alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Опровержение

Есть утверждение - «если перевод точен, то некрасив, если красив - то неточен». Небольшая подборка из трех стихотворений (здесь намеренно не сказано – трех переводов), скорее всего, опровергает это высказывание. Заодно, пожалуй, здесь опровергнуто еще одно утверждение –Р. Фрост не переводим принципиально, потому что в русской поэзии ему нет аналогов, тогда получается, что аналог появился, или у Фроста переводимо всего с десяток стихов или менее. Кроме того, оказалось, что совершенно не важно пишет ли сам переводчик оригинальные стихи или только божественный глагол пробуждает поэта при виде иноязычного текста. Поскольку переводчик приведенного Фроста и сам поэт первостатейный, но избежал соблазна потянуть одеяло на себя или перевести его в привычную для русского слуха романтику будней или разбавив красивостями. Второе приведенное стихотворение, переведенное с испанского еще и опровергает популярную истину - что нельзя переводить с подстрочника, не зная тонкостей языка, даже обладая идеальным музыкальным слухом, наверно подстрочник должен быть грамотным и соответствовать самому тексту не допуская интерпретаций. Ибо тут поэзия на уровне оригиналов. Когда перевод «слово в слово» т.е.- осмеянное «буквальный» »- практически тождественен понятию - «адекватный» оригиналу.
И, наконец, оказалось, что перевод с русского на другой язык тоже может быть адекватным, как по смыслу так и по форме (включая звучание), и несмотря на гедоническую традицию расслабленного Запада переводить рифмованные стихи верлибром в ожидании варваров и для народных масс.



Р. Фрост. В твердолиственных рощах

Те самые листья, бросавшие тень,
Вновь падают, падают все, без остатка,
Чтоб ровною сделать текстуру земли,
Ей впору прийтись, как из кожи перчатка.

Им надо пред тем, как вернуться назад,
Чтоб сделать деревья тенистыми снова,
Упасть и растущему путь уступить,
Упасть и спуститься вглубь мрака гнилого.

Упасть, чтоб цветы их проткнули насквозь,
Охапками лечь им, танцующим, в ноги.
Хоть это и в мире каком-то другом,
Я знаю, что нашему с ним по дороге.

Перевод А.Куликова
http://poezia.ru/works/123172


Д. Диего Бессонница

Ты спишь, и сон твой наг. А мне не спится.
Но ты не знаешь. Спишь невинным сном
Скользишь с мечтою в воздухе ночном,
А в море парусников вереница.

Пространством ты украдена -- темница
Ключом воздушным заперта. И льдом —
Кристаллом в тысячи пластинок, в нем
Взлететь к тебе моя не сможет птица.

Ты спишь, чистейшая, избрав отказ
На ложе истинном и так близка сейчас,
Но руки мне связала маетой

Бессонница, безумен я от горя
В неволе острова, на скалах. Ты с мечтой,
И вереница парусников в море.



Перевод Е.Калявиной
http://kuperschmidt.livejournal.com/186836.html


D. Samoylov Pestel, the Poet, and Anna

Since early morning, Anna sang, with art
Of sewing and embroidery in making.
As songs descended flowing from the yard,
His heart gave in to tenderness of aching.

That instance Pestel thought: "Young man lacks patience.
Too absent-minded, would not even sit.
And yet, he harbors hope, as too unfit
His youth is for hypocrisy's temptations.
He thought: "As Russia undergoes its
Successful bid for liberties and proper
Authority in place, a space to prosper
Shall come to stately nature of his gifts."

"In that chibouk of yours – if you could find
Some light."
"Well, but of course."
"Oh, most kind."

While Pushkin thought: "He has a potent mind
And mighty will. Though Brutus-like behavior
Of his is misaligned with era's fervor.
And wasn't Bonaparte of Brutus kind?"

Equality and classes. Less than eager
Was Pushkin on the subject. "With the rest
To equalize the paupers? – when at best
Conditions for equality are meager.
Toward the poor it is gentry's obligation –
In dignity to foster education."
"Of course," responded Pestel, "since the throne
Remains the despot's undisputed booty,
The gentry has inalienable duty
To form the base for changes of its own."
"Alas," was Pushkin's answer. Bases of
Such piety gave rise to Pugachev.
"The peasantry revolting…"
Too divine
A contrast, Anna's voice was ceaseless labor.
The yard of the Moldavian, old neighbor,
Brought scents of sheepskin, cattle-shed, and wine.
The day was filled with azure, of the sort
That buckets grace from wells of deepest posture.
And voice… that voice with heights on verge of rupture
Caught Pushkin thinking: "Anna! Dear Lord!"

"Without fight, we peacefully evade,"
Came Pestel's protest, "tyranny, its evil."
"Ahh, tyranny in Russia – senseless drivel,
The tyrants hardly mastered their trade,"
Said Pushkin.
"What a truly frisky mind,"
Thought Pestel to himself, "A wealth of comments,
Yet paucity of reasonable thoughts."
"A genius can end the serfdom's torments!"
"In politics, a genius destructs,"
Responded Pushkin.
Topics overall
Were pleasant in discussion. Of Lycurgus,
Of Solon, of St. Petersburg, of focus
In Russia to expend beyond control.
Of Asia, of the Caucasus, of Dante,
Of insurrection, led by Ipsilanti.

They spoke of love, thus thwarting likely pause.
"Love,"
Pushkin asked, "in your envisioned nation
Has merits just for human propagation,
Thus being driven by a set of lasting laws?"
A smile came to Pestel, void of glee.
"Materialist at heart,
I live meanwhile
With reason in discord. His light-eyed smile
Led Pushkin to conclude: "And that's the key!"

They parted. Pestel sauntered through the breadth
Of muddy streets, conspicuous and livid,
As Alexander's absent-minded spirit
Was contemplating his departing steps.
There walked he, Russian Brutus. Storing grief,
The gaze of Russian genius pursued him.

The azure and the chill, and ever fulsome
Trees' greenery formed morning's leitmotif.
He made a written entry of that phrase –
On heart and reason. Dutiful to ponder,
He told himself: "And thus, another plotter.
What choice we have, but join their ranks."

A shabby wagon crept across the village.
The hound barked. The branches wrought with leafage
Were shaking through the morning's breezy cold.
In April, lust for life was filled with yearning.
And once again, he heard it – Anna's singing.
And gasped through passion:
"Anna! Dear Lord!"

Перевод А.Вейцмана
http://magazines.russ.ru/slovo/2007/55/sa23.html
Tags: занимательная филология, критика, переводы
Subscribe

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 23

    Позови меня в час еще предстоящий, не наш, и не пускают упорно куда: это как взгляд на лице пса, молящий, но пес, тот, колеблясь, уходит всегда,…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 22

    О, несмотря на судьбу: великолепие изобилия бдением нашего бытия в парках бьет чрез край стократ - или как у людей из камня рядом с завершением под…

  • Р.М. Рильке Сонет к Орфею 2.21

    Пой, мое сердце, сады, которых не знаешь; будто бы ваза с теми садами стоит, ясная, словно сама вода. Воды и розы из Исфахана или Шираза - пой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments