказано/ Мы сомневаемся в говорящем, а не в языке, который мы слышим / слова не имеют слов для слов, которые не истины. Истинность поэзии Одена относится к именно автономной реальности вербального мира стихотворения»

Комментатор утверждает объективность реальности, противореча себе, ибо утверждая самодостаточность тут же говорит - «мир привязан к действительности», в пределе отсылая к натурфилософии истмата, как мы видели у ученых дам– отражению действительности, т.е. не сама действительность, но разнобой перевода одной реальности в другую, менее совершенную. Вплоть до нереальности.

Или вот, что уже относится к синтезу в сонете, там же:

«Когда язык сам по себе уже не гарантирует выражение чувственного ощущения, художник прибегает к знакам не вербальным- языку жестов – облекая в плоть и кровь значение. Это случай, когда в драматической ситуации язык вторичен по отношению к не вербальной коммуникации».

Остается выяснить, как относится Оден к язычеству языка еще не сложившегося и что думал по поводу магических действий селян или рыцарской поэзии. Если под язычниками понимать бедных селян, стихов не пишущих. Или другими словами, этот комментатор все –таки полагает, что судьба может определяться танцем или жестикуляцией, но в ситуации лишь драматической, когда человек либо теряет дар речи, либо им еще не одарен. Возникает к нему вопрос, когда селяне переселились в города, то остались ли только комические ситуации? И человек идет заниматься балетом, потому что не умеет писать стихи?

Нам кажется, что тут дело вот в чем, разоблачение замысла, ответ на самый главный вопрос Бытия, чреват концом Истории, вечным Миром или смертью Мироздания, и тогда наш поэт, этот основатель Логотеизма ( если не считать первоисточника) пытается оставить вопрос открытым, и переходит от Творения Мира к проблеме Предопределения, видимо ассоциируя селян с пасторальным временем, когда ответственности, налагаемой Словом на сапиенса, еще не существовало, и совмещая с временем до грехопадения, изменяя времена. Потому что Поэта явно тяготит собственная греховность, и он в своем творчестве все время обращается к Золотому Веку в качестве идеала. К моменту возникновения сексуальности в не зверином варианте. Можно сказать, эсхатология с обратным знаком. Конец света в Прошлом.

Тут обращает на себя интересная проблема омонима «tense», в русском языке время грамматическое совпадает со временем историческим. Возможно, потому в русской истории так много попыток изменить историческое время. Да и «tense» - напряжение Истории давит, но на всех. Заодно возникает еще один вопрос, почему по плану Творения понадобилось Вавилонское смешение языков? Что объясняет богопротивность таких явлениий, как единый и вечный мир, глобализация, Евросоюз и прочие благие намерения. Поскольку язык жестов, пантомима, хоть руку к сердцу прижми, хоть оскалься – понятен всем.

Можно вспомнить и Гегеля, приведя краткий абстракт, потому что если русские философы, по большей части цитируют поэтов, то английские поэты столь же часто рифмуют философов. А наш поэт в сущности зарифмовал всю немецкую философию уместившись в четырнадцать строчек сонета.

Очевидно, что поскольку мышление понимается Гегелем не как одна из субъективно-психических способностей человека, а как идеальная структура мироздания, оно реализовано и реализуется отнюдь не только в языке, и не только в языке обретает свое непосредственное – внешнее – существование.

Столь же очевидно, что когда речь идет о процессе самопознания, осуществляемом абсолютным мышлением в лице человека, именно язык оказывается той привилегированной формой внешнего проявления, в которой этот процесс и начинается, и заканчивается. Именно в языке мышление окончательно возвращается к самому себе из всех циклов своих отчуждений, вновь обретая тот свой первоначальный облик, который оно имело до своего грехопадения, до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа. Эмпирически это в-себе-и-для-себя существующее мышление предстает в образе «Науки логики», или, точнее, в образе читателя, адекватно понимающего это литературное произведение. Абсолютное знание открывается мышлению, которое тем самым становится абсолютным мышлением, как система значений слов, образующих в своей связи непосредственное выражение универсальной структуры мироздания, его идеальную схему. Этот аспект гегелевской философии оказался весьма живучим; родственные ему мотивы очень нетрудно усмотреть в таких далеко расходящихся между собой в остальном концепциях, как экзистенциалистская «герменевтика», с одной стороны, и структурализм Леви-Стросса, с другой, полупоэтическая интуиция Гуссерля или педантически-формальный анализ Витгенштейна и его последователей – все они характеризуются стремлением выявить изначальные структуры мышления в языке и через язык, через то или иное [69] исследование вербальных экспликаций духовной деятельности, будь то «научные» системы или мифы, философские произведения или массивы «естественного языка».

.... Эта аксиома, достаточно четко прослеживаемая в тексте Иенской реальной философии», состоит в том, что язык (как речь, как высказывание) рассматривается как первая, и по существу и по времени, форма «наличного бытия» [71] («обнаружения») духа, его «логического строя». Применительно к земному воплощению абсолютного духа Гегель целиком принимает тезис «В начале было слово». Именно в слове и через слово дух пробуждается к сознательной жизни, полагая сам себя как «предмет», объективируя свою собственную творческую силу как «Namengebende Kraft», выступая как «царство имен», в котором затем обнаруживается «порядок». Этот «порядок» впоследствии и оказывается логическим порядком, т.е. закономерной связью имен, слов. (http://caute.ru/ilyenkov/texts/coglang.html)

Остается закольцевать эти рассуждения обращением к Витгенштейну, как и Бродский, ставившего Эстетику выше Этики, утверждая, что Предложение не способно определить Этику, но вполне способно создать мир Красоты.

Подобно тому, как Кант стремился ограничить знание, чтобы освободить место вере, Витгенштейн освобождал место этике, очерчивая границу выразимого «изнутри языка», в пределах того, что может быть сказано. Потому призыв «молчать» не следует понимать так, что за пределами логики, обыденного языка и обыденных представлений вообще ничего нет. Как раз — есть, но это этика, которая не может быть высказана явным образом, в обычных предложениях.

Поскольку предложения показывают, как обстоят дела, а всякое выразимое и «такое» — случайно. Необходимость, ценность и смысл происходящего поддаются лишь косвенному выражению (поэтому, например, Витгенштейн отдавал приоритет художественным, а не собственно философским дарованиям Л. Толстого, которого считал глубоким, едва ли не единственным религиозным мыслителем).

http://www.russ.ru/pole/Vitgenshtejn-v-sovremennoj-kul-ture

И все же это стихотворение не только о грамматике или истине, но и о Рыцаре и его Прекрасной Даме, Красоте, тождественной Истине, как полагал Йетс. Потому что если не владеть Словом, то, как можно сказать любимому, что он «кролик и соня»?

Ну же, взгляни, мой кролик, мой соня,

Волю рукам дай, и все, что твое,

Исследуй движеньем ленивой ладони,

Помедли у теплого дня на краю.

Неужели достаточно пантомимы и прикосновений? Женщины говорят, что они любят ушами и слов им вполне достаточно для сотворения Человечества и Вселенной чувств. Поэтому, в конце концов, все кончается Любовью. Это единственный ответ на все вопросы и единственное «толкование» сонета.

W. H. Auden

Base words are uttered only by the base

And can for such at once be understood;

But noble platitudes — ah, there's a case

Where the most careful scrutiny is needed

To tell a voice that's genuinely good

From one that's base but merely has succeeded.

Subscribe

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия II

    Каждый ангел ужасен. И все ж, горе мне, увы, пою вас, смертоносные птицы души, познав вас. Где вы дни Тобия, когда самый лучистый из вас стоял на…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею X

    Ты в ощущениях моих всегда, античный саркофаг, воспетый мною, и с песней, что в тебе течет весною, как римских дней блаженная вода. Или как…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею IX

    Того, кто лиру подхватил, теней печальных средь, их славить, если хватит сил, чтоб возвращенье зреть. И тот, кого вскормил лишь мак среди теней…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия II

    Каждый ангел ужасен. И все ж, горе мне, увы, пою вас, смертоносные птицы души, познав вас. Где вы дни Тобия, когда самый лучистый из вас стоял на…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею X

    Ты в ощущениях моих всегда, античный саркофаг, воспетый мною, и с песней, что в тебе течет весною, как римских дней блаженная вода. Или как…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею IX

    Того, кто лиру подхватил, теней печальных средь, их славить, если хватит сил, чтоб возвращенье зреть. И тот, кого вскормил лишь мак среди теней…