alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Очерки русской культуры т 2, глава 5 Остановка вечером в журнале «Новый Мир»

В «Новом Мире» опубликованы два новых перевода многострадального шедевра Р. Фроста «Остановка зимним вечером в лесу».

https://magazines.gorky.media/novyi_mi/2020/4/stopping-by-woods-on-a-snowy-evening.html

Мы уже обсуждали вопрос переводимости этого поэта на русский язык нпр. здесь https://alsit25.livejournal.com/11240.html, основываясь на высказываниях И. Бродского, повторим их опять:

Бродский : Русский поэт стихами пользуется, чтобы высказаться, чтобы душу излить. Даже самый отстранённый, самый холодный, самый формальный из русских поэтов... Почти вся современная поэзия своим существованием обязана в той или иной степени романтической линии. Фрост совершенно не связан с романтизмом. Он находится настолько же вне европейской традиции, насколько национальный американский опыт отличен от европейского.
Волков : И что вы видите в этом специфически американского?

Бродский : Колоссальная сдержанность и никакой лирики. Никакого пафоса. Всё названо своими именами... В протестантском искусстве нет склонности к оцерковливанию образности, нет склонности к ритуалу. В то время как в России традиция иная. Вот почему так трудно каким бы то ни было образом поместить Фроста в контекст русской литературы. Вот почему мироощущение Фроста, а вслед за мироощущением и его стих настолько альтернативны русскому. Он абсолютно другой.


Вот еще:

Бродский: Русскому человеку Фроста объяснить невозможно , совершено невозможно, Единственная русская параллель Фросту, которая мне сейчас приходит в голову, это белые стихи Ахматовой, ее «Северные Элегии»…                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  

Но графоманы переводчики упорно опровергают эту истину. В преамбуле А. Штыпеля к переводам в публикации они названы «профессионалы и любители». Интересно, кто из них профессионал? Если все переводы дурны.
Переводчик А Штыпель, известный тем, что перевел сонеты Шекспира ничуть не хуже других претендентов на верную интерпретацию их ( а этот перевод в соавторстве с М. Галиной) сопроводил текст размышлениями о стихотворении, где сказано нечто удивительное, а именно, что стихотворение это - загадочно. В то же время разгадке его посвящено уже столько страниц, что количество их превышает, пожалуй, количество страниц в полном собрании Р. Фроста и никаких загадок не осталось, тем более, что ничего загадочного в нем нет, как и во всяком стихотворении, если уметь читать стихи.
.
Whose woods these are I think I know.  
His house is in the village though;  
He will not see me stopping here  
To watch his woods, fill up with snow.  

Чей этот лес, думаю, я знаю.
Хотя его дом в деревне.
Он не увидит меня, остановившегося здесь,
Чтобы посмотреть, как лес заполняется снегом.

Англоязычный читатель, понимающий, о чем пишет Фрост обычно, сразу понимает, что лес этот, как и все мы, принадлежит тому, кто его (и нас) создал до всеобщей секуляризации. А переводчик, понимающий, что Фрост не переводим, увы, понимает, что слово watch еще означает – присматривать, сторожить, что и объясняет загадочные последние две строчки, т.е. какова обязанность оказавшегося в лесу. Кстати, Штыпель ошибся в подстрочнике, woods это лес, а не леса, лес конкретный, где остановился этот человек.  Но пишет, что загадочность вызвала тревогу у соавторов, и они пытались передать ее как «тихий ужас»,  видимо перепутав Р. Фроста со С. Кингом или Кинг Конгом. И завершает он размышления пассажем удивительнейшим - «Перевод стихов – это всегда искусство компромисса между воспроизведением формы и точностью содержания…».  Да, компромиссы неизбежны, но другие, а не меж формой и содержанием, ибо нельзя же сказать, что стихотворение Штыпеля бессмысленно, но хорошо по форме, а стихотворение Галиной бесформенно, но осмысленно и похоже на человеческую речь.  Или другими словами соавторы полагают переводное стихотворение «недостихотворением, а перевод жанром условным. Результат не замедлил сказаться.

Я знаю, кто хозяин чащи.
Но он издалека глядящий,
Не различит меня в лесах
Глядящего на снег летящий.

Пугающая переводчиков поэзия превратилась в дурной каламбур с шипением буквы Щ но по образцу эстрадного творчества:

Ах вернисаж ах вернисаж
Какой портрет какой пейзаж
Вот кто-то в профиль и в анфас
А я смотрю смотрю на вас..


Далее еще забавней:

Лошадку разбирает страх:
Зачем мы стали здесь впотьмах.
У этой пущи черно-белой
В ее негреющих мехах,

Чаща становится пущей, но пуще того, уподобляется, видимо, «Венере в мехах» садо-мазохостически расправляющейся с Р. Фростом.  Далее в этой переводческой вакханалии появляется «перепляс» и прекрасные леса без прикрас и крайне загадочные последние две строчки плюс послесловие М.Галиной об изымании оригинала из смыслового поля его. В конце, впрочем, она соображает про что это стихотворение, но ее соавтор считает эту «трактовку» натянутой. Что открыло им поле для бесконечного числа толкований Фроста без толку.

Ну, положим, соавторы к числу профессионалов не относятся и этот вариант можно отправить в мусор к вариантам Бетаки, Голя,  Дашевского, Караулова, Кружкова, Степанова , Топорова, Чухонцева итп. А ведь цвет русского стихотворчества, не говоря уже о литературоведении.

Но там же помещена «интерпретация» М. Амелина! Явно профессионал, если судить по его оригинальным стихам ( см. его публикацию в том же номере) или по интерпретации Катулла, которая, скорее всего, совпадает с интерпретацией самого Катулла. Хотя после этой публикации ни в чем нельзя быть уверенным. Он тоже много говорит о таинственном смысле стихотворения и зачем-то привязывает его к биографии поэта, к эпизоду о продаже яиц.  Но бог с ним, пути поэтической мысли неисповедимы, важен результат. Амелин пишет, что решился на пересоздание величайшего шедевра, когда заметил внутреннюю рифму – go к know и though и в том разгадка тайны давно понятной тысячам исследователям этого стишка. А именно, что поэт, остановившийся в мироздании, в темнейший вечер в году ответственен за него не меньше, чем Хозяин Леса. Упорно повторяя это снова и снова. И что же получилось?

А получилась очередная чепуха.

С владельцем леса я знаком:
Там у него в селенье дом;
Остановясь не на виду,
На снежный лес гляжу тайком.

Немедленно возникает вопрос, почему тайком? Каковы намерения путешественника? И это там, где на самом деле его интересует, как снег заполняет лес, что твои закрома.

Мой конь смекнул, чего я жду
Меж лесом и прудом во льду
Вдали от теплых стен и крыш
Мрачнейшим вечером в году.

В то же время у Фроста конь (а в подобном контексте конь совершенно неуместен, ибо должен быть русской тягловой лошадкой, Савраской) совсем не понимает намерений хозяина, полагая, что действие это queer - сомнительно, чудачество.

Он бубенцом нарушил тишь:
Опомнись, мол, что зря стоишь.

Прекрасные строчки наконец, но дальше!

Здесь хлопьев порх и ветерок
Слышны единственные лишь.

Этот «порх»… как не вспомнить «Пук Идей» другого соискателя на интерпретацию Фроста -  Г.М . Кружкова из списка любителей интерпретаций.

И бездарный финал, где обещанная внутренняя рифма появилась - «сном/знаком », а ведь перевод был затеян ради нее. И какой ценой? Появляется слово зарок (клятва, обет но русифицированные здесь) и что не совсем обещание, ибо пафосней, а пафос и Фрост две вещи несовместные.

Забыться сном еще не срок,
Забыться сном еще не срок

Там, где самые знаменитые строки английской поэзии гласят:

Мне еще идти мили и мили прежде чем я засну –
Мне еще идти мили и мили прежде чем я засну.

Разница видна?  Помимо семантики выражения «забыться сном», невозможного у Фроста.

Там же сообщается что в каком -то издательстве готовится Антология переводов этого стихотворения, где будут включены и эти два уродца. Это хорошая идея вероятно,
Вот что пишет тоже поэт и переводчик Лев Оборин:
Литературный критик Лев Оборин поделился с читателями «Горького» находкой: сборником плохой поэзии. Стихотворения настолько ужасны, что сами авторы расписались в неудаче.
Составителям сетевого альманаха «Двоеточие» Гали-Дане и Некоду Зингерам пару лет назад попалась в руки антология «Чучело совы» (The Stuffed Owl: An anthology of bad verse). На ее страницах модернисты Уиндем Льюис и Чарльз Ли собрали худшие образцы поэзии, когда-либо написанной по-английски.
Tags: занимательная филология, критика
Subscribe

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею X

    Ты в ощущениях моих всегда, античный саркофаг, воспетый мною, и с песней, что в тебе течет весною, как римских дней блаженная вода. Или как…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею IX

    Того, кто лиру подхватил, теней печальных средь, их славить, если хватит сил, чтоб возвращенье зреть. И тот, кого вскормил лишь мак среди теней…

  • Р.М. Рильке Сонет к Орфею I. VIII

    Лишь жалобы в пространстве прославлений пройдут, где нимфа плачущих ключей следит за нашей чередой падений, что лучше видно со скалы. На ней врата…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments