alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Р. М. Рильке Дуинская элегия 10

Когда-нибудь, на исходе ужасающего сознания
ликуя и славя, я воспою благосклонных ко мне ангелов.
Этими чисто бьющими молоточками сердца,
и ни один не упадет ни нежно, ни неуверенно или
порвав струны. Тогда мое струящееся лицо         
засияет сильнее; это неприметное кричащее
цветение.  О как вы будете дороги мне, теплые
ночи. Я не склоню колен пред вами, безутешные сестры,
смирившись и окутанный
вашими распущенными волосами. Мы, расточители боли.
И мы то предвидим, все это время
Предполагая, что ему придет конец. Но вы по сути
наш зимний листопад, наша потемневшая зелень.
одно из времен года годов сокрытых – не только
Время   - но место, селение, ночлег, почва, обитание.

Конечно, увы, чужды нам аллеи печали – город,
где в поддельном молчании, сотворённом
тишиной и шумом, бьет из пустоты почвы
поток: позолоченный гул, треснувший монумент.
О, как безжалостно ангел сокрушил бы их ярмарку утешений
Ограниченную церковью, их готовность покупать:
чистое и недоступное, и разочаровавшее, как почта в Воскресение.
А снаружи, однако, извиваются границы их ярмарки ежегодной.
Колебание свободы! Ныряльщики и жонглеры ревности!
И прелестное счастье фигуративного стрельбища,
где можно не попадать в цель, подвижную, притворившуюся жестянкой,
когда стреляет более умелый. От удачи до неудачи случая
ковыляет он; ибо все суть балаганы любопытства,
зазывают, барабанят и сверкают. Но для взрослых
есть интересней зрелища, как умножаются деньги, анатомически,
и не просто для развлечения: половые органы денег,
всех, в целом, сам процесс – и обучения,
и плодоношения…

…. Ох, за прямо за всем этим,
за последним забором, увешанным рекламами «Бессмертия»,
этого горько пива, кажущегося сладким его любителям,
если всегда покупать свежие развлечения…,
прямо за забором, прямо за ним, действительно реальность.
Играют дети, влюбленные держатся за руки, в сторонке,
со строгим видом на скудной траве, и собаки делают то что естественно.
Юноша продвигается дальше, возможно он, юный,
любит жалобу…он преследует ее в рощах. Она говорит:
- Дальше, мы там живем…Где? И юноша
следует за ней. Его трогает ее осанка. Ее плечо, шея – возможно
она благородного происхождения. Но он оставляет ее, возвращается,
оборачивается, колеблется…А, черт с ней. Это его жалоба.

Только умершие юными, в изначальном состоянии,
вечного упокоения, этого сплетения,
следуют за ней с любовью. Дева
ждет и соглашается на узы. Являет ему спокойно
во что одета. Жемчуга печали и тончайшее
покрывало терпимости. - И уходит с юношей
без слов.

Но там, где живут они в долине, одна из старух, одна из жалоб,
отвечает юноше, когда он спросил: - Мы были,
сказала она, великим поколением однажды, мы жалобы. Отцы
копали горы в горах великих; и люди
иногда находили кусок ископаемой отшлифованной жалобы
или из древнего вулкана, окаменевший гнев.
Да, мы пришли оттуда. Однажды мы были богаты –
и беспечно она ведет его по широкой долине жалоб,
показывает ему колонны храма или руины
тех замков, откуда князья жалоб управляли страной
однажды мудро. Показывает ему высокие
деревья слез и поля цветущей меланхолии,
(Только живые распознают в них мягкую листву);
показывает ему тварей печали, пасущихся – и иногда
птицу, пролетевшую в их взоре
в огромном образе ее одинокого крика –
вечером она ведет его к могильникам стариков
из поколений жалоб, сивилл и пророков горя.
Но когда приходит ночь, они идут уже медленно, и вскоре,
всходя, как луна, выше всего,
видят монументальную гробницу, сходную с той, что на Ниле,
прекрасного Сфинкса – фасад тайной обители.
И они дивятся царственной голове, погруженной
навеки в молчание, человеческому лицу
лежащему на весах звезд,


Но взгляд его того не улавливает, в ранней
головокружительной смерти, и, глядя
из-под па-схемти в будущее, спугивает из короны сову. И она
задевая неторопливым взмахом щеку,
это самую зрелую округлость,
мягко метит в новые
владения, прислушиваясь к мертвым, на раскрытой
книге, на невыразимых очертаниях.

А выше звезды. Новые. Звезды страны страданий,
Неторопливо называет она жалобы – взгляни
туда: Всадник, Посох и большое созвездие
называется Венец Плодов. Потом дальше к полюсу:
Колыбель, Путь, Горящая Книга, Кукла, Окно.
А в южном небе, чистом как то, что в нас
благословенная рука, ясно горящее «М»,
что значит – Мать…

Но мертвому пора уходить и старуха в молчаливой
жалобе ведет его в ущелье,
сияющее в лунном свете:
источнике радости. С благоговением
она называет его, – К людям
течет эта единственная их река. -

Они стоят у подножья горы. Плача, она обнимает его.
Один он начинает взбираться к вершине первобытных страданий.
И беззвучны его шаги в беззвучной судьбе.
Но они будят нас, бесконечно мертвые подобия,
взгляни, может они указывают на сережки, висящие на голых
орешниках или на то,
что дождь падает на темную почву весной

и мы тогда, приподнятые счастьем,
думаем, переполненные чувствами
которые чуть не смутили нас,
когда снизошло счастье.

Оригинал:

https://kalliope.org/en/text/rilke2001102340
Tags: Рильке, переводы, переводы с немецкого
Subscribe

  • Р. Уилбер Статуи

    Играя у статуй, дети, придя в сад, Полнят его визгом; в замышленной вопреки Беспорядку роще летят из ветреника руки На ветреную траву и не…

  • Ф. Г. Лорка Романс об испанской жандармерии

    Лошади их черны. И подковы черны отвратно. На их плащах видны чернил или воска пятна. Вот потому и не плачут, раз на свинец похожи,…

  • Р. М. Рильке Пантера

    Взгляд скользит по прутьям, по их ряду, так устав, что ничего в нем нет. Словно тысяча там прутьев кряду и за прутьями исчез весь белый свет.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments