alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Categories:

Похоронный блюз похоронному блюзу (продолжение)

Еще более безобразно Г.М Кружков перевел «The Composer». Перевод предваряется размышлениями, открывая творческую лабораторию художника переводческих искусств.

« Композитор” (“The Composer”) - один из примерно тридцати написанных в 1938 году сонетов Одена. Примечательна высказанная в нем мысль - хотя она, разумеется, не нова, - что любой вид искусства можно рассматривать как перевод (исключение делается для музыки, что тоже можно оспорить). Тем самым Оден, косвенно, снимает с поэтического перевода подозрение в неполноценности. Сравним с высказыванием Б. Пастернака: “Художнику безразлично, писать ли десятиверстную панораму на воздухе или копировать десятиверстную перспективу Тинторетто или Веронезе в музее”.


Удивляет сразу то, что примечательная мысль в оригинале отсутствует, о переводе там сказано нечто другое, Все ДРУГИЕ переводят, (т.е. совершают некое неполноценное действие) художник же, противопоставлен обывателю, который сам по себе ничего не изобретает и в лучшем случае воспроизводит уже сочиненное.
Тогда сравнение с высказыванием Пастернака теряет смысл, тем более, что сам Оден высказывает иную мысль,
точно определяя, что он пишет:

Все остальные переводят, художник набрасывает
Видимый мир, чтобы любить или отвергать,
Роясь на свалке жизни, поэт
подбирает
Образы, которые причиняют боль и объединяют.


Или другими словами, искусство объединяет художника и потребителя искусства. Это продолжение мысли о том, что художник отличается от толпы «переводчиков». А прочтя про свалку, поэту Кружкову следовало бы вспомнить Ахматову с ее «сором». Но это если бы Главный переводчик Российской Федерации прочел оригинал, садясь за перевод, не ограничиваясь заголовком.


Который он тоже перевел не верно. Слово The Composer имеет более широкое значение, чем музыкальный «художник» и переводится в данном контексте, как сочинитель или тот же Художник, человек занимающийся искусством. Композитор пишет только музыку. В первой строфе сказано «живописец» и «поэт». Ноты появятся во второй строфе, Песня – относится и к Поэту. Но это мелочи по сравнению с кошмаром под заголовком.

Все прочие лишь переводят: художник
Прелестный вид умыкнуть норовит,
Поэт смекает, как в десятисложник
Впихнуть свой опыт бед и обид.



Здесь намешаны лексические пласты. С уже, к сожалению, не уникальной развязностью переводческих школ: рядом с «норовит», «впихнуть», соседствует «прелестный». И, наконец, отсылка к Маяковскому – «исперченный перечень обид», заготовка для совпадений следующего эссе, очевидно. Художник здесь предстает хитроумным оболтусом, говорящим на языке поэтических болонок. Удивительный «десятисложник» появился не только как дурная рифма к «художник», а ведь можно было по традиции срифмовать с треножником, и написать еще статью в ИЛ, но и потому что Пастернак сказал – «десятиверстный». За убогой мыслею поэта следить не трудно. Но самое удивительное, что это еще и автопортрет поэта шарлатана и не только автора этого перевода.

От Жизни к Искусству кропотливо ( до боли) внедряясь (приспосабливаясь)
Надеясь на нас, что мы
оправдаем разрыв (конфликт)
Только твои ноты- идеальное изобретение (штуковина)
Только твоя песня - абсолютный дар.


Искусство тоже становится свалкой, где копается Сочинитель, Но Художник надеется на нас, переводчиков, не так уж зря проводящих время, раз мы необходимы художникам вступая с ними в симбиоз. В теоретической части Г.М. Кружков отмечает: «На самом деле, у Одена не одно, а много стихотворений “с научным уклоном”; он всегда подчеркивал, что между наукой и искусством нет противоречия». И, действительно, Оден сравнивает музыку с изобретением, причем идеальным, с абсолютом т.е. . Абсолют – одно из имен Бога. Хорошо бы перевести это, не входя в противоречия с оригиналом, об идеале речи нет, мы имеем дело не с художником явно.

Кусочки жизни они переносят
В искусство и прячут ревниво в футляр;
Лишь звуки твои подсказки не просят,
Лишь музыка - сверхъестественный дар


Строфа решена на уровне - Искусство и Жизнь, Футляр, видимо, скрипичный, где вместо скрипки кокетливые бандиты из первой строфы хранят награбленное под обрезом.. Большинство Художников полагает, что звуки им диктуют свыше и, ожидая вдохновения, просят подсказки, но не Кружков. Дар у него вполне земной...

Излей же свою тайну, О , восторг, каскадами
Падений на колени и
плотинами хребта,
Захватывая наш мир молчания и сомнений.


Здесь явно обращение к Восторгу, который должен раскрыть тайны творчества. Можно перевести это слово и как – Очарование.

Излей же на нас безоглядное чудо
Своих водопадов, пускай с высоты
Свергается песнь, прорывая запруды


Кружков полагает, что водопады, это вода, проливаемая композитором и что художник, это Водолей ( не путать с одноименным издательством, издающим подобную же чепуху).


И оглушительное заключение Одена:

Ты одна, одна ,  О воображаемая песнь,
Неспособна сказать , что жизнь есть зло
И пролить
свое прощение, как вино.

Песня, как оказывается, отказывается прощать, в этой сугубо христианской строчке, ибо unable относится к двум высказываниям, Но переводчика ( если он дочитал оригинал до конца ) это не заинтересовало.

Вместо этого он пишет прямо противоположное и невразумительное;


                                                            запруды

Сомнений, уныния и немоты.
Хлещи же по спинам, плечам и коленям;
Как сладким вином, напои нас прощеньем


Словесная вода продолжает литься, прощение предлагается пить , как вино причастия, хоть догадался о каком вине идет речь.

Хотелось бы привести несколько впечатлений серьезного читателя этого стишка, читавших его не в  ИЛ №7.


«.. . «Сочинитель» воспевает чистое Искусство, включая музыку, причем Оден усиливает эту идею, любопытным образом, образом Художника, подчеркивая его неуклюжесть ( роясь на свалке, кропотливо) по контрасту с « высоким » чистым Искусством. ...здесь Художник оценивается невысоко... читателя не оставляет чувство, что в последней строке явно присутствует снижение, несмотря на явную аллюзию к таинству». ( Дж Фуллер)

Таким образом, мы имеем дело с явной графоманией в лице знаменитого переводчика. Что там говорить, если он не справился даже с простейшим «Блюзом Римской Стены», с которым справились многие сетевые графоманы.

Вот как по хамски переведено главное двустишье.

Пизон - христианин, при нем не сбрехни,
Он молится рыбе, а девкам - ни-ни.


Piso's a Christian, he worships a fish;
There'd be no kissing if he had his wish.

(Пизон христианин, он молится рыбе
Была б его воля, поцелуи
отменили ).

Вряд ли нужно объяснять забавную трактовку этих наскоро зарифмованных строчек, это известный преобладающий ноне переводческий стиль люмпен – интеллигенции. Если солдат, то непременно разговаривает как Э. Дулиттл до встречи с проф. Кружковым.

Можно было бы разобрать длинный верлибр «Озера» из этой же подборки, благо там поэту –лауреату не надо было рифмовать. Но оно длинное и перевранное в степени не меньшей, чем рифмованные фальсификации Одена.
Право же, такое чувство, что целая армия жуков древоточцев грызет западноевропейскую поэзию.
Это сколько же деревьев погибло ради того, чтоб ИЛ заполняла свои страницы подобной ахинеей?
Tags: Оден, графоманы, занимательная филология, критика
Subscribe

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия 10

    Когда-нибудь, на исходе ужасающего сознания ликуя и славя, я воспою благосклонных ко мне ангелов. Этими чисто бьющими молоточками сердца, и…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.25

    Вот же! Услышь, восхитись же трудами первых серпов - человеческий ритм в молчании скованной, слабой годами почвы весенней. Ведь предстоит…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.24

    О эта страсть из ослабевшей глины, нова всегда! Но и в начале, с нею тогда не совладал ни один. Все ж у счастливых заливов возводили мы города и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments