alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

К 110-и летию Одена или «Пук Идей» - рецензия

Второй подзаголовок взят из поэтического выражения в подборке стихотворений У. Одена, которой «Иностранная Литература» за номером 1 за 2017 год ( http://magazines.russ.ru/inostran/2017/1 ) отметила юбилей великого поэта, последнего гения в английской поэзии, поэта, перед которым преклонялся другой последний великий поэт поэзии русской, поэтому публикация эта «омаж» и ему. Ибо великим он стал в тот момент, по свидетельству его самого, когда прочел всего лишь одну строчку в подборке бездарных переводов в сборнике, привезенном ему в Норенскую И. Ефимовым от А.Сергеева. Вот здесь: «Я помню, как сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером с иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими по ней курами, наполовину веря тому, что я только что прочёл… Я просто отказывался верить, что ещё в 1939 году английский поэт сказал: «Время… боготворит язык», а мир остался прежним».

Но это были первые попытки переводов Одена. Прошло время, и за Одена взялся поэт совершенно безграмотный и глупый – известный скандалист В. Л.Топоров, издав первую обстоятельную книгу Избранного. С тех пор переводили его много, но как-то… От поэтов разных - того же А. Сергеева до В. Кулле или до никому неизвестного И.Сибирянина со стихи.ру. И вот за Одена взялись два профессионала русского перевода и постоянных автора «Иностранной Литературы».

И создается впечатление, что покойный Топоров продолжает порочить поэзию Одена в частности, и западно-европейскую поэзию в целом.

В упомянутом номере ИЛ также представлены различные эссе об Одене, что с точки зрения просветительской представляет очевидный интерес, но, поскольку поэт в первую очередь интересен стихами, то мы ими и займемся. Не зря же старались два мула просвещения – Кружков и Пробштейн, авторы новых переводов из Одена.

Тем не менее, начнем с эссе Пробштейна об Одене «Парадоксы Одена»,
ибо там, как нам кажется, можно найти ключ к прочтению Одена этими парадоксальными литераторами. Вот это место, говорящее об абсолютном отсутствии поэтического слуха у нашего переводчика уже на уровне подстрочника, цитата из Пробштейна:

Так, в стихотворении “1 сентября 1939 года”, посвященном началу Второй мировой войны, изменилась не только топонимика, причем, как верно подметил в своей лекции-разборе этого стихотворения Иосиф Бродский, “ресторанчик на Пятьдесят второй улице” указывает не только на место, но и на то, что в то время там был центр джазовой музыки, причем синкопированные ритмы проникли и в стих Одена, а сам выбор лексики: “dive“, чисто американское слово для ресторанчика, скорее бара, говорит еще и о безошибочном слухе Одена. Правда, Бродский делает весьма бездоказательные выводы о том, что именно интерес к американскому языку и заставил Одена перебраться в Новый Свет . Гораздо важнее - противопоставление беспечного кабачка (и людей в нем) тревоге поэта: “Я сижу в одном из кабачков / На улице Пятьдесят второй / Не уверен в себе, испуган / Пока гибнут умные надежды / Бесчестного, низкого десятилетия

Здесь Пробштейн представил собственный подстрочный перевод этих пяти строчек (см. примечание Я.П.) Однако сам Бродский в английском оригинале, да и в переводе Касаткиной этому самому “dive“ посвящает целую страницу, где пишет, что это и не ресторанчик, и не кабачок, и не бар. «Автору безумно нравится это слово, хотя бы потому что он им раньше не пользовался». Понятно, что Касаткина должна была сказать «ресторанчик», поскольку привела перевод Сергеева параллельно -

Я сижу в ресторанчике
На Пятьдесят второй
Улице, в тусклом свете
Гибнут надежды умников
Бесчестного десятилетия

но Сергеев ошибся, ибо правильный перевод – забегаловка, а если закричать, амплифицируя, и не умея подобрать верное, сленговое, в данном случае слово, то это - «шалман», «рыгаловка » или, как и перевел муж поэта Ахмадулиной - Мессерер: « Казалось бы, чего проще: “Я сижу в одном из притонов / На Пятьдесят второй улице” (“Is it in one of the dives / On Fifty-second street”)».
Или другими словами, Пробштейн поправил в подстрочнике отсебятину Сергеева «в тусклом свете», но Оденом и Бродским пренебрег, как и его, Бродского, непонятыми Пробштейном доказательствами в другом месте. Так что все эти рассуждения стоят столько же, сколько тоже парадоксальные литературные измышления по разным поводам английской поэзии Г. Кружкова на основе собственных его переводов задним числом и той же левой ногой.
Все, так называемые, переводы этой подборки разобрать невозможно, ибо никакой желчи не хватит, но ряд из них оставить без благородной ярости нельзя и начнем мы с главного, может быть, в творчестве Одена стихотворения «Слова», где изложена его концепция мироздания, включая смысл и значение слова в Бытии.
Оригинальный текст и размышления об этом сонете можно прочесть здесь:
http://alsit25.livejournal.com/73642.html и http://alsit25.livejournal.com/73827.html

И вот что мы имеем в изложении ученого филолога Я. Пробштейна

Ян Эмильевич Пробштейн
Поэт, переводчик поэзии, литературовед, издатель. Кандидат филологических наук, доктор литературоведения [Ph. D.], профессор английской, американской литературы. Лауреат премии Габриэля Гарсиа Маркеса [2016].

Слова

На свет родится слово в предложенье,
Где истинна вещей первооснова,
Не речь — оратор в нас родит сомненье:
Для неправдивых слов у слов нет слова.

Первая строчка в трактовке как-то помельче, чем оригинальная – Мирозданье, (мир), возникает со сказанной фразой. Или прямо противоположно сказанному великим поэтом, что свет (мир) рождается в предложении или дословно:

Произнесенное предложение являет мир,
В котором все происходит по сказанному.
Мы сомневаемся в говорящем, но не в языке, который слышим,
(Ибо) у слов нет слов для слов лжи

Ложная и вторая строчка перевода, ибо истина переводчику не открылась. Как и третья безграмотная, ибо речь все-таки не оратор, оратор там - говорящий речью и ею владеющий, лучше, чем эти поэты журнала «Иностранная Литература».

Мы в синтаксис не в силах измененья
Внести — ни подлежащего иного,
Ни времени избрать, ни наклоненья, —
В идиллии нет веры, право слово.

Право слово, там написано вот что:

Синтаксически, впрочем, фраза должна быть понятна.
Подлежащее не поменяешь на полпути,
Не изменишь время, дабы ублажить слух:
Аркадские легенды ведь тоже неудачно кончились.

Полпути - это композиционная прелюдия к рыцарю на распутье, чуть дальше в стихотворении. Да и не простая здесь идиллия, а конкретная - Аркадская или рай до изгнания, одна из основных тем поэзии умного Одена, еще читавшего «Потерянный Рай» Мильтона, и которых эти топоровы не понимают совершенно, хотя сам Пробштейн понимает, что Топоров - это топорно или, как он деликатно пишет: «Оден представлен в томе БВЛ , в билингве В. Топорова, в которой весьма своевольные переводы петербургского переводчика можно хотя бы сверить с оригиналом , в билингве». Или там же - «Уистен Хью Оден. Собрание стихотворений //Сост., пред. и перевод В. Топорова. Помимо своеволия, у В. Топорова - виртуозная техника в сочетании с ограниченным мировоззрением обывателя, и это видно не только по переводам, но и по предисловию».

Это верно, но где там виртуозная техника, поэтический обыватель Пробштейн?

Видимо, под виртуозной техникой Пробштейн понимает умение переводить эквиритмично и рифмуя столбик. Т.е. благозвучность. Остальные признаки художественного произведения, поэтического текста, как - то композиция, образная система, метафорика, умение строить сравнение, характерная стилистика поэта и его словарь, сквозные образы всего творчества и т.п. – поэтическая школа и мировоззрение поэта сюда не входят. И тогда становятся понятны принципы, по которым творились эти тексты.

Продолжим сверку и мы:

Но стоит ли нам сплетничать все время,
Разве факт для нас не выдумка в лучшем случае,
Или стоит находить очарование в рифмующихся слогах,

пишет Оден, и сплетней он называет не досуг, пустое времяпровождение в писании гадких переводов, а нечто совсем иное, включая досуг и труды праведные, т.е. искусство, словесность и все остальное. Но наш поэт плетет всякую чепуху рифмами совсем дурными, ибо, что такое «громкая» рифма? И потому что рифма по определению и есть созвучие, «звучные рифмы», а не «громкие» на публику .

Так что же — выдумке мы факты предпочтем
И сплетнями заполним свой досуг
Иль громких рифм созвучия сплетем,

И, конечно, звуки рифм совсем не случайные, если верить Ахматовой, а звоночки ведущие поэта, голос Музы. А случайные или унылые ведут к чепухе или банальности. Строчка про факты у Одена, означает совершенно другое, чем сочиняет наш переводчик, там нет предпочтения одного другому, там сказано – в лучшем случае или в лучшем своем проявлении, т.е. то, что всякий факт тождественен выдумке, если выдумка, это жизнь, бытие, а не банальность про «возвышающий обман». Однако, рифмующиеся слоги и то, что слева от них, выше Этики и низкой жизни фактов.

Где не судьба, но лишь случайный звук?
Так рыцарь на распутье роковом
Не может разорвать сомнений круг.

Тут судьба путается с опереточным роком, а Оден пишет, что танец, пантомима древних - тоже средство коммуникации. Сомневаясь, что Слово - единственное средство общения.

Итак, это не перевод Одена, а полная ахинея на уровне трудов топоровских без признаков какой – либо поэтической техники в той же степени, как и топоровской. Не мудрёное дело, что Пробштейн ею восхищен.

Посмотрим еще какой стишок из-под его пера, например «Монтень», и сравним два поэтических произведения. И тут, чтобы показать разницу, нужно прибегнуть к подстрочному переводу.

Оригинал здесь - http://alsit25.livejournal.com/32735.html

За окном библиотеки он мог видеть
Кроткий пейзаж в ужасе от грамматики
Города, где лепет был обязателен
И провинции, где заикание каралось смертью.

Пробштейн переводит это так, и на этот раз с искрометными рифмами и неуместными переносами, не к месту воспроизводя стиль Бродского, хотя Одена, действительно, надо при переводе стилизовать под Бродского, по большей части, но не всегда и умея это делать:

Он из библиотеки заоконный
Пейзаж видал, грамматикою в трепет
Поверженный: пусть в городе законный,
В провинции же был смертелен лепет.

Поскольку «видал», это «не видел», то возникает лингвистическая ассоциация - « я это видал в гробу в белых тапочках», даже если сам поэт заоконный, и если блюсти законы чтения пауз в конце строки. Однако, получилось парки лепетанье – в городе законен пейзаж, а в провинции не заикание, а лепет. Поэт запутался уже в первой строфе, не владея речью. А тут мысль простая - при властях принуждали к лести, а в свободных более или менее провинциях инакомыслящих гильотинировали. Хотя в реальности гильотинировали скорее в Париже. И тут же другая мысль, что Природа в ужасе от Просвещения, лечащего заикание.

Обильный край истощен. А всё
Из-за этих чопорных бесполых консерваторов.
Они начали революцию и дали
Плоти оружие, чтобы победить Книгу ( т.е. Библию)

Почему-то возникает ассоциация с беспорядками в Ливии или где-то там уже наших времен. Тем не менее, Оден продолжает обличать Монтеня такими словами Пробштейна:

Рос здоровяк, собой лишь поглощен:
Для революций консерватор нужен,
Чтоб Книгу победить, бесстрастный, он,
Оружье Плоти дал, хоть был недужен.

Откуда взялось дитя здоровое, это уму непостижимо, видимо, это образ обильного края, и почему он здоров и болен одновременно тоже непонятно, и надо читать всего Монтеня. Это, наверное, какой-то сарказм переводчика.

Но сейчас все разъяснится по законам писания сонетов, слово самому Монтеню:

Когда дьяволы управляют рассудительной дикостью,
Они срывают одежду с взрослого века донага,
Любовь должна вырасти из чувственного ребенка –
Сомнения становятся способом определения понятий,
Даже любовное письмо законней мессы
А лень (гедонизм т.е.) актом откровенного покаяния.


Вот откуда дитя взялось! А ведь Бродский учил поэтов, что самое главное это композиция! Хотя даже Кулле он ничему не научил. Тем не менее, вот что присочинил далее Пробштейн:

Коль бес вселился в одичавший разум,
То зрелый век разденет непременно,
Из чувств дитя любовь проклюнет разом,


Известно переводческое правило, (и просто поэзии – верные слова в верном порядке) безнаказанно переставлять слова нельзя, и поэтому «рассудительная дикость» и « одичавший разум» это не одно и то же. И по простой причине – Оден обличает Век Разума, а Пробштейн говорит, что Разум картезианский это вообще-то прогрессивно, но одичал он только сейчас в данном пейзаже заоконном.
Дитя – Любовь (так бы надо, раз уж извращаешь оригинал), это вроде хорошо, но чувственное дитя у Одена – это типа жертва педофилии, т.е. плохо для эпохи. Дитя здоровое для чувств этих должно созреть вместе с веком в здоровом пейзаже. А не быть чувственным уже в колыбели, полагает Оден. А развязное Пробштейна -- «проклюнет» из недр яйца вообще запутывает сонет бессвязным лепетом поэтического заики.

В сомненье будет ключ к определенью,
Литература — как Завет, священна,
Раскаяньем сочтут томленье ленью.

Финал прокомментировать трудно в силу полной бессвязности этих трех строчек. Ну, что значит, к примеру, это «томленье ленью»? И при чем тут Литература вообще? И, не подвергая сомнению, почему нельзя поклоняться Слову, как сам Оден, в стихотворении «Слова»? Или даже журналу «Иностранная Литература», где напечатана эта ахинея? Равно как и остальному лепету Пробштейна в этой подборке и всем переводном его творчестве.
К сожалению, здесь не место всерьез обсуждать это «анти-Монтеньевское» стихотворение Одена (но не Пробштейна), как и еще одно, парное в каком-то смысле к «Монтеню», а именно «Лютер», где утверждается, что «Истина жива Верой», и тоже дурно переведенное Пробштейном. Как и, например, цикл сонетов Одена ( см здесь - http://alsit25.livejournal.com/199769.html ), слава Богу в эту юбилейную подборку не вошедший. И пора перейти к другому постоянному автору поэтического раздела «Иностранной литературы» Г.М. Кружкову.

Григорий Михайлович Кружков
[р.1945]. Поэт, переводчик, литературовед. Лауреат премии «ИЛлюминатор» [2002], Государственной премии по литературе [2003], премии «Мастер» [2010], Бунинской премии [2010], премии имени А. И. Солженицына [2016], Почетный доктор Дублинского университета.

И к замечательному стихотворению Одена «Падение Рима», известному по сырому переводу профессионального поэта В. Кулле. Поглядим, как с ним справился мохнатый шмель, жужжа на переводческой воле вместе с остальными цыганами новой русской переводческий школы.

Закат Рима

Море в мол с размаху бьет;
Хлещет дождь, бродя на воле,
Поезд мокнет среди поля;
Прячется в пещерах сброд.

Сразу возникает вопрос – как поезд мог оказаться в древнем Риме? А секрет прост, бестолковый литератор не удосужился в словарь посмотреть и выбрать слово в контексте всего стихотворения, train [treɪn] - а) караван б) обоз

В бутиках — зевак битком;
Приставы в усердье грубом
Гонятся по сточным трубам
За несчастным должником.

После чего уже не удивляет этот самый бутик, в котором ритмическое ударение сползло, кажется, но гонки по сточным трубам, это уже триллер… да и не приставы, а фекальная, тьфу, фискальная полиция.

Самодельный чародей
В сон вгоняет жриц Венеры;
Мыловарам маловеры
Дарят новый пук идей.

И тут кульминация всего переводного творчества Одена на несчастный русский язык…что ни слово, то перл повапленный и пук идей, а у Одена крайне забавная строфа без мыловаров. Откуда они вообще появились и зачем?

Private rites of magic send
The temple prostitutes to sleep;
Tags: Оден, занимательная филология, иностранная литература, критика, переводы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XVI

    Зачем, ты, друг мой, одинок подчас… Намеками, словами создаем мы, и исподволь, наш мир знакомый, возможно слабую, опаснейшую часть.…

  • Р. М . Рильке Дуинская элегия III

    Один поет возлюбленную. Другой, увы, этот бог крови с потаенной виной. Кого узнаешь и издалека, этот юный любовник, что он творит, знает только…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею I. XV

    Стойте… ведь вкусно… скорее в полет. …Музыки чуть, ее переливы – девушки, теплые, вы молчаливы, станцуйте же вкус, как познанный плод! Станцуйте же…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments