alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Categories:

У. Х. Оден Кайрос и Логос

I

Вкруг них риторикой гудело время,
Предметы, запах познанного мира,
Где разум чтил этический порядок,
А всякий неудачный был им проклят;
И в центре, где была к себе любовь,
Сам император, кто страшился смерти.

В стихах прелестных воинский порядок,
Их одержимость возложив на время,
Плоть осаждая и рогатую любовь,
И озадачив всех атлетов мира,
Те мальчики другой боялись Смерти,
Ей одержимый временем – суть проклят.

Им пела ночь подземную любовь,
Разрушившую весь дневной порядок,
Но слаб им довод этакий для смерти,
И яблоне, не измерявшей время,
Вкусить плод должно, что еще не проклят,
Цена услад их – суть отказ от мира.

Сдружившись плотью с именами смерти,
Как псы, они ценили лишь любовь
К хозяевам порочным, кто не проклят,
Пришедших в умирающий порядок;
А вне цивилизованного мира
Ждал варвар, чтоб его настало время.

Их притязаний блеск уже был проклят,
Чтоб лес прельстить и в нем посеять смерти,
Учась на акведуках, гибель мира
В них явлена была, когда любовь,
Как дерзкий метеор, упав во Время,
Сошла, чтоб вечно соблюдать порядок.

И брошенные комья в почву мира -
Прекрасный, верящий, тот, кто не проклят,
Явились сами, и заполнив время,
Противясь произвольным фактам смерти,
Как вероятность навести порядок,
И одолеть определенность - их любовь.

И никогда другой мир не был проклят,
А время ненавистно - пели их до смерти:
«Даждь, Ты, кто страждешь, им любовь, порядок.

II

Стал сон ее уже подобен слову:
Единорог всем возвестил – «Дитя».
Поцеловала кукол всех она.
Ей розы верные обняв в саду,
Прости, сказала, материнский дом,
И, крадучись, ушла в молчащий лес.

Казалось, что удачлива она,
Шла по камням, не прибегавшим к слову.
И воробьи дрались ей обустроить дом,
И ветр бури усмирял, чтоб шло дитя,
К другим, пришедшим в материнский лес,
Где дети будут чтить ее в саду.

Она забыла, что не это дом,
Где выросла единственной она,
Могла велеть кусту, чтоб обратился в лес.
И кукол удивить тропою к слову,
И притвориться матерью в саду,
И быть ей важной, как ее дитя.

Носясь, как воробей, влетевший в лес,
Сбирала камни, говоря - «Мой Дом»,
И роз дички звала «Мой Сад» в саду,
Где искушала ветр греховностью она,
С собой, как с куклой, речь вела, дитя,
Чья мать-волшебница привычна к Слову.

Поверила земле, что будет жить в саду,
Пока все дети, кто пришел в тот лес
Не перестали думать, что она дитя;
И розы осуждали неопрятный дом,
И воробьи ее упоминали к слову,
И ветер пел – Совсем не мать она!

Устрашена, как грешное дитя,
Она ругала розы, жившие в саду,
И ветр прокляла, прибегнув к слову,
Потом, обиженный, как кукла, в лес
Ушел единорог, совсем одна она,
И воробьи вернулись в отчий дом.

И лес покрыл, разросшись, все в саду.
Как все, она утратила свой дом,
А Слову - холить мать. Свое дитя.

III
Когда б он смог назвать отца ничто,
То не смогли б решить его судьбу-
Он разбудил зарю вербальной правды,
С ней шел ко сну, сам просыпался там,
И годы чтения вотще прошли, глаза
Уперлись в вес и контуры земли.

Пассивный только прародитель правды:
Ждут грубые поверхности ничто,
Чтобы свершили суд его глаза,
И девушки, как милого, судьбу,
И материнство - отпрысков земли.
Отцовство знаний отступило там.

Заметишь, если не солгут глаза,
Тень языка лежит на теле правды:
Отцом себя он видел всей земли,
При немоте двусмысленной ничто,
Того, что он хотел объединить там,
Он призван был страдать за их судьбу.

И следует нам чтить завет земли,
К ней по-собачьи устремив глаза:
Позор, любовь и смерть предречены там,
Ее случайность - озаренье правды;
Не мог он породить свою судьбу—
Решает слово этого ничто.

И должно нам решить, чего нет там,
Где есть болезнь, ничто: все у земли
Что было - вызов победить судьбу,
В отцовских снах, где тоже есть глаза
У стен, во снах греха, в стихах ничто,
Что не впускает вероятность правды.

Он ждал, конечно, не свою судьбу:
Все это осмотрев, он обнаружил там
Подобья слабые, взамен ничто,
Бесспорные, взамен его земли —
Творенья без отца, взамен всей правды
Согласия счастливого, свои глаза.

Изгнанника глаза смотрели на себя,
Тоскуя об Отце там, и земле ничто,
И где судьбу вела дорога правды.


IV
Корона, замок, все исчезли на пути,
Фонтан исполнен полного молчанья;
К какому царству по вине событий
Взбираться по ступеням наших жизней?
Мы пленники несдержанных пространств,
Назначенных безудержным смятеньем.

Зачем нам плач еще до всех событий,
Вернуть бы то, что отнято в пути;
О, акробаты радостных пространств
О, песни царственные жен молчанья,
Теперь искусство вы, полны смятеньем;
Мы в ссоре с нашим отбываньем жизней.

Порядок макрокосмоса пространств,
Их показной покой глухих событий,
Не озабочен наших душ смятеньем,
Наш внутренний режим не их пути;
Субатомный залив за брегом жизней
Взирает на безбрежность их молчанья.

Мы ль те цари, мостившие смятенье,
С брадами боги, пастыри пространств,
Вливали ль золото мы в глотки жизней?
Где те пути истории, венец событий?
И вянут лавр и речь, то путь молчанья,
Оракулов и нимф нет на пути.

Хлад пустоты лишь эхо наших жизней:
«А мы твое сознание, смятенье,
Творцы болезненной вдовы молчанья,
Сирот обезоруженных пространств,
Отбросы времени оставив на пути,
Без права на рождение событий».

Упрека благо! Довод, что молчанья,
Как и проклятия - кануны жизней.
Мы не потеряны, мы только на пути,
Мы авторы и власти всех смятений
Мы обещание зародышей событий
И сами мы - условие пространств.

Путь - жизней флора на пути событий
Но без смятений на пути беспутном
Чрез все молчанья, и чрез мир пространств.

Оригинал:
https://www.poemhunter.com/poem/kairos-and-logos/
Примечания:
Выдержка из «Комментариев к У. Одену» (H. Auden. A Commentary. Princeton University Press, 1998. P. 389–390).
Кайрос и Логос это концепции протестантской теологии. Логос отсылает к Творцу сущего – Слову согласно Иоанну и как продолжению творения – воскрешению Иисуса
(1:14 И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца )
Кайрос « Тонкое языковое чутье заставило греков обозначить хронос, «формальное время», словом, отличным от кайрос, «подлинное время», момент, исполненный содержания и смысла» см здесь : П. Тиллих « Истолкования Истории» http://www.bim-bad.ru/docs/paul_tillich.pdf
Тогда четыре сестины Одена намечают различные исторические аспекты откровения истины и неспособность человека прикоснуться к ней. Первая сестина описывает раннее христианство в Римской Империи, где последняя строчка, это вариация цитаты Е.М Форстера из Якопоне да Тоди. Вторая- история христианства с типичными образами Рильке : единорога ( Логоса) , дитяти ( вера), роз ( истина), лес ( история) , куклы ( человечество) итд. Третья – представляет отношения между языком и истиной в терминах Рильковской Dinge – Вещь. (Нечто или Ничто до Слова. Вещь в Себе - Прим переводчика). Четвертая сестина описывает результаты истории человечества – ощущение упущенных возможностей и скорби о Боге, его покинувшего.
Tags: Оден, переводы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments