alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Очерки русской культуры Т.1 гл. 98

ТАИНСТВЕННЫЕ ПРИДАТКИ ДИКИНСОН


Словесность русская больна
А. Пушкин

Вот такая публикация попалась на глаза:

https://magazines.gorky.media/nov_yun/2018/6/tainstvennyj-pridatok-emili-dikinson-i-intertekstualnost.html

Григорий Кружков
«Таинственный придаток»: Эмили Дикинсон и интертекстуальность

«Эта статья была написана летом 2018 г. как доклад на Международном Конгрессе переводчиков и обнародована до того, как в номере 4 (2018) «Новой Юности» было опубликовано эссе Татьяны Стамовой «Дикинсон и Шекспир». В наших работах оказались некоторые совпадения, хотя их немного. Надеюсь, что предлагаемая статья дополняет и расширяет аргументацию Т. Стамовой


Понятно, что читатель русский мало образован и для него общеизвестные истины надо переоткрывать снова и снова, но хочется думать, что доклад, прочитанный на Международном конгрессе переводчиков в 2018 году все-таки был рассчитан на цвет литераторов этого жанра - Великую русскую переводческую школу нового поколения и что там сидело хоть несколько человек, слыхавших и о Китсе и о его «Греческой Вазе». Не менее образованных, чем великий поэт Эмили Дикинсон, знавшая о Джоне Китсе, поэте выдающемся. И переводчик должен иметь это в голове, как написано ниже:


«Для его понимания нужно иметь в виду «Оду Греческой Вазе» Джона Китса с ее знаменитой формулой: «Красота есть правда, а правда — красота». В стихотворении мы слышим голос того, который умер за Красоту (то есть поэта или художника), и другого, который умер за Правду (то есть героя), ведущих разговор за могильной чертой, разговор братьев и соратников. Так Дикинсон уравнивает ранг героя и поэта, значение их земного призвания и высокого подвига. Это, с одной стороны, прямая отсылка к тождеству Китса: «beauty is truth, truth beauty», а с другой стороны, дополнение к формуле ее любимого поэта. Переводчик, конечно, должен иметь это в голове.»

Но, увы, не только это. Например, что из двух братьев один был сестра, и никакого дополнения здесь нет, учитывая характерные аллегории Дикинсон, и она даже их обозначает заглавными буквами, чтоб образованные переводчики не пролетели. Однако, всякие теории по поводу конкретного стихотворения имеют смысл тогда, когда в результате получается если не равноценное стихотворение на другом языке, то хотя бы не дайджест для любителей поэзии Кружкова. Ибо Кружков, скорее всего, принадлежит к школе Маршака, а там изгоняют из поэзии все, что может показаться неудобным гонителям и Красавицы, и Героя. Очередные похороны обоих или обеих. Что же именно неудобного в этом стишке по мотивам Д. Китса? Дополнения, так сказать. Сравните.

I died for Beauty - but was scarce
Adjusted in the Tomb
When One who died for Truth, was lain
In an adjoining Room –

Я умерла во имя Красоты ( ибо for по –английски здесь не за, а «во имя», «для Красоты», если буквально . Но с трудом приспосабливалась к Склепу, к Гробнице ( в отличие от grave Tomb нечто приподнятое в прямом и переносном смысле) т.е. здесь дана психологическая характеристика погибшей , и там она неугомонна, как Герой.

Когда тот, кто погиб во имя Истины БЫЛ УЛОЖЕН ( т.е. несколько упирался от вложения) в соседнем пространстве или комнате Пантеона. И что нам сообщает ученый переводчик?

Я умерла за Красоту —
Но только в Гроб легла,
Когда Сосед меня спросил —
За что я умерла —

Это умерла «за Красоту» - потому что была красивой, задолго до Кружкова повторили с десяток дилетантов, но тогда и упомянутое тождество надо описывать так, – А я погиб потому, что я есть Истина. И Кружков мог бы связать Дикинсон с Достоевским (если истина не во Христе, то я с Христом, а не с истиной и сообщить, что парадокс этого высказывания именно в том, что Христос тождественен истине, и подложить его третьим в могилу к этим двум)
Или другими словами, литературу из строфы он изъял, оставив глагольную рифму, а рифмы в этом стишке довольно любопытные и совсем не примитивные, как вся строфа Кружкова.

He questioned softly "Why I failed"?
"For Beauty", I replied -
"And I - for Truth - Themself are One -
We Brethren are", He said –

Он спросил тихо, - Почему я потерпела поражение?
Во имя Красоты, - ответила я -
А я ( погиб) во имя Правды. Мы-одно –
Мы Братство – сказал он.

Естественно, здесь останавливает слово Brethren, собратья (по профессии), чада (в религиозном обращении, братство монастырское) и только одно это слово отсылает к бездне культурологических ассоциаций и к этике Гильдий, и к религиозной подоплеке творчества Дикинсон, и ко многому другому в контексте разговоров о высокий морали, да и тот ответ невпопад погибшей – на вопрос « Почему?» она отвечает чуть парадоксально, будто ее еще пытает Инквизиция, повторив первую фразу.
Но в переводе ситуация резко меняется до неузнаваемости:


«За Красоту», — сказала я,
Осваиваясь с Тьмой —
«А я — за Правду, — он сказал, —
Мы — заодно с тобой» —

Появляется обстоятельная приспособленка –«осваиваясь», а слово « заодно» отсылает не к высокому а, скорее, к шайке разбойников, «заединщиков» . Такое впечатление, что поэт Кружков был прокурором или палачом на суде этих близнецов.

And so, as Kinsmen, met a Night -
We talked between the Rooms -
Until the Moss had reached our lips -
And covered up - Our names –

И вот так, как родичи (kinsman 1) родич Religion and spirituality – религия и духовность подсказывает словарь)
мы встретили Ночь, и беседовали, каждый из своего склепа,
пока мох не дорос до наших губ
и не покрыл наши имена.

Из текста следует, что положение мертвецов выше земли, и мох должен какое-то время, расти до их губ, если конечно он и под землей не растет. Ничего этого Кружков не замечает и сообщает:

Так под Землей, как Брат с Сестрой,
Шептались я и он —
Покуда Мох не тронул губ —
И не укрыл имен —

Однако, последние две строчки выдают профессионала … Но лучше бы поиграл с рифмой names /Rooms , Это т.н. sloppy rhyme, и только лучшие поэты могли ею блеснуть. Получается, что ни по содержанию, ни по форме эти 12 строчек художественной ценности никак не представляют. И к Китсу не отсылают.
Однако, стишок Дикинсон отсылает к одному сонету Шекспира, где речь идет тождественности единичного и двоичного ( twain) , И тут начинается складываться картинка английской культуры и поэзии в своем единстве. От Шекспира до Дикинсон и далее везде.,
Но что там далее?

«Другой пример, не отмеченный критиками, но, на мой взгляд, очевидный, тоже из Китса. Это «Смерть, отопри Врата».

Посмотрим насколько это очевидно…

Let down the bars, O Death!
The tired flocks come in
Whose bleating ceases to repeat,
Whose wandering is done.

Thine is the stillest night,
Thine the securest fold;
Too near thou art for seeking thee,
Too tender to be told.

«Восемь строк, описывающих как бы (! АС) возвращение овец в родной загон. Их встречает нежная ночь-смерть. Эти слова в последней строфе, tender и night (ночь не просто нежная, а «несказанно нежная» — too tender to be told) немедленно будят в памяти хрестоматийно известное: «Tender is the night» — роман Скотта Фицджеральда и строку Китса из «Оды Соловью». Если перечитать эту оду, в ней сразу найдутся строки, послужившие Дикинсон камертоном к ее концовке:

Вот здесь, впотьмах, о смерти я мечтал,
С ней, безмятежной, я хотел уснуть,
И звал, и нежные слова шептал,
Ночным ознобом наполняя грудь.
»


Действительно, всякий знает откуда возникло название романа Фитцджеральда,

But on the viewless wings of Poesy,
Though the dull brain perplexes and retards:
Already with thee! tender is the night,

Однако, из перевода Оды Кружковым или Витковским это не следует никак, ибо у первого есть нежные слова, но нет ночи нежной, видимо оба переводчика нечто свое присочинили, и продолжают врать безбожно. Вот эта строфа у Витковского –

Но прочь! Меня умчали в твой приют
Не леопарды вакховой квадриги, —
Меня крыла Поэзии несут,
Сорвав земного разума вериги, —
Я здесь, я здесь! Крутом царит прохлада,
Луна торжественно взирает с трона
В сопровожденье свиты звездных фей;
Но тёмен сумрак сада;
Лишь ветерок, чуть вея с небосклона,
Доносит отсветы во мрак ветвей.

Никакой «ночь нежна!» и где же переводчик «Ночь нежна» взял название романа? Полагается же цитировать существующий перевод!

И Кружков пишет:

«Естественно возникает идея: чтобы сохранить эту связь по-русски, ввести в перевод, помимо слов «ночь», «смерть» и «нежный», еще и четвертое слово «озноб», присутствующее в русской версии «Оды к Соловью»: «Твоя Овчарня — ночь, / Озноб и тишина…» Тогда в целиком стихотворение будет читаться так»:

Смерть, отопри Врата —
Впусти своих овец!
Скитаньям положи предел,
Усталости — конец.

Твоя Овчарня — Ночь,
Озноб и Тишина —
Невыносимо Ты близка —
Немыслимо нежна.»

Понятно уже, что Кружков постоянно ссылается на собственные лживые «интерпретации», прибегая одному и тому же сомнительному шулерскому приему, сочинить «Мохнатого Шмеля» и объявить его Бабочкой оригинала задним числом , подперев академическими рассуждениями, чарующими непросвещенного читателя. Однако слова нельзя тасовать безнаказанно, ибо получился полный ляпсус «как бы» - слово паразит лексикона люмпен-интеллигенции. Вот что написала Дикинсон:

Опусти перекладины (у входа в загон), о Смерть!
Усталые стада входят,
Чье блеяние ослабло так, что не повторяется,
Чей путь закончен.

Понятно, что стада эти поколения человечества, а Смерть - это Пастух, тождественный Создателю смерти.

Твоя (Смерть т.е.) эта самая тихая ночь,
Твое это самое защищенное стадо,
Ты слишком близко, чтобы искать тебя,
Слишком нежен ( Смерть в англ. мужского рода, в русском - нежна, естественно) чтобы (мне) поведать о том.

Возникает любовная коннотация, звучит горький сарказм. Божественная Смерть приобретает больше чем 3 измерения.

Но из этого подстрочника видно, что никакого отношения к Китсу эти грандиозные стихи отношения не имеют. Тем не менее, теория, даже ложная, подтверждается практикой…

Смерть, отопри Врата —
Впусти своих овец!
Скитаньям положи предел,
Усталости — конец.

Представлен поэтический дайджест, а образ блеющих агнцев божиих поэта не заинтересовал, хотя сам он блеет стихами еле-еле.

Твоя Овчарня — Ночь,
Озноб и Тишина —
Невыносимо Ты близка —
Немыслимо нежна.

Бог с ним с ознобом, но и в этой интерпретации нет никакой «Ночи нежной»! Зато ночь каким–то немыслимо невыносимым образом стала принадлежать Овчарне. Или в Овчарне располагаются все эти поэтические конвульсии – Ночь, Озноб и Тишина, т.е. Овчарня им тождественна, как Истина и Красота, и именно она близка стадам божиим. Или надо ВЫ близки… совершенно безграмотные строчки по запутанности мысли ...

«Поэты часто врут, когда касаются естественных наук..» пишет Кружков, берясь за ассоциации к Шекспиру и представляя в качестве переводов аналогичную ахинею своих «интерпретаций». ( Грамотно –когда (дело) касается, если это не метафора поэтическая) Это смотря какие поэты, лучшие английские поэты со времен Шекспира или Донна никогда не врут, каких бы наук они не касались чистыми руками И зря Кружков сочетает Дикинсон с Донном, там тоже нет никаких ассоциаций, разве что в дурных переводах его же самого из величайшего поэта. А вот переводчики врут постоянно, как можно видеть из подобных публикаций. Осталось добавить, что зря Кружков подмочил величие этого труда ссылкой на публикацию Т. Стамовой о связях Дикинсон и Шекспира, по сравнению с ней сам Кружков – Шекспир поэтического перевода. Можно только себе представить, что она там понаписала, и чему внимал Международный Конгресс. А ведь сколько бабок ушло, небось, на его организацию и оплату передвижений участников этого сборища.
Ибо вот на что он ссылается:
Напечатан мемуар здесь, и было сие прочитано, как доклад на том же Конгрессе Переводчиков

http://magazines.russ.ru/nov_yun/2018/4/dikinson-i-shekspir-pesenka-shuta.html

А это резюме переводчицы, взятое из известного справочника всех русских переводчиков и приличных, и дурных дальше некуда.

ТАТЬЯНА СТАМОВА

Поэт, переводчик англоязычной и итальянской поэзии, детский писатель, член союза писателей Москвы и Гильдии «Мастера перевода». Родилась и живет в Москве. Окончила Институт иностранных языков (МГПИИЯ). Финалист премии «Мастер» (Дж. Леопарди «Бесконечность»). Автор переводных поэтических книг Эмили Дикинсон («Два заката»), Джакомо Леопарди («Бесконечность»). В переводах Т. Стамовой выходили также лирика Чосера, «Самсон-воитель» Дж. Милтона, первый вариант «Бесплодной земли» Т. С. Элиота (всё в серии «Лит. памятники»); в той же серии в 2017 году вышли поэмы «Прелюдия» Вордсворта и «In Memoriam» Теннисона

И вот Стамова пишет:

«Если приглядеться, то у этих двоих можно заметить несколько удивительно ярких общих черт. Во-первых — лексикон. Оба, например, так и сыплют канцеляризмами (часто — терминами, относящимися к коммерции и юриспруденции), причем в сочетании с абстракциями (Время, Вечность, Память, Смерть и т. д.) Откуда эта лексика у Шекспира — понятно (еще в Стратфорде он начал заниматься мелким ростовщичеством, что в отличие от актерства и писательства, давало возможность прокормить семью). А откуда у Эмили? От отца, работавшего казначеем и по совместительству адвокатом и — от Шекспира! (Отсюда же, очевидно, и многочисленные латинизмы). »

Более чем удивительное литературоведение…ибо всякий культурный человек тех времен владел этой лексикой, как и во времена Дикинсон. В отличие от современников Стамовой, вследствие разделения труда. Во – первых это не канцеляризмы,

«Канцеляризм — слово или оборот речи, характерные для стиля деловых бумаг и документов. Aкты, заявления, справки, доверенности и т.п. пишутся с употреблением официальных формул и штампов деловой речи, которые иногда переходят в разговорный и литературный язык. Например: «лесной массив» вместо «лес», «производить поливку» вместо «поливать»,

а метафоры , играющие образами тем военных, юридических, торговых и .т . п. , характерные для всей елизаветинской поэзии.

«Во-вторых, тот и другая обожают словесную игру — каламбуры, оксюмороны, парадоксы, разнообразные перевертыши, неологизмы»

И этот список характеристика той же эпохи.
Что касается парадоксов, то это можно сказать о любой великой поэзии, этим она и отличается от поэзии банальности.

Так что все эти размышления гроша ломаного не стоят. Но поэт мыслит дальше:

«А теперь самое главное — то, обо что однажды споткнулась и с чего начала эти заметки. Итак, Эмили несколько раз упоминает и цитирует Шекспира в своих письмах к друзьям и родным. Но этого мало. Я заметила, что она сплошь и рядом перекликается с ним в своих стихах! Так же, как цитирует в них Библию. Ведь и то, и другое (и Библия, и Шекспир) это ее воздух — почти как воздух ее сада. Пишет, как дышит. Часто использует его словосочетания: у Ш. gentle thieve (милый вор), у Д. — Sweet Pirate of the heart; у Ш. — quick bright things (быстрые побрякушки), у Д. — bright tragic thing (трагическая побрякушка слава); у него golden lads and girls, у нее — Yellow boys and girls и т. д

Проблема здесь в том что из 3 примеров один ошибочный – не быстрые побрякушки и не побрякушки, поскольку скорее всего речь о живых, насыщенных цветах , красках, а не первые попавшиеся слова в словаре…

(the quick) ; живые (о людях) the quick and the dead — живые и мёртвые

«Иногда шекспировский афоризм для нее как трут или спичка, от которых вспыхивает собственное, в высшей степени оригинальное стихотворение. Итак, начнем перекличку:» пишет исследователь

Шекспир: When most I wink, then do mine eyes best see. (Смежая веки, зорче я стократ).
Дикинсон: What I see not I better see. (Невидимое мне видней)

Это верно, но не «смежая» , а мигая или даже подмигивая ( и тогда лучше вижу) это тот самый каламбур…

Шекспир: Within thy own bud buriest your content. (Себя в бутоне прячешь).
Дикинсон: I hide myself within my flower. (Я спряталась в моем цветке).

И это верно, но не совсем:

Шекспир пишет – В бутоне своем ты хоронишь свою суть. ( возможен эротический подтекст)
a Дикинсон – я прячу себя в своем цветке. ( эротика тут невозможна)

А вот это уже за уши притянуто полностью:

Шекспир: Lord, we know what we are but know not what we may be. (Мы знаем, кто мы есть — не знаем, кем можем стать).
Дикинсон: We never know how high we are/ Till we are asked to rise. (Нам собственный неведом рост, / Но встать придет пора…)

Дикинсон пишет совершенно другое – Мы никогда не узнаем как мы высоки, пока нас не попросят восстать. Видимо переводчица себя процитировала задним числом

«Таких примеров я нашла множество…» пишет она , но можно найти у нее такое же множество лапши на уши просвещенного читателя подобных исследований.

Например:

«А знаменитое стихотворение Эмили «Я умерла за красоту» (№449), где под двумя соседними гробовыми плитами происходит разговор о правде и красоте, по-моему, зажглось от шекспировского четырнадцатого сонета, а точнее от его последних строчек: «Умрешь ты, и под гробовой плитою / Исчезнет правда вместе с красотою» (пер. С. Маршака).»

Скорее всего, Дикинсон Маршака не читала, как и Маршак Шекспира. Ибо Шекспир писал нечто другое в 14 сонете, а именно -

….And, constant stars, in them I read such art
As truth and beauty shall together thrive,
If from thyself, to store thou wouldst convert;
Or else of thee this I prognosticate:
Thy end is truth's and beauty's doom and date.

Приведем подстрочник , ибо адекватного перевода этого сонета еще не существует.

…И, вечные звезды, ( глаза адресата по метафоре) в них я вижу подобное искусство,
В нем истина и красота процветут,
Если из себя, чтоб сохранить себя, ты обратишься. ( причем , в смысле поменяешь веру, хотя, скорее всего, речь идет не о религии, а о приличном поведении адресата , тема первых сонетов, как известно, т.е. изменишь себя ревностно)
Иначе я предсказываю тебе,
Что твой конец есть гибель истины и красоты, и то обречено роком и имеет срок( что, вероятно, Шекспир определил с помощью астрологии, естественное псевдонаучное мышление его эпохи).

Как видно, здесь нет утверждения о тождественности истины и красоты, но и нет романтической гробовой плиты и утверждения, что правда и красота ходят парой или исчезновение красоты ведет к смерти истины, как двусмысленно пишет Маршак, не замечая амфиболию у себя в сонете. Поскольку «вместе» может быть одновременно или следом. В любом случае, тут нет мысли о тождественности Истины и Красоты, как у Дикинсон, которая читала в данном случае не Шекспира, а Китса, а именно «Греческую Вазу» его, где это открытие и сделано, правда Дикинсон уложилась в коротких стихах и гораздо выразительней, чем главный для нее поэт, о котором сама же Стамова пишет в мемуаре:

«На вопрос друга и «наставника» Томаса Хиггинсона о ее чтении, Эмили ответила: «Из поэтов у меня есть Китс и г-н и г-жа Браунинг».

Оставляя в стороне остальные удивительные открытия переводчицы, посмотрим, что получилось в результате подобного литературоведения.

Я умерла за красоту —
Он жизнь отдал за правду.
И вот лежим — плита к плите:
Нас положили рядом.

Рифма крайне уродливая для ассонансной, но уже смешно – эти две плиты при жизни. И глупейшее уточнение – рядом, сказалa же уже «плита к плите»

«За что?» — он вымолвил едва.
«За Красоту», — сказала.
«Меня — за Правду. Значит, мы —
Родня — уже немало…»

Умилительно это – едва. И это равный борцу за Красоту Герой , издыхающий в переводе… Родня – это может быть и свекор с невесткой. Чего же больше?

И как родные мы в ночи
Шептались между плит.
Но мох коснулся наших губ.
Забыта. — И забыт.

И тут родные мертвецы покидают подплитное посмертное существование и переползают в щель меж плитами, что твои тараканы. И потрясающая финальная строфа феноменальной графоманки. О тождественности Красоты и Истины речи тут нет. Они принципиально и назло Китсу и Дикинсон разлучены навечно. Хоть за Шекспиром следуй, хоть за Китсом…
Tags: Дикинсон, Очерки о русской культуре, занимательная филология
Subscribe

  • Из Тимотеуша Карповича

    Расписание езды Расписали езду по коням и людям потом по коням и седлам потом по людям и шлемам потом по бабке крупу и по…

  • Р. Уилбер Веранда

    De la vaporisation et de la centralisation du Moi. Tout est l à. - Baudelaire Мы ели со склонами неба за нашими плечами…

  • Э. Хект Тарантул или танец смерти

    Во время чумы ушел в себя я. В доме было время дымовых завес Супротив инфекции. Ухмылялся мосол бытия, Как, не жалея словес, Добрый…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments