alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Categories:

Ч. Милош Трактат Поэтический ( продолжение)

Открыв нам боль двадцатого столетья
Чтоб мы смогли взойти к твоим высотам,
И где твоя рука владеет инструментом.

О, пощади нас, не карай. Велики наши вины.
Ведь мы твои права совсем забыли,

Мы преданы тебе, спаси от темноты нас».

Так присягали мы. И каждый клялся
Надежде мертвой, занимая время
У предреченного конца. И раз хотя бы
За ветвь цветущую им и воздастся.
Но невозможно видеть лишь мгновенье,
И убаюкать океан, остановить клепсидру,
И слушать времени песочного молчанье.

Когда петля на шее стянется веревкой     
Когда дыхание мне оборвут веревкой
Я покручусь чуток, чтоб хоть на что сгодиться?

Когда уколют грудь мою фенолом,
Когда полшага сделаю с фенолом,
Что в мудрости мне ото всех провидцев?

Когда и наши узы разорвутся,
Когда лучи навечно разорвутся,
Какие Небеса объединят знакомо?

Помимо сердца, что уж не продлится,
Помимо слова, что уж не продлится,
Нет ни отца, ни сына и нет дома.

Певец угрожал облакам в нашем гетто,
Я деньги бросил слепому поэту,
Но пусть его песня со мной остается.

Долбил на стенке тюрьмы я ночами
Слово любви, чтоб звучало веками,
И с ним застенок вертелся вкруг солнца.

В такт песни звенит медяк по жестянке,
Я, кого нет, кто был, но подранки
Ушли за колючий забор для закланья.

След мой, дневник на тюремном камне.
Может найдут его в день, когда мне
Простится много в день покаянья.

Земля ведь для злобы, земля ведь впустую -
Слово уже не очистит такую,
Такая не сможет родить поэта.

И если хотя б одного призвали,
До самых врат он ушел с нами в дали,
Он мог быть только с детьми из гетто.

Неуклюжая речь крестьян славянских                                                                                                Стихи шелестящие долго писала,
Чтоб анонимно издать эти песни,

И по сей день слышны они в мире
И там, где ладони в шипящей пене,
И там, где в течения Лабрадора
Орел-рыболов прядает из света

Пихт штата Мэн. Простое ведь пенье.
Мадригал, которому вторила скрипка,
Девушки пели прекрасной весною

Тогда ведь звучало иначе.
                         Все, хватит.

Пройдет зима

Еврейским марширующим девчатам
Одна лишь радость – выразиться в мести.
Да, скоро журавли уже вернутся,

И снег сухой не будет ранить руки
Да, и, как губы, розовая галька,
Начнет хрустеть весною под ногами.

Придет весна

С зеленым соком, всосанным губами
И жук уже хрипит, забившись в стекла,
Да, и жених сплетет венок невесте,
Венок из молодых дубовых листьев.

Будто для нас

Для нас, и потому что мы едины.
Кость, мясо, нервы - наши, не отдельно.
И имена Мирьям, и Сони, и Рахили
Тускнеют и под ветром исчезают.

Травы росли

Песни иронии, погубленные травы.
Огурчики хрустят, и в запотелой банке
Корень укропа. Огурцы-то вечны.
И по утру потрескивают сучья.
И деревянная посуда, суп в посуде.
Корзины, тяпки подпирают стену,
В сенях, где на насесте квохчут куры,
И межи, межи. Без конца и края.
До самых Скерневиц все, все в тумане.
Туман, равнины, и так до Урала.
Не останaвливайся до полудня.

Легкая нанка промокла, и между
Юных друзей отберу помоднее,
Займемся примеркой новой одежды
Или болтать, веселясь, мы затеем.

И над картошкой и почвой осенней
Снежные искры бьют в самолеты.
Козы летают за облаками.
Скажите, кому чего не хватает,
Кто из вас жаждет, кто голодает?

Уже не нужно больше горьких зерен,
И фарфор теплый у поэзии на службе,
В кругу волхвов, вассалов Хариты,
Из греческих и римских трав напиток -
Рвать беленой и обливая нанку,
Чтоб ждали нового поэта появленье.
Пусть дом из дерева, но он стоит на камне.

Обитель и Федона, и Катона.
И если в пятницу мы зажигали
Свечу в подсвечнике фамильном,
То в ритме Даниила и Исайи,
Чтоб юноша урок усвоил, научившись,
Стихи писать или хранить молчанье.

Замок на Новгородских горных склонах.

Лесные пригорки, чистые воды.
И там человеку негде укрыться.

Ибо, когда нет нигде горизонта,
Кто же поверит - что там посередке.
Если и твой поводырь мчится тенью.


Кто не рожден на полях бескрайних,
Тот может скитаться по морю и суше,
Под яблонями Везера, и даже

Под Мэна елями искать подобье
Рек своей родины, темно-зеленых,
Словно в толпе, где чужды лица,

Одно искать лишь, что любил когда-то.

Я думаю, Мицкевич слишком сложен.
Где нам до их наук еврейских, панских?
Мы шли за плугом, и мы защищались.
И музыка у нас была совсем иная.

Хо ла о ла

Лозы пасти дола ду ду у ду

пасти лозы буду
иди в стойла, храмы
Святой нашей Дамы

ко Гжегожу с вилами
к писарю немилому


К басам болтавшим обузой пуза:
Худо-худо с краю играю не замаю
Господа Бога Христоси
если просит

липовые скрипочки пищат у выпечки
тири, тири, тири, тили
мы играем и хохочем
вили ли вили
от зари до самой ночи

дудка да кобза, их гнет старый Гобза
му у ли му
козу б козу ко всему
мы б еще подули для моей косули
а за ним ведет кларнет:

мула ула у ла ла

вот такие вот дела

тянет, тянет за собой бас над травой:
Господи Боже
И ты Христос тоже
играем гоже

Много, так много прошло без оглядки,
И когда ничего не поможет снова
Титус Чижевский вернет нам колядки.
Будут жужжать, под басовое слово.

Скрутил я цигарку, послюнявил бумагу,
В ладонях для спички домик построил.
Не трут почему, почему не кресало?

Ветрено было. Сидел на меже я,
Думал и думал, а рядом картошка.


IV Природа

Открывается сад в природе,
Трава зеленеет на входе,
Миндаль уже расцветает.


Sint mihi Dei Acherontis propitii!
Valeat numen triplex Jehovae!
Ignis, aeris, aquae, terrae spiritus,
Salvete! – гость говорит входящий.


Ариэль, хоть живет во дворце из яблонь,
Не похож на крыло осы с его трепетом,
И Мефистофель, в личине аббата
Доминиканца или францисканца
Не сойдет с шелковицы к пентаграмме,
Тростью начертанной на почве дорожки.

Но по скалам в листе кожаном ходит
Рододендрона розовый колокольчик.
Колибри, птичка небесная, юлою
На месте висит. Движется сердцем
Кузнечик, бурую жидкость
источая,
К шипу терновому он
приколот,
К муке ни праведной, и ни здравой.

А что ему делать, в чем его призванье,
Фантом ведь вышний, больше, чем кудесник,
Прозвали как его: Сократ улиток,
Се человек, груш музыкант, ключ
влаги?
Своеобычен в холстах и
скульптурах.
Выживет он, но пропадёт в стихиях.
Вот пусть и идет за гробами лесничих,
Кого низложил козел, горный
дьявол,
С обручем, стянутым на согбенной вые.
Пусть смотрит за кладбищем гарпунеров.
Гарпун застрял давно в левиафане,

По жиру их кишок законы поверяли.
Стыла энергия, шерстила море,
А записи алхимиков к тому же -
Пусть разовьет, они почти достигли
Числа, потом и скипетра, и все минуло,
Ни рук, ни глаз, ни эликсира нет в помине.

Но вот же солнце. Кто по-детски верил
Что дела с действием для пониманья хватит
Чтоб разорвать течение событий,
Унижен тот, гниет на чьей-то шкуре,
Раз восхищался бабочек цветами,
Немой уже, без формы, вне искусства.

Чтоб только весла в лодке не скрипели,
Обматывал уключины платком я.
Мрак шел от Гор Скалистых и Невады,
И покрывал леса на континенте.
И отражал жар неба с ядом тучи,
Полеты цапель, и мох на болоте,
И засуху. Опять разбила лодка
Утопию москитов, предложивших
Дворцы в сиянии. И шелестела
Тень лилии, что за кормой бежала.

Только до ночи пепельные воды
Внимают
музыке, но все ж неслышной,
Как шов бегут часы, раз жду я время.
Моя столица – бобров жилище.

И воды в озере уже свернулись.
Вспахал их снова черный месяц зверя,
Из глуби вставший с пузырем метана.
И сам я во плоти, но и меня не будет.
Мне
вовсе не по нраву бестелесность.
Tags: Милош, переводы, польская поэзия
Subscribe

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 23

    Позови меня в час еще предстоящий, не наш, и не пускают упорно куда: это как взгляд на лице пса, молящий, но пес, тот, колеблясь, уходит всегда,…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 22

    О, несмотря на судьбу: великолепие изобилия бдением нашего бытия в парках бьет чрез край стократ - или как у людей из камня рядом с завершением под…

  • Р.М. Рильке Сонет к Орфею 2.21

    Пой, мое сердце, сады, которых не знаешь; будто бы ваза с теми садами стоит, ясная, словно сама вода. Воды и розы из Исфахана или Шираза - пой…

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия IX

    Ну почему, когда доходит дело до нашего бытия, тогда лавр, который чуть темнее, чем остальное зеленое, чуть волнистый на каждой стороне листа (как…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.20

    Меж звездами огромны расстояния, но больше, и намного, здесь, и в неизученных едва ли. Вот, например, дитя…или сосед, или другой, не далее порога —…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.19

    В изнеженном банке золотые живут где-то в интимной связи с тысячами иных. И все же, там под шкафом в пыльном углу, на медяк похожий, слепец, нищий,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments