alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Ч. Милош Трактат Поэтический ( продолжение)


III   ДУХ ИСТОРИИ


Когда с рук статуй позолота облетает,
Когда и с книг закона буква облетает,
Нагим, как око, становится сознанье.

Когда к металлу, на разбросанные листья

Огнями падают, как говорят, сухие листья,
Тогда и дерево добра и зла -  нагое.

Когда в картофеле не бьют крыла холстины,
Когда железо раздирает плоть холстины,

То остаются лишь навоз и избы под соломой.


На иглах троп, где в Мазовецких пущах
Меж Рейхом и моей родной державой,
А на песке следы крестьянки босоногой,
Остановившись, прислоняет к ели

Она поклажу, из ступни занозу вынимает.
И масла шмат лежит во влажной тряпке,
Напоминая оттиск плеч в музее.
На переправе потасовка, куры,
Кудахча, шеи тянут из корзины.

Хоть покати шаром в самой столице,

И в мисках, рядом с папиросной пачкой.
А в яме глиняной в предместье где-то
Старый еврей все умереть не может,

И крик его стихает только утром.

На Висле мрак, ивняк омыт водою,
И галька вся разбросана по шири.
Плещет колесами корабль осевший,
И маклаки с мешками в трюме.
И отмеряют  Стасик или Геник-

"Два метра!" Хлоп. "Два метра!" Хлоп. "Метр двадцать!"

Где ветром дым из крематория уносит,
Колокола звонят под «Ангела Господня»,
Посвистывая, ходит Дух Истории,
Любит края, омытые Потопом.
Бесформенный теперь и к форме не готовый,
Рад юбке домотканной  на заборе
В Аравии, и в Индиях, и в Польше.

Он пальцы толстые на небо возлагает.
И под его рукой педали крутит
Сети секретной организатор,
И в Лондоне военный представитель.


И тополя, мелки, как жито в бездне,
Крышу усадьбы провожают к лесу,
А там в столовой за столом уселись
В пехотных сапогах усталые кадеты.
И пыль с кустов у жениха на бачках.

Поэт его увидел, узнавая-
Божка, которому все подчинились-
И время и  судьба царств-однодневок.
Его лицо аж в десять лун размером,
И ожерелье из сухих голов на шее.
А не признаешь – то жезлом коснется,
И бормотать начнешь, и потеряешь разум,
А преклонишь колено, то дорога в слуги.
И презирать тебя начнет хозяин.

Лютни, лужки, и ты, венок лавровый!
Дамы, князья в высоких шапках, где вы!
Легко вас лестью можно осчастливить,
Чтоб с золотом мешок схватить проворно.
Он хочет большего. Он алчет крови, плоти.

Кто ты, о Всемогущий? Долги ночи.
Не ты ли – Дух Земли? И тот, который
Трясет деревьев ветки с их народцем,
Чтобы дроздам хватило вдоволь пищи?
И собирает насекомых ножки
На щедрую подстилку гиацинтам?

Ты -  он и есть, Великий Разрушитель?

Он, вечный, он, мой преданный товарищ,
Кто столько раз водил моей рукою

По гладким спинам девушек в июле,
Когда мы в сумерках гуляли с ними
У озера в сосновом аромате,

И где гармония поет, как не бывало
Об острове любви и о цветах лимона,
Пка заблудшим нам, о страхе не напомнит..
Как часто он, и красота, и слава,

И глухаря крик радостный, любовный
Иронией кривил поэтам губы,
И на ухо шепча, что в трелях соловьиных
В цветах весенних, в нашем вдохновенье
Он прячет расточительно приманку,
Чтобы закон природы не нарушить.

А кровь наша застынет, заржавеет,
Когда в пурпуровых плащах гниющих,
Падем мы в пыль эпох давнишних

Где ждет питекантроп, наш прародитель.
А ты, в разумном Гегелевском фраке,
Ты любишь дикие, под ветром страны,
И новое сейчас присвоил имя?

В зеленой сумке тайные брошюры,
Поэт же слышит Дух, как он смеется.
Как наказание я вижу разум.

И не восстанут против моей воли.

Как нам найти слова сказать, что будет,
Как нам найти слова в защиту счастья

- И запах у него, как у ржаного хлеба -
Если не знаешь языка поэтов.
Какие ритмы передашь потомкам?
Нас не учили. И совсем не знаем
Как совместить Необходимость и Свободу.

Два тесных брега в разуме блуждают.
Проклятье неземного и проклятье блеска
Штурмуя небеса, материю отвергнув.
И там тепло, и радостно в животной силе
Проклятье мыслящих, проклятье тугодумов.
И утренней звезде от этой лжи погаснуть,
Дар, долговечнее и смерти, и природы.

В зеленой сумке тайные  брошюры.
Гражданская поэзия в обломках.
Звучит фальшиво, ничего не зная,
Поскольку чувственна, молчат стихи в ней.
Лишь повторяет старые воззванья,
Возвыситься к величью не готова.

Двадцатилетние варшавские поэты
Знать не хотели ничего в столетье,
Мысль – главное, а не праща Давида.
Как человек в палате госпитальной,
Смеясь, как дети, и на ветках птички
Понять пытаясь раз, хоть и последний,
Пока врата из камня их не скроют,
И равнодушные к союзу с завтра,
И верные текущему моменту.
Не украшали одряхлевшей баррикады
Сиянья человечества, слова провидцев.
Стояла Богородица, сжимая рану
Над желтым полем, над венками павших.

И в изумленье молодежь касалась
Стола иль  стула, словно дождь пролился,
Найдя там одуванчик круглой формы.

И радугой казались им предметы,
Туманные, как их года прощанья
Предтечи славы, мудрости и мира,

Но от литаний им пришлось отречься.
В стихах они о храбрости молились:

«Из жизни, как от города, оставим
Дом золотой на малахитовой основе,
Хотя бы ночь позвольте провести там».
И греческим героям нет подобных
Вести на битву безнадежную надежду,
И представляя, как твой белый череп
Растоптан был  пятою чужеземца.

Коперник, идол немца иль поляка?
Цветы ему носил, но пал Боярский
И жертве быть и чистой, и бесцельной.
Тшебинский, этот новый польский Ницше,
Пред смертью рот ему заткнули глиной,
Он вспомнил стену, облака над нею
И на секунду черные глаза открылись.
Бачинский лбом стучал по карабину.

И голубей вспугнуло их Восстание.
Гайцы, Строинского в багровом свете,
Как на щитах, на небо возносили взрывы.
И на гусиных перьях их, в чернилах,
Под липами, дрожа, сияние всходило.
И то же правило царило в книгах -
Что красота растет из убеждений,
Что бытие так смотрится в зерцала.
Тогда живущие полями убегали,
Но от самих себя и понимая,
Что век закончится до их возврата.
Песок зыбучий перед ними, на котором
Анти-деревьями становятся деревья,
Где нет границы между формою и формой,
Дом золотой обрушился, и СТАНОВЛЕНЬЕ
И ЕСТЬ, два слова лишь, но всем владеют,

И каждому теперь нести до смерти
Память о трусости – раз умирать без цели
Он не хотел, раз не хотел он смерти.
И Он, предсказанный давно, желанный,
Над ними воскурил немеряно кадильниц.
Они в грязи к стопам Его припали.
«Король столетия и вне Движения,
И наполнение пещер во глуби океана
Ревом без звука, бьющего из крови,
Из плоти, что акула разорвала
Терзала полуптица, полурыба,
В железном бульканье камней и в шуме,
Когда архипелаги поднимались.
Кипит прибой, возносятся обломки,
Глаза не жемчуг, кости, соль с которых
Сняла короны и парчовые наряды.

О, Безначальность, ты всегда посередине.
Меж формами, потоки, искры,
О антитезис, в тезисе рожденный.
И вот, как боги, все уже мы стали,
Хотя считаем, что не существуем.
И следствие в тебе равно причине,
Как волны из глубин твоих же океанов,
И показал разнообразность мира,

Tags: Милош, переводы, польская поэзия
Subscribe

  • Из Тимотеуша Карповича

    Расписание езды Расписали езду по коням и людям потом по коням и седлам потом по людям и шлемам потом по бабке крупу и по…

  • Р. Уилбер Веранда

    De la vaporisation et de la centralisation du Moi. Tout est l à. - Baudelaire Мы ели со склонами неба за нашими плечами…

  • Э. Хект Тарантул или танец смерти

    Во время чумы ушел в себя я. В доме было время дымовых завес Супротив инфекции. Ухмылялся мосол бытия, Как, не жалея словес, Добрый…

  • Р. Уилбер Вороньи гнезда

    За полем гордое стояние дерев, Что летом явлено, шторм a презрев, Как галеонов флот, путь преграждает нам На сене, разнесенном по полям. С…

  • У. Оден Посадка на Луну

    Естественно, что парни так возбуждаются, ибо велик фаллический триумф, приключение, это вряд ли случилось бы с девчонками, если задуматься на…

  • Луиза Глюк Ночная миграция

    Это мгновение когда вновь видишь красные ягоды горного праха в темном небе ночной миграции птиц. Больно даже подумать что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments