alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Очерки русской культуры Т.1 гл. 46

Стансы к Августам. Байрон и Пастернак.

Любить иных тяжелый крест, написал гениальный русский поэт, скорей всего, имея в виду З.Нейгауз, впоследствии супругу, а английский поэт написал Стансы к Августе, имея в виду свою сводную сестру Августу. И один классик перевел другого, скорее всего, описав любовь свою, но не Байрона.   Хорошо ли это? Гонения на Пастернака продолжаются и по сей день, графоманам трудно смириться с настоящей поэзией, но и Байрон прожил нелегкую жизнь, и кому как не Пастернаку поведать о ней. Пастернаку, как к переводчику эгоцентрику, предъявлялось немало претензий, но нам кажется, что в Стансах к Августе все особенности его творческой манеры переводчика сосредоточены в концентрированном виде.

Итак, прочтем два разных стихотворения, не прощая захлеба в виде “прекрасна без извилин”. У Байрона божественного косноязычия не наблюдается нигде.

Хотя день моей судьбы миновал,

И звезда судьбы закатилась,

Твое нежное сердце отказалось признать

Мои проступки, (падения, ошибки), явные другим.

И хотя твоя душа с моим горем была знакома,

Она не съежилась ( как моя) разделив мое горе.

И Любовь, которую мой дух воспевал,

Я находил только в Тебе.



Это образ подруги, более сильной, опора в жизни. Стилистика и словарь поэта - романтика, естественно романтичны, судьба, закатившаяся звезда, нежное сердце, душа…весь набор штампов романтики. Но падения какие-то были. Обратим внимание, что Байрон пел Любовь в широком смысле, но находил ее в только в Августе.

Когда время мое миновало
И звезда закатилась моя,
Недочетов лишь ты не искала
И ошибкам моим не судья.
Не пугают тебя передряги,
И любовью, которой черты
Столько раз доверял я бумаге,
Остаешься мне в жизни лишь ты


Начинает Пастернак, еще намереваясь перевести Байрона, но когда дело касается описания лир. героя уже здесь выбирает слова довольно мягкие из возможного набора синонимов. А ведь враги Байрона, на которых тот жалуется своей любви, вряд ли ополчались на него за недочеты или ошибки. И стоило ли горевать о недочетах? Характеристику любимой ( мужество, опора для любимого) Пастернак опускает и продолжает сосредотачиваться на лир. герое, поэте. Передряга – это слово совсем не романтическое, это модерн, да и передряга, так, небольшая потасовка разг. затруднительное положение, неприятное или хлопотливое происшествие, горя не достойная. Но Пастернак более эмоционален , чем Байрон, он от всякой чепухи мог загоревать. Хотя сам написал “Но пораженья от победы..”, не “недочетов от победы”. Грамматика заключительной фразы заставляет прочесть, что Поэт пел только любимую, а не Любовь вообще или что поэт разочаровался значительно раньше, чем надел плащ Байрона.


И потом, сейчас, когда Природа вокруг меня улыбается,

Это последняя улыбка, в ответ на мою,

Я не верю (что она) соблазн,( обман, попытка отвлечь)

Потому что она напоминает о Твоей.

И когда ветры воюют с океаном

Как со мной перси , в которые я верил,

Когда они вздымаясь, превышают некое чувство,

То это , потому что они уносят меня от Тебя.


Здесь описаны довольно сложные взаимоотношения любовников, включая жертвенность, просьбу о снисходительности,   и тут же благодарность, за то, что любимая не уступает слабости. Начинается великая литература, но английская.,.


Оттого-то, когда мне в дорогу
Шлет природа улыбку свою,
Я в привете не чаю подлога
И в улыбке тебя узнаю.
Когда ж вихри с пучиной воюют,
Точно души в изгнанье скорбя,
Тем-то волны меня и волнуют,
Что несут меня прочь от тебя.

Из Природы дорога одна, вне природы, или дорога уже вполне городская, но подлог, в сравнении с любимой, это полное безобразие, сравниваются две улыбки, природы и женщины, тогда остается предположить, что Августа могла и фальшивые векселя выдать. Но дальше еще удивительней, ну, пусть пучина это преувеличенный синоним океана, но скорбящие воины на поле битв…Получается, что Пастернак совершенно не владеет искусством сравнения, но это в переводах, в собственных стихах он тропом владеет вполне.

Хотя скала моей последней надежды дрожит

И фрагменты ее тонут в волне,

Хотя я чувствую. что душа моя сдалась боли- она не будет ее рабом.

Острая боль ( мука) преследует меня,

Она может разрушить, но не презирает,

Она может мучать,

Но не подчинит меня.

О Тебе я думаю, не о ней,


Байрон не забывает, что пейзаж у него романтический, скалы, волны, владелец раба- боль.


И хоть рухнула счастья твердыня
И обломки надежды на дне,
Всё равно, и в тоске и в унынье,
Не бывать их невольником мне.
Сколько б бед ни нашло отовсюду,
Растеряюсь - найдусь через миг,
Истомлюсь - но себя не забуду,
Потому что я твой, а не их.

Твердыня – это крепость, вполне возможная в романтическом пейзаже, или оплот. Но тоска и уныние –это одно и тоже. И боль сильнее тоски. Потому что реально болит. Хотя в этой строфе самое удивительно – себя не забуду.. Очень находчиво. Нет, получается не ее он любит. Это крайнее себялюбие и тут уже не до Август.

Хотя - человек, ты не предала меня,

Хотя – женщина, ты не оставила меня ,         

Ты любила, но удержалась от сострадания ко мне,

Хотя оклеветанная, ты никогда не дрожала,

Хотя я верил тебе, ты никогда не отреклась от меня,

Хотя вдалеке от меня, это не было бегством,

Хотя недоверчива - не порочила меня,

Не молчала, когда мир был способен меня оболгать.

Байрон не весьма высокого мнения ни о людях , ни о женщинах, еще отличая их от людей до эпохи феминизма. Но свою женщину он возвышает таким образом. Эта строфа элемент баллады противоречий, в переводах практически никому не подвластных.

Ты из смертных, и ты не лукава,
Ты из женщин, но им не чета,
Ты любви не считаешь забавой,
И тебя не страшит клевета.
Ты от слова не ступишь ни шагу,
Ты в отъезде - разлуки как нет,
Ты на страже, но дружбе во благо,
Ты беспечна, но свету во вред.

А Пастернак справляется с парадоксами, хотя последняя строчка непонятна, беспечная , нанося вред свету… свет здесь высшее общество, естественно. Другое дело, что Байрон ничего этого не писал, а Пастернак часто, это стилизация под собственный стиль. Да и бегство, не отъезд, получается, что воображаемая любимая желанней реальной. Ну, такое тоже бывает…Любопытно, что в иных переводах, если в оригинале сказано свет(общество) , то Пастернак скажет в ажиотаже - весь мир, а здесь он наоборот, тихо сыграл.

И все же я не виню Мир, и не презираю его,

Не виню и войну всех против одного,

Если моя душа не способна оценить происходящее,

То было бы безрассудством не избегать гонений.

Но если безрассудство мне дорого обошлось,

И больше, чем я мог предвидеть,

Я нашел то, что потеряло меня,

То, что не отнимет меня от Тебя.


Головокружительная тирада , напоминающая о таких же у Пастернака. Быть знаменитым некрасиво.. и тоже навлек на себя травлю, понимает, что навлекает. Свет, правда, потусклей был, чем во времена Байрона.

Я ничуть его низко не ставлю,
Но в борьбе одного против всех
Навлекать на себя его травлю
Так же глупо, как верить в успех.
Слишком поздно узнав ему цену,
Излечился я от слепоты
Мало даже утраты вселенной,
Если в горе наградою - ты.


Тоже великолепная тирада, как опять смещается центр мироздания!! У Байрона война всех против одного, у Пастернака с точностью до наоборот- один против всех. И задумываешься, а если бы раньше узнал успех, да и успех он рано получил, его гении ценили высоко и во времена первых книг. Но кто объяснит, что значат последние две строчки, прилепленные по Пастернаковскому же знаменитому рецепту?

Если в горе наградою ты, то мало даже утраты вселенной? Пастернак предвидел множество вселенных, открытое недавно или требует полной гибели всерьез   всего Мирозданья , чтоб никто, включая Природу, не мешал наслаждаться Августой?

Так или иначе, Байрон ничего подобного не писал и с него взятки гладки.

Все что я помню после кораблекрушения

Исчезнувшего прошлого, научило меня

Тому, что дорого мне больше всего,

И заслуживает таковым быть-

Фонтан, журчащий в пустыне,

На обширных пустошах – дерево,

Птица одинокая поет моей душе о Тебе.

Помнит он много, и восточные мотивы и пейзаж Англии.

И

Гибель прошлого, всё уничтожа,
Кое в чем принесла торжество:
То, что было всего мне дороже,
По заслугам дороже всего.
Есть в пустыне родник, чтоб напиться,
Деревцо есть на лысом горбе,
В одиночестве певчая птица
Целый день мне поет о тебе.


У Байрона образ волн из первой строфы еще в памяти сохранился, Пастернаку запомнилось меньше, гибель всего мира из соседней, Торжество довольно двусмысленное слово, он же мир только что снес. Вот мстительный, как какой чеченец, ингуш или гяур!

Еще больше сумятицы вносит Лысая Гора, место шабашей и, судя по Булгакову, место казни Христа. Но отбушевав, Пастернак уже тих и скромен, как и сам Байрон.

Трудно сказать хороши ли эти стихи сами по себе, звучат хорошо, но как перевод –это возмутительно. Наверно потому в 4- томник вошел перевод Плещеева, чтоб все переводы выглядели одинаково профессионально, но Плещеевский вариант там далеко не Пастернаковского уровня, сопли и вопли, ниже стишков даже самого Плещеева.

Оригинал здесь:

http://www.kalliope.org/da/digt.pl?longdid=byron2002021401

а кого волнует интимная жизнь Байрона то здесь : http://www.loveorigami.info/story.php?aut=93&story=39
Tags: Байрон, Очерки о русской культуре, занимательная филология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments