alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Categories:

Хаим Плуцик Горацио 3 В Фортнесском замке

Жаворонок у Врат Небесных

Но хватит этого! Ах, Гамлет, ты умен,
Преступник опытный, скрывавший преступленья
И путая гонителей своих. Убийцы запах
Имеет свойство приставать к убийце,
И заставляет медлить, а в конце сбивая с толку.
И пусть по этой комнате ты ходишь,
И ищешь выход, но не можешь выйти в эту дверь
Пускай и широко открыта, за нею тень стоит, слуга,
Которому знать не дано, что он тюремщик твой,
Но ждет он с наслажденьем. Вернись, затравленный, к столу
И к стулу, и к бумаге, к ручке и чернилам,
Которые клеймят побег и преступленье.
Ведь здесь описаны твои шаги, как Гамлета убил ты –
Иль скажем так – убит давным - давно,
Твоих друзей доподлинным деяньем,
И красномордый конюх, Карл и прочие, пока
Ты наблюдал, желая неохотно
Чтоб надоевшие друзья, в конце концов убрались.
Да и теперь, когда к затменью близки часы, похорони
Труп принца или же найди ему могилу глубже.
Чтоб смрад не разлагал минуты пробужденья,
Иль просто прогони его, очистив сновиденья угрызений.

И нужды нет листать в следах когтей страницы,
Перебирая лабиринт моих раздумий,
Чтобы узнать, что я в трудах полночных
Стал представителем, слугой моих врагов,
От них воспринял, способнейший из подопечных
Их совершенное, прекраснейшеe зло. И часто
Часы шли за часами, я же ловушку слов неутомимо прял,
Знакомых вроде бы, и трогавших воспоминанья.
Конечно, на пути встречались мне лжецы
Которые их первыми произносили, я стал их обезьяной.
Метаморфозы, которые предполагает человек достичь
Будут достигнуты, но не превысят амплитуды
Пределов самого себя, который им хозяин.
А Гамлета слова мир целый кружат, когда слова Горацио убоги,
Но и прибавив к ним всех дураков, которых слушал он
В его дурной, беспутной жизни. В их защиту
Его пронзительные выпады случались. И чужак,
Который вдруг прочет мои труды без подготовки
Вполне возможно сможет заключить,
Что я был Гамлету озлобленным врагом. И если
Мои изобличенья зависимы, фигуры речи только
Пустой риторики, коварный силлогизм адвоката,
Который выстроить сумел отличную защиту,
Ложный удар, и к общему приправу,
Пролог к атаке - где они теперь,
Слова без оговорок, и без риторики сужденья фактов
И истины, где эти все защиты и атаки?
И если семьдесят безмолвных лет пришли к концу
И вот он я, изобличавший принца,
Когда я славить должен был его. И в возрасте Мафусаила?
Но не сегодня, да и никогда за эти все потерянные годы
Разве сказать я смог, что было в этом самом принце,
Что так меня к нему тянуло, что призрак делало его
Столь дорогим. Возможно, в глубине моей души
Столь лицемерной, его я ненавидел, особенно когда
Лишился дара речи, и крыть его хотел последними словами.
Ну, нет! Хоть слово другу! Грош нищему подай!
Зверю полей хотя б ошметок мяса,
Или же чудищу морей! Где он сейчас?
Все потому что спал я, Господи мой боже, и предавал.
Теперь за рыбой он охотится в глубинах океана,
Или становится с его ужасной мощью пятью зверьми,
Кто сторожат разъятую руину короля, кто звался – Кроткий,
Пока часы травили миг отчаянья.
Он иногда берет в оруженосцы деревца, и травы
По слухам соглядатаи ему. И мыши, говорят, его шпионы.
Но есть другие дерева, которых Клык купил, другие звери,
Скалы и птицы, и насекомые, и люди.
Война мерцает впереди, как неожиданное пламя
На высохших полях, то здесь, то там взрываясь,
По всей земле, на небесах и в море, когда идет он
С мечом воздетым и под мрачными волнами.
Так раненное сердце подбивает сумму,
И мир потерян, тем не мене. Две горсти королей ,
Десяток их уже в руках Господних,
Кто держит королей в своих руках. И первый - Гамлет
( Мне надо бы сказать принц Кроткий), а потом и Клавдий –
Но эти два не в счет – а следом, кто чтил меня –
И Фортинбрасы первый и второй, и Джон, который
Позднее умер в Палестине, и этот Петр Рыжий,
И Яков, правивший не больше года, и с тем же именем король,
Тот, кто епископов потряс, желанье изъявив
Быть похороненным в огромной винной бочке,
И Вулфстан, затевавший гонки, и который пал
Столкнувшись с пушкой шведской. И господин мой
Александр, кто правит ныне, по божьему соизволенью –
Десятку королей служил я, не утруждаясь и, скорее, по сужденью.
Благодаренье богу, маленькая Дания за человеческую жизнь
Сподобилась на многих королей. Все коронованы законно.
Для них трудился я, мне в помощь был великий царь Христос,
И все же, некоронованный король, мой милый Гамлет,
Теперь лежащий в склепе Эльсинора,
Уже все милости обрел, но ждет ловчее плату –
Суд человеческий и справедливость. Я же
Пожертвовав женою и ребенком, и даже Иисусом иногда,
Я призраку служу, за хладную кровать вельможи,
И власть, которою король дает министру своему,
Который, впрочем, более почетен, чем достоин,
Не только для трудов во благо, но чтобы говорить с властями
И если не в деяниях сегодня, для того чтоб
Стереть прошедшее и выправить несправедливость.
История лежит в архивах, и вычещена тщательно метлой,
И книга прочтена и позабыта.
Как мне отметить медленное разрушенье,
Которым время отмечает или же в мозгах людей
Находится пьянчуга этот? В потоке льда
Священного срастанья лет, ледник норвежский
Сносит дома, основы сотрясает,
Вздымает и корежит стены, так что возможно окнам
Глядеть на горы рядом и на вечно старый дом
По странной прихоти одновременно новый.
Когда кулак сжимается, трещат и рвутся рамы.
Порог глядит на дол, а жители долины
Сереют под везде летящей пылью,
Встречая призрак им давно знакомый.
Поток вздымается, подходит к двери и карнизу,
Оставив балку для мемориала и кургана,
Намек на холмик, и потом забвенье и забвенье.
И все уносится рекой жестокой.
И вот в последние мгновенья, с последними словами
Свеча мятется, отражая мою душу, я встаю
Беру накидку у слуги, и следую за ним,
За факелом его спиралями тропинок к замку,
Чтобы испить ночной, спокойный воздух.
Я затаил дыхание, и полная луна лучами
Миропомазала горгульи и перила
У балюстрады, в месте мне известном,
У внешних стен дворца – Бернардо!
Ты там стоишь, пока мы ожидаем полночный звон –
И там мы говорим о страшных деяньях дня!
И Гамлет, ты та тень, когда отцовский призрак
Вдруг появляется, вы удаляетесь к стене отвесной
Чтоб посоветоваться скрытно.
Парк за стеной под лунным светом благотворен,
Отбрасывали тени далеко деревья,
Ибо луна клонилась к горизонту. Кто объяснит, какое сердце
Вберет легко в себя недолговечность блага?
Или отыщет робкую весну, источник счастья?
И, птица, хоть милосердие твое не слышал поначалу,
Но ночь от пенья твоего намного стала благозвучней,
Ибо и в первой ноте красота иных звучала —
Фиалка, балансируя на грани восхожденья.
Ты пел в тени недолго у ступенек,
Как будто бы себе, потом взлетел над сценой
На жёрдочку иную и во мраке пел там,
И, обогнув луну, взлетел к высотам,
И снова пел, когда из леса олень огромный появился,
С ветвистыми рогами, приблизился под лунным светом
И осмотрелся, как король, потом исчез во мраке.
Когда я подходил к ступеням, моей руки коснулась птица.
Tags: Хаим Плуцик, переводы
Subscribe

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XII

    Восславим Дух, связать он может нас; в метафорах суть наше бытование. В реальном дне, храня молчание, Неспешно пролетает час. Не понимая…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею XI

    Взгляни на небо. Разве не «Наездник», созвездие, оставив след с высот, земная гордость? И второй там есть ли - его и гонит, и…

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия II

    Каждый ангел ужасен. И все ж, горе мне, увы, пою вас, смертоносные птицы души, познав вас. Где вы дни Тобия, когда самый лучистый из вас стоял на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments