alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Имперские мотивы в поэзии Киплинга и Симонова или Литания Любви к поэзии.

Если сравнивать Британский Империализм и Империализм советский, то лучше всего это делать, глядя на поэзию Киплинга и Симонова. Конечно, все знают, что, несмотря на расстрел сипаев, которых привязывали к стволам пушек, образованные индусы и по сей день владеют английским языком, хотя это не второй государственный язык, а вот в разбежавшихся республиках бывшей Империи новое поколение русского языка знать не желает. Симонова часто называют - русский Киплинг, но скорее всего он подделка, фейк, хотя, действительно, сделал не мало для популяризации великого английского поэта, перепутав Империи, сводя не сводимое - Восток и Запад, как мечтал сам Киплинг. А вот что случилось с любовной лирикой Киплинга? Анализ ее тоже дает простор для размышлений о «стенках прощания» ( см . ниже) культур и неотвратимости истории и чувств. Пожалуй, наиболее уместно для подобного анализа стихотворение Киплинга «Литания влюбленных».

https://www.poetryloverspage.com/poets/kipling/lovers_litany.html.

Существует, помимо Симоновского, еще вариант В. Бетаки . Оба варианта уже анализировали здесь - https://www.vilavi.ru/pod/040611/040611.shtml и хвалили , особенно убедительно говорит о качестве этих текстов то, что их уже поют барды у костров. Но барды народ невзыскательный.

Попробуем разобраться, хороши ли они. Начнем с того, что Вера, Надежда и Любовь – три христианские добродетели и тогда Киплинг пишет -

Серые глаза – сырой причал,
Приближающийся дождь и текут слезы,
Когда пароход уходит в море
В разлучающем шторме восклицаний.
Пой, ибо Вера и Надежда высоки (- е ценности) -
Нет другой истины кроме тебя и меня.
Пой Литанию любви
Любовь, как наша, не умирает.

Тут следует обратить внимание на изысканную систему рифмовки у Киплинга, но не до жиру…

Перечисленные атрибуты расставания, видимо, то, что лир герой видит в серых глазах. И вынесенное в заголовок слово Литания дает ключ к прочтению. По определению - Литания это «лат. litania от греческого греч. λιτή, означающее «молитва» или «просьба» — в христианстве молитва, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний. Литании могут адресоваться к Христу, Деве Марии или святым». В нашем случае – к четырем девам Мариям или четырем святым для лир. героя женщинам. Или другими словами, это не совсем любовная лирика, а образец отнюдь не романтической поэзии. Симонову все это неизвестно, да и он полагает, что 4 строчки в строфах лишние, и тогда можно написать свой стишок, приписав его всемирному авторитету, ограничиваясь перечислением атрибутов привычной ему серости ширпотреба, дайджест Киплинга.

Серые глаза — рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

В. Бетаки оригинал все – таки читал и даже рефреном не пренебрег. Но, влазя в размер без мыла, задал много загадок.

Серые глаза… И вот —
Доски мокрого причала…
Дождь ли? Слёзы ли? Прощанье.
И отходит пароход.
Нашей юности года…
Вера и Надежда? Да —
Пой молитву всех влюблённых:

Что значит – вот? Что значит – да? Как одно следует из другого? Что за глупая многозначительность? И банальность про «нашей юности года»? Вродe он уже для бардов текст пишет. Неужели дождь от слез нельзя отличить, зачем спрашивать?

Черные глаза – дрожащий киль,
Молочная пена слева и справа.
Вышептанная беседа у руля
В прекрасной тропической ночи.
Крест, ведущий в Южном Небе
Звезды, которые мечутся в небе
Слышат Литанию любви.
Любовь, как наша, не умирает.

Крест здесь конечно созвездие, но тоже намекает, что Любовь здесь в традициях английской поэзии, той ее ветки, где мысли важнее чувств.
Достаточно сообразить, что здесь символизируют неспокойные звезды, заслышавшие эту Литанию. А в какой традиции пишет Симонов?

Чёрные глаза — жара,
В море сонных звёзд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.

Надо надеяться, что или палубу только помыли или выброшенные за борт целуются, отражаясь в воде. Чепуха одни словом, неумение выписать образ. А что Бетаки?

Чёрные глаза… Молчи!
Шёпот у штурвала длится,
Пена вдоль бортов струится
В блеск тропической ночи.
Южный Крест прозрачней льда,
Снова падает звезда.
Вот молитва всех влюблённых:
Любим? Значит навсегда

Простим неграмотность поэту, сокрытый двигатель его - «струится в блеск» и эти многозначительные многоточия … тут бы Бетаки и замолчать, раз не смог найти рифму к ночи, но он продолжает «переводить» Киплинга. Остается вопрос, как из слова «Любим» следует – навсегда ? Что значит это «значит»?

А что там у Киплинга с третьей парой глаз?

Карие глаза – пыльная равнина
В трещинах и высушенная в жаре июня,
Летящая подкова и натянутый повод,
Сердца выстукивают древний ритм,
Кони несутся бок о бок,
Время ответить, как встарь,
Литанией влюбленных
Любовь, как наша, не умирает.

Обладательница их чуть ли не амазонка, вот это характер! Война перенесена с моря на сушу. Веет чем то языческим.

Симонов зачем –то переставляет строфы, впрочем, оригинал он не читал, так что проблемы композиции ему до лампочки и получается такое:

Карие глаза — песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полёта.

Ну, от песка в глазах глаза слезятся и не до стихов, Однако и этот поэт грамоте не обучен - «вся скачка» это нонсенс, даже если она полетит.

А что придумал Бетаки?

Карие глаза — простор,
Степь, бок о бок мчатся кони,
И сердцам в старинном тоне
Вторит топот эхом гор…
И натянута узда,
И в ушах звучит тогда
Вновь молитва всех влюблённых:
Любим? Значит навсегда!

Если исключить «старинный тон» и неуместную аллитерацию с топотом коней, который сравнивается с топотом сердец, то Бетаки в этой строфе старался…

Синие глаза- Холмы Симлы
В серебре лунного инея,
Требуют вальса, который волнует.
Затихают и отзываются эхом у Бенмора,
«Мэйбл», «Офицеры», «Прощай»,
Роскошь, вино, колдовство
В искренности моей души.
Любовь, как наша, не умирает.

Бенмор здесь - сады в пригороде Йоханнесбурга, отсылка к бурской войне. Симонов тоже о ней писал, в стишке - ДОБРОВОЛЬНО «ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ»»,
Где ухитрился сделать на Киплинга поэтический донос.

А Империя любви Киплинга простирается от холмов Пакистана до Южной Африки.

Синие глаза — луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.

Симонов естественно не отсылает никуда, где солдат мог бы предаться романтике, даже к последней испанской войне с фашистами, но стена прощания - метафора крайне дурная, отсылая то ли к Стене Плача, то ли к Кремлевской стене , уподобленных вальсу или кирпичным глазам. Даже Бетаки худо –бедно справляется со строфой, набив ее бессмысленными образами гущи переводческой тьмы бабьего индийского лета , перепутав все континенты.

Синие глаза… Холмы
Серебрятся лунным светом,
И дрожит индийским летом
Вальс, манящий в гущу тьмы.
— Офицеры… Мейбл… Когда?
Колдовство, вино, молчанье,
Эта искренность признанья —
Любим? Значит навсегда!


И легкомысленный финал у Киплинга:

Девицы, будьте милосердны,
Пожалейте меня несчастного,
Четырежды я в долгу у Купидона –
Четырежды банкрот.
Но, несмотря на мое несчастье
Девица некая ублажила меня,
44 раза воспою я-
«Любовь, как наша, не умрет».

Упоминание Купидона отсылает, если не прямо к Катуллу или к Геррику, то, по крайней мере, к истокам Британской культуры, к ее Римскому периоду в качестве колонии империи, хотя в первых строфах еще были христианские коннотации. И тогда возникает образ долгого пути к этой девице с остановкой в языческом Возрождении.

Симонов ограничивается лапидарной и вздорной моралью, хотя вообще неясно, за что тут эти глаза можно осуждать.

Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, чёрных.

Наверно вспомнил другого перевранного им Киплинга :

https://alsit25.livejournal.com/1176.html

Бетаки же даже каламбура с цифрами не упустил, помня о сорока тысячах братьев Гамлетовской метафоры,

Да… Но жизнь взглянула хмуро,
Сжальтесь надо мной: ведь вот —
Весь в долгах перед Амуром
Я — четырежды банкрот!
И моя ли в том вина?
Если б снова хоть одна
Улыбнулась благосклонно,
Я бы сорок раз тогда
Спел молитву всех влюблённых:
Любим? Значит навсегда.

Однако только совершенно глухой к слову поэт может срифмовать хмуро/Амура , да еще в подобном контексте ( На границе тучи ходят хмуро, Край суровый тишиной объят. У высоких берегов Амура Часовые Родины стоят).

И что же мы имеем с этих поэтических гусей?

В сущности, надо отдать должное К. Симонову, он представил не перевод, даже вольный, а собственные стихи, и он, по крайней мере, последователен, как и когда слямзил «Жди Меня» у какого-то белогвардейца. Как Шолохов – Тихий Дон, дописанный, скорее всего, коллективом авторов под руководством Серафимовича, приложившего руку и к «Как закалялась сталь». – бригадный подряд, обобществление жен литературы. С другой стороны, сам по себе литературный плагиат сюжета вполне законное явление - Горациевский Памятник Пушкина, Пилигримы, которых Бродский слямзил у Лохвицкой, Дунаевский и Гершвин, Бэкон, заимствующий у Веласкеса итд, итп. Но в этих случаях не обезличенные художники не подписывали свои произведения, явно имеющие высокую художественную ценность, чужим именем! В нашем же примере Симоновских аннексий чужого творчества , все тот же случай Мохнатого Шмеля «Киплинга», который превратился в разбитной цыганский романс, спасенный только замечательной музыкой, приставленной к дурному тексту. Ибо сам по себе данный текст Симонова никакой художественной ценности не имеет, в отличие от стихотворения «Жди Меня» и особенно в соответствующем контексте времени написания, по сути, тоже в контексте имперском. Но дурна и версия Бетаки, честно претендующая на статус перевода.

Ну, хорошо, все это дела давно минувших дней, Симонов - певец советского империализма, а Бетаки много лет был автором радио «Свобода», борцом с этим империализмом. К тому же, сейчас радио «Свобода» поет иной империализм – империализм тотальной демократизации, Глобализацию, мечтая, как и Киплинг, свести Восток с Западом во имя Вечного Мира, и потому те уже готовы к войне. Британия сама стала колонией Евросоюза, ест карри и тандури вместо классической овсянки и тамошние английские поэтические непокорные дурному слову сипаи разучились писать стихи.
Но что может предложить миру русская культура после распада Империи и на пути ее реставрации огнем и мечом до самого Ганга или середины Днепра?

И вот появляется новая «интерпретация» этого стихотворения, на этот раз ее представляет сетевой автор А. Флоря, то ли уездный телеграфист, то ли виртуальная барышня филологических наук где – нибудь в Мухосранске. Посвятив свое творение Симонову, и сопроводив его такой ремаркой - «Лучше гениального перевода К. Симонова это сделать невозможно, однако и я попытался внести свои оттенки, идя по его следам».
Вот этот опус:

Константину Симонову

Серые глаза – печаль.
Слезы. Дождь. Гудок. Вниманье!
Крик прощальный. И причал,
Исчезающий в тумане.
Сердца попусту не рви
И особыми словами
Пой Литанию Любви:
"Наша нежность вечно с нами".

Черные глаза – мечта.
Волны. Качка килевая.
Звезды Южного Креста
Светят, всем повелевая.
Шепот. Кругом голова.
В небесах алмазов пламя.
И Литании слова:
"Наша нежность вечно с нами"

Карие глаза – июнь.
Пыль над степью. Зной суровый.
Ликование и юнь.
Первобытной страсти зовы.
Скачка. Трепет и кураж.
Нас охота захватила.
А Литания – всё та ж:
"Нежность наша – до могилы".

Синие глаза – лучи
Лунные. Игрою света
Наподобие парчи
Симла в серебро одета.
В вальсе кружим визави,
Зачарованы объятьем.
И Литания Любви
В сердце: "Нежность не утратим".

Неужели это крах?
Разорен я безвозвратно?
У Амура в должниках
Я теперь четырехкратно!
Девы, я поверю вам:
Не была любовь пустою!
За нее сто раз воздам
Гимном четырем цветам:
Нежность их навек со мною.


Похоже на кавалерийский наскок на поэзию. Отрывистый лай поэтических псов, выпущенных на Киплинга с «особыми»(!) словами и «пустой» любовью. Этакий Диккенсовский Альфред Джингль, в своей речи часто пропускающий артикли, раздражая грамотных джентльменов. Полный крах поэтической юни и нюни версификации.

В голову закрадывается ужасная мысль, может британцы были правы, привязывая сипаев к жерлам пушек?
Tags: Киплинг, занимательная филология, критика
Subscribe

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею I.XVII

    Ниже отцов, что лежат смущены, ниже всех прочих, корень невидимый этой страны, тайный источник. Рыцаря шлем, и охоты горн, речь стариков пополудни,…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XVI

    Зачем, ты, друг мой, одинок подчас… Намеками, словами создаем мы, и исподволь, наш мир знакомый, возможно слабую, опаснейшую часть.…

  • Р. М . Рильке Дуинская элегия III

    Один поет возлюбленную. Другой, увы, этот бог крови с потаенной виной. Кого узнаешь и издалека, этот юный любовник, что он творит, знает только…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments