alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Categories:

Хаим Плуцик Горацио 2 Пастух

3 Терзания дома глаз




И старик, — а все же
Послушайте историю чудную, братья,
Поведанную мне поэтом, нищим, тревожащую сны мои ночами:
Из Амлета течет рассол холодный моря,
Когда он разбивает волны, зеленые, как матери его глаза.
И он взметается, как крови ток на гневных лицах,
Взлетает в воздух и стучится в двери
Дома очей, обители Верховнейшего Бога,
Стоящего на берегу реки, украшенной огнем,
Который трогал я рукою. Стражи на севере и на востоке -
Охотник Звездный и Геркулес его не видят.
Не зрят его и те, кто бдительно сияют ночью,
Персей и Близнецы, на бастионах Запада и Юга,
А не святые в капищах великих, и во блаженстве до макушек,
И не Господни твари, восставшие с падением Адама,
Кто стражей шли на неутомимых лапах по улицам Иерусалима –
Медведь и Лев (Эй, дай мне головню побольше
Чтоб показать тебе) – Дракон, Лиса и Рысь
(Его, и будь уверен, он начеку и меч его готов);
И Бык, и Скорпион, и Краб, и та
У врат которой он жаворонка обнаружил перья, погибшего, и Уникорн –
Они лишь озадаченно понюхали его, когда он мимо шел.
Но в счет поставлены лишь звезды, и которых мы Гончими Охотника зовем,
(А может то была Звезда Собачья, что первая почуяла его?)
Его разнюхали, услышав в этом невинном и затихшем небе.
Их род, щенята тех, что скулят в его крови
В страстях его — поющий сонм сверчков,
Как если б полем был он, согретым солнцем,
Замыслив гнусный гон, ужасную погоню,
В сообществе своих четвероногих,
Пока с небес созвездие, которое Орлом зовем мы
(Ученые мужи еще его зовут Аквила)
Над ним парило, прянув, отгоняя
Великолепными когтями, клювом. Амлет
С погоней, дышащей в затылок, мчал обратно
В Господний Дом, и отдышался у дверей,
Чьи створки были очи, каждый камень
До высочайшей в мире башни замка,
Что на холме у Млечного Пути. Открылись двери,
В покои он протопал и упал ничком на пол,
И долго пролежал, переводя дыханье,
Потом приподнял голову чуть-чуть и увидал он око
Прямо под ним, глядящее ему в глаза.
Он подскочил. Вокруг него стояли стражи,
Как принято у древних пастухов, и с копьями тупыми,
С ним мягко говоря, на странном языке, но вроде
Ему знакомом, словно на несколько забытом диалекте
Его родной страны – как болтовня Ютландского пришельца.
Они касаются его одежды и золотых орнаментов на ткани,
Им сапоги его смешны, и воротник, и борода над ним,
И тычут пальцами в эфес его меча, украшенного драгоценным камнем,
Оружие, которое, благоговея в страхе, вернул он в ножны.
И подходя все ближе, чтоб он не мог бежать их,
Они оружие забрали, с ликованьем
Ощупывая острые концы, пустили сталь по кругу,
И восхищались весом и сверканьем,
И предлагали свои копья на обмен.
И тут звенящий и суровый голос, и который
Шел, как виделось ему, из уст архангела, такой
Изнеженной субстанции, что двери дубовые за ним —
Одно сплошное око - просвечивали через его тело –
Всем им велел вернуться на посты. Когда они ушли,
Не торопясь, и неохотно вернув оружие ему,
Глаза он видел, ибо в этом зале каждый камень
Был широко открытым оком.
И стены из очей, уложенные в этой кладке замка,
И сводчатый высокий потолок - все на него наставленные очи,
И шторы на очах оконных, и факелы и канделябры –
Глаза, глаза, глаза – и их огонь – глаза,
И коридоры, ведущие в загробный мир, туннели глаз,
И берега очей, округлые в их совершенстве,
Как око рыбы или циферблат часов,
Или луны – сто миллионов полных лун в их сиянье –
Бессмысленно глядели, бездвижно,
И иногда в чуть замутненной глубине, как бочажок в лесу,
И снова словно зеркала, то смутные, то в полном блеске,
И обнажая скрытое за каждым. И там же Амлет,
Недоуменно глядя, как кровь стирает с рук он,
И снова на тирана, кто говорил с ним с перекошенным лицом,
И на опасливых советников его, когда они записывали речи,
И на истопников, пещь раздувавших для неистинного бога.
Для поколений будущих, и встретил глаз иной,
Уставленный на полдень там, в саду притихшем,
И где в беседке добрый король лежит и видит сны.
Они на цыпочках вошли - Полонио, и Клык, и королева.
Поверх их лиц наброшена одежда, и кинжалы
То поднимаются, то падают. И снова, на пламенем подстриженной траве
Два фехтовальщика сошлись - Клык сделал выпад,
Он, как всегда, зачинщиком явился, а Каплет -
Отступая, и ложные удары нанося, и руки
Вдруг опустив в сомненьях, и озираясь или
Взор обратив на бастионы Града Божьего, как будто
Он ждал поддержки. А вот лежит прелюбодей
На ложе всходит, на пальце королевское кольцо.
Лежит в пещере, и, частично, под тенью головы
Невиданного зверя, свет заслонявшего, что лил из входа.
А вот уже, когда предатель собирает плату,
(А половина причитается потом) с закрытыми глазами,
Король взгляд поднимает из океанской глубины
Рот негодяя кривой улыбкой встречает звон монет. А Амлет
(Унылый, тощий и с глазами земляного цвета)
Обеспокоен странной мыслью об его улыбке,
О бороде его, о челюсти, и о щеках.
И медленно лицо его ощупав, видит
Что и другие, и в числе неисчислимом, вершат такое же.
О, Господи помилуй! Но чье ж лицо там видится в стекле?

В искривленном стекле то очи Бога, братья,
И сотворенные, чтоб смертных видеть, он сам себя завидел
В своей ужасной ипостаси. Но погодите,
Он оглянулся, и завидел стражу на им отведенных местах,
И вновь помедлил, и страхом новым обуянный, соразмерил
Глубокое молчанье августейшего дворца, не этот,
Что охраняла стража, и с копьями готовыми к сраженью,
Не место, с архангелом перед дверями, но тишину пустую,
Откуда голоса его с ума сводили часто,
Собачек и сверчков, своих друзей
Нигде в безмерности не мог он уловить,
Ни взвизги их, ни треск, ни гул, ни шёпот. И в этом одиночестве своем,
И плача об утрате рощ июльских, он вспоминал
Как подбежал к стене и там увидел
Тирана с перекошенным лицом уже не в плаче,
И всех советников, свернувших свитки,
И каждый с редкой бороденкой на лице,
И с челюстью огромной, и глазами, словно окисленная медь.
Когда же Амлет нос отвернул, то там наемный,
Убийца, руки вытирая над останками Полонио,
На Амлета взглянул и содрогнулся. Предатель, деньги взяв,
Уперся пальцем указательным в макушку головы,
И зарычал, и на ноге подпрыгнул. Амлет,
Стянув лицо в уродливое рыло, глядел на кочегаров,
И как с ухмылкой они подбрасывали корм пустому богу.
Когда он сжал кулак, король-мертвец сжал тоже.
(Глаза его на хвост павлина походили
Или на складки кожи жабы, на кору на дубе.)
И вот, теперь, когда он руки поднял пред собою –
Как если монстр пугать пытается дитя,
Он видит там, что Клык, Полонио и королева,
Как сам он, поднимают руки и окружают, устрашая, жертву,
Он на руки свои взглянул, и вдруг, лицо закрыв одной,
Другой эфес сжимая (Спасите нас, Господь и все святые)
И бросившись вперед, он бьет, и бьет, и бьет,
Глаза в стене разит, и убегает, и увертывается снова…
Архангел говорит. И стража его хватает и уводит
Ко входу замка, и на ступенях - взашей его, туда, где звери
Уже сидят, собравшись полукругом -
Лев и Медведь, и все охотники-созвездья.
Его никто в кругу их не коснулся, когда вошел он
Со шпагой в ножны вложенной и глядя прямо,
И толпы по бокам его и сзади расступились,
И в тишине от Дома Бога провожали
Не тем путем, что он пришел, а к стенам
Святого Города, и к перекличке стражи
У ограждений, где по звуку и пароля и ответа
Их проверяли стражи у бойниц, где жерла пушек
Готовы были защитить у замка улицы и перекрестки,
И по которым гонцы немногие по временам спешат.
Или пехота на своих двоих, или же всадник яростным галопом,
И иногда слышна пальба огромных пушек и мушкетов.
Они топочут по сплетениям траншей,
Идут по улице, где с двух сторон гарроты призраков качают,
Когда небесный ветер повелит им раскачаться.
И вдруг, пред архангела жилищем, на тротуаре
Нашел он жаворонка перышко и мокрое от крови,
В другой же раз, в окне дворца лицо увидел
И, странным образом, как у Полонио лицо,
А со стены наружной, ответ на главный свой вопрос -
Он вдаль глядел на бесконечную равнину, на которой
В ответ на ветра слабый стон в далеком далеке
Клубился пыльный смерч, как если бы две армии сражались
Верхом ли, пешим строем, и проводя искусные маневры.

И спрыгивает Амлет с зубчатой стены и тонет,
Звезда летит на одинокий берег моря
Под Эльсинор, под крепость, и, помедлив,
Он входит в мрак прилива и во всеоружии.

Спокойно море было, когда квохтавший голос замолчал.
И скоро после, бейлиф и я ушли оттуда,
Ибо заря всходила. И возвращались нашей же тропою,
И до коней дошли, почти не говоря друг с другом,
Добрались к замку Фортнессу, где это я пишу,
И если я еще о чем-то думал, то это был вопрос,
Который мне рассказчик задал. – Скажи, старик,
Что скажешь о легенде?

И пока с улыбкой
Бирн наблюдал за мной, я наконец шепнул,

— Ты помнишь, что у Амлета был друг,
Гонорио, с кем был он, когда увидел призрак, тот кто,
Как рассказал ты, его предостерег от западни,
Которую ему король замыслил— так вот, я тот Гонорио, старик...

Они зашлись от смеха.
В огонь подбросив хворостину, откликнулся еще один пастух.

— Вот что меня безмерно удивляло в легенде этой,
То, что безумец этот, когда висел над лужей,
Не обнаружен был зверьми. У ласки нюх такой, что
Она жирнючего гуся учует в ста фарлонгах
Когда подует ветер ей не в спину, бьюсь об заклад.

И заявил другой,

— А Рейнард? Унюхать женщину в жару он может
миль за десять.

Ха-ха, — еще один из этих прогудел, —
— От Амлета несло, как от мегеры или шлюхи?
Я сразу мнил, неладное с беднягой что-то.

— А про орла, — еще один вмешался.
— Когда висит он в вышине, не больше точки,
Учует даже под листом крота…

— Он видит их — другой ему ответил. — Ибо глаза его острее,
Чем бейлифа и даже…

— Тогда как так случилось,
Что улетел он, и под собой он Амлета не видел?

И рыба. Ведь рыба может нюхать…

— Да все не так! —
Старик им погрозил рукою. – Спокойнее, сынки!
Ведь это все магические звери, и кто чует
Иначе чем…

— А вот сверчки и псы?
Я как-то с сукой жил такой, что гавкала она
Треща, что твой сверчок…

— Ба! Ты и сам трещишь
Что твой сверчок…

И мы оставили ворчащих.
Я же с усилием последним завершаю
Слова, написанные в Фортнессе, и после
Тех глав, что записал я ране
В прошедшие года, и по веленью сердца тоже,
И со счастливой мыслью, что не забудут
И голоса, и лица, и слишком много слов.
Tags: Хаим Плуцик, переводы
Subscribe

  • Р. М. Рильке Газель

    Очарование: двух слов гармония - избранников, достигнуть рифмы им бы, приходят и уходят, словно стигмы. Но лавр и лира на челе - из бытия,…

  • Э. Паунд Работа по эстетике

    Совсем маленькие дети в заплатанной одежке Пораженные невиданной мудростью Прекратили играть, когда она прошла мимо И прокричала с булыжника…

  • Э. Паунд Соболезнование

    A mis soledades voy, De mis soledades vengo, Porque por andar conmigo Mi bastan mis pensamientos. Lope de Vega. О,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments