alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Categories:

Хаим Плуцик Горацио 3 В Фортнесском замке

За пределами Скифии

Слышать моего пастуха, это словно
Слушать философа чуждой секты,
Который описывает родину на дальней границе Скифии,
Около входа в ад, видеть поле боя,
Окаймлённое горами, лежащими между горизонтами.
С мятущимися двусмысленными знаменами, сбитое с толку
Закоулками и поворотами, когда воин крадется
И вдруг сталкивается лицом к лицу с самим собой - или
С тем, кого покажет ему зеркало в сумерках, и не колеблясь,
Друг или враг, не предлагает выбора,
Но вскакивает и разит, и, тычась у трупа,
Продолжает взбираться по кривым ступеням, минуя сотни дверей,
Коридоров, аллей, туннелей и безумных комнат
Кривых или вверх ногами, с окнами
Для людей, которые ходят по потолку,
Они дерутся ночью и дерутся во мраке,
Они дерутся во сне, но больше в мечтах,
И, когда знамя меняется, я вижу, как они разбегаются,
Перегруппировываются - как в шахматах
Фигуры, по капризу или неизвестному игрокам закону,
Вдруг меняют цвет, слон становится ладьей,
Они маневрируют искусно, чтобы защитить короля
Или грозят врагу, и сами могут вмиг
Ему врагами стать, отравленными тайно и жестоко,
Как если б пешка или же король
Надежно и вдали от битвы защищены втройне,
И взор подняв, проснувшись, защитников вдруг видит
Вдруг измененными, готовыми убить.
Словно игрок, играя черным или белым цветом,
И в средине каверзного замысла, ведущего к развязке,
Находит по другую сторону доски себя,
Обет дающим пренебречь обетом, а может быть
Ему весть принесли (или же болью отозвалось в голове)
Что правила переменились, или их снова нет навечно,
Что цель игры - потеря человека, и гибель короля
Неслыханный триумф – и так он к делу переходит,
Пока иная льгота не сотрясла его. И посему
Густ аромат предательства здесь, в этом месте,
Вины и сожалений запах.
Но иногда они играют
В игру с названием – Маски Иуды и Иисуса,
( И если зренье мне не изменяет) где тысячи дверей
В огромном цирке, огромном, словно в гору вход
И все друг друга супротив, кривы или лицом друг к другу –
И связаны подземными туннелями как будто,
И им благодаря, пересекаются безумными путями
И принимая образ Иисуса или же Иуды,
И должен выбрать одного игрок. Но по приказу
Тот, кто под маской Иисуса, срывает капюшон
И обнажается хорьковое лицо Иуды,
Или же Иуда маску мерзкую срывает
И улыбается в блаженстве. И тот, кто на плите надгробной
Сидит, им задает вопросы, когда игру он судит:
« Кто в эту дверь сейчас войдет?
« Христос, Христос»! « А вот неверно»!
Игрок трепещет иногда и замирает.
Стражи его уводят, он поднимает очи
К толпе кричащей, в амфитеатре этом,
Толпа его не видит или видит, поскольку продолжается игра
Без перерывов, и двери хлопают все время.
Ответ получен. Маски сорваны с лица.
Но иногда, случайно, труба герольда плачет,
И сокрушая все другие звуки: « Иуду выбрал человек»!
И эхо рикошетом: « Иисуса! Иисуса»!
По всей арене, громко или тихо,
Скуля или угрюмо, благоговейно или злобно.
Сгруппировавшись иль поодиночке, как в оркестре
Горячих гончих в полном эхом доле.
И стражи окружают бедолагу, и запасной игрок
Из проклинающих, хохочущих рядов спешит вступить в игру,
Или его уже за ноги тащат, ибо
Цена участия в ней поздно или рано – игра с самим собой.

И далеко ли человек ушел от зверя
( Который со времен Эдема незаметен, хотя невинность
Давно не означает связи их обоих). Под гладкой кожей
Руки любовника, ремесленника или же поэта
И вижу когти, клык во рту девицы,
Смеющейся влюбленному мальчишке,
Но иногда они, нагие, содрогаясь, видят
Как шерсть растет на их костях и ступни раздвоились.
Или безумцы вновь детей себе желают,
Бегут по коридорам там, где стены полны
Бумагами, где утверждается рождение вне брака,
И в ужасе крича: « Отец! Отец!», в ответ же
Дурацкий гомон обезьян или медведей.
А что же Бог? Что этот Бог, который
Записывает все, не проклиная, не жалея?
Он пишет, пишет, комментариев не оставляя,
В его глазах все преступленья мира, ну а руки
Отягощенные вердиктом неподвижны, как горы помавают.
Меж них ты принца не найдешь, благословляющего землю
Воздетою рукой, или святой стопы коснувшись.

Потом Горячка Зеркала и Тошнота Часов,
И испещряет скифская луна крыши жилищ их,
Внутри которых сбираются безумцы, разводя руками,
Кружатся, как коты, чтобы поймать самих себя же,
Где были лишь мгновение тому, или же к зеркалу крадутся,
Садятся и хватают зеркало, чтоб сохранилось отраженье,
Или бегут его на улицах – и где торговцы
Везде стоят под скифским лунным и порочным светом,
Крича «Часы! Часы!», а за окошками часовщики
Сосредоточены, клонясь к своим столам,
Кишки распутывают и укладывают их,
На части рвут, к глазам подносят, чтобы лучше видеть.
Tags: Хаим Плуцик, переводы
Subscribe

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XVI

    Зачем, ты, друг мой, одинок подчас… Намеками, словами создаем мы, и исподволь, наш мир знакомый, возможно слабую, опаснейшую часть.…

  • Р. М . Рильке Дуинская элегия III

    Один поет возлюбленную. Другой, увы, этот бог крови с потаенной виной. Кого узнаешь и издалека, этот юный любовник, что он творит, знает только…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XV

    Стойте… ведь вкусно… скорее в полет. …Музыки чуть, ее переливы – девушки, теплые, вы молчаливы, станцуйте же вкус, как познанный плод! Станцуйте же…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments