January 3rd, 2015

alsit

Э.Паунд Канто XX

Звук слабый, quasi tinnula,
Ligur' aoide: Si no'us vei, Domna don plus mi cal,
Negus vezer mon bel pensar no val."
Меж двух миндальных древ цветущих
К себе он прижимал виолу.
И вот еще: s'adora.
"Possum ego naturae
non meminisse tuae!"Qui son Properzio ed Ovidio.

И ветки не свежи уже
Там где миндальные побеги
впитали мартовскую зелень.
И в этот год отправился во Фрейбург,
И Реннерт мне сказал: Никто, о, нет, никто
Не знает о Провансе, и есть ли там еще душа живая,
Да это Леви, старина.
И я отправился во Фрейбург,
И отпуск мой вот только начинался,
Студенты на лето разъехались уже,
Во Фрейбург im Breisgau
И всё после Италии там чисто, или же кажется, что чисто.
И к Леви, старине, пошел в 6:30,
вечера то было, и он тащился позади чрез Фрейбург,
перед обедом, чтобы взглянуть на две полоски копий
Арно, settant’uno R. superiore (Амброзиана) .
Не то, что я мог спеть бы эти ноты.
И он сказал: Ну что могу вам рассказать я?
И я сказал: я без понятья, сэр, и все же:
Да, Доктор, вот, что значит ‘noigandres’?
И он сказал: Noigandres! NOIgandres!
Известно же, шесь месяцев из жизни,
Когда на лоше что ни ношь иду, я говорю себе
Noigandres, eh, notgarzdres,
И что же Шорт его бери, то значит!
Ветр над оливами, ranunculae рядами,
У ровной кромки скал
Бежит вода, и ветер пахнет елью
И там, на скошенных лугах под солнечной косой
Джакопо, Агoстино и Боккато.
Тебя бы осчастливил запах этих мест
И никогда бы ты оттуда не ушел, один ли
или же с друзьями.
Звук - соловьиный, но слишком далеко.
Боккато, Сандро и Джакопо.


Collapse )
alsit

Очерки русской культуры Т.1 гл. 69

Об упадке поэтической техники со времен Карла Орлеанского.


Становится совершенно очевидно, что, переводя стихи, следует жертвовать содержанием во имя формы, под которой понимается только эквиритмичность и рифменная схема. Никакие иные тропы и технические приемы воспроизводить не обязательно, ибо этого требует поэтичность, ухо важнее глаза и мозга. Поэтика сводится к музыке, где слова практически уже лишние. Лучшим примером того оказалось стихотворение Карла Орлеанского, великого французского поэта писавшего и по-английски, современника Франсуа Вийона. В частности, именно ему мы обязаны турнирами в Блуа, где родились великие стихи.


Вот одна из его баллад.


Alone am y and while to be alone
Alone withouten plesere or gladnes
Alone in care to sighe and grone
Alone to wayle the deth of my maystres
Alone which sorow will me neuyr eesse
Alone y curse the lyf y do endure
Alone this fayntith me my gret distres
Alone y lyue an ofcast creature.

Alone am y most wofulest bigoon
Alone forlost in paynful wildirnes
Alone withouten whom to make my mone
Alone my wreehid ease forte redresse
Alone thus wandir y in heuynes
Alone so we worth myn aventure
Alone to rage this thynkith me swetnes
Alone y Iyue an ofcast creature.

Alone deth com take me here anoon
Alone that dost me dure so moche distres
Atone y lyue, my frendis alle ad foon
Alone to die thus in my lustynes
Alone most welcome deth to thi rudenes
Alone that worst kan pete lo mesure
Alone came on, y bide but thee dowtles
Alone y lyue an ofcast creature.

Alone of woo y haue take such excesse
Alone that phisik nys ther me to cure
Atone y lyue that willith it were lesse
Alone y lyuc an of cast creature.


Если перевести это на современный язык, насколько это позволяет нам знание т.н. middle English, то получится приблизительно такое, но дающее представление о силе чувств лирического героя.

Один я и желаю быть один,
Один, не испытывая ни наслаждений, ни счастья,
Один, способный только вздыхать и стенать
Один из за смерти моей любимой,
Одной (Единственной), печаль о которой никогда не пройдет,
Один, проклиная жизнь, которую веду
Один, ослабев из- за моей огромной беды,
Один я живу, всеми изгнанное существо.


Один - я страдалец из страдальцев
Один, заброшенный в пустыню боли,
Один, не имея никого, чтобы пожаловаться,
Один и некому мою жалкую свободу отдать,
Один блуждаю я в печали,
Один, и горе оплакивает мой путь
Один, гневаясь на эти мысли меня смягчающие,
Один я живу всеми изгнанное существо

Одна (И только) смерть придет за мной вскоре
Одна, чтобы мог я перенести так много горя,
Один я живу, мои друзья все выжили,
Один я умираю, будучи здоровым,
Один встречаю смерть со всей ее жестокостью,
Один- и что есть худшее, что может измерить милосердие
Один иду, и живу, но тобой, без сомнения,
Один я живу, всеми изгнанное существо.

Один – без женщины(любви) я дошел до таких пределов,
Один настолько, что нет лекарств для излечения,
Одни я живу, желая не жить.
Один я живу, всеми изгнанное существо

Бердяев в «Самопознании» пишет «…но в детстве мне была внушена мысль, что жизнь есть болезнь». Современный поэт, который мог бы победить на турнире в Блуа, написал «человек – испытатель боли». Как видно из этого стихотворения, Карл додумался до этой мысли давно и более того, изложил эту мысль в изысканной форме. Однако, оказалось еще, что жизнь без любви к даме вообще невозможна, с точки зрения мужчины (или наоборот). Судя же по словарю, стилистике и ассоциациям Карла то, сочиняя балладу, он скорее всего вспоминал

Псалом 62:
1. Псалом Давида, когда он был в пустыне Иудейской.
2. Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной,
3. чтобы видеть силу Твою и славу Твою, как я видел Тебя во святилище:
4. ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь. Уста мои восхвалят Тебя.
5. Так благословлю Тебя в жизни моей; во имя Твое вознесу руки мои.
6. Как туком и елеем насыщается душа моя, и радостным гласом восхваляют Тебя уста мои,
7. когда я вспоминаю о Тебе на постели моей …

Но вот изложение этой баллады на русском языке, видно что переводчик задался целью сохранить форму и безусловно сложно воспроизводимую сквозную рифму, но решил полностью пренебречь содержанием, заменив великолепные образы набором омерзительных и штампованных высказываний.

БАЛЛАДА 59


Я одинок – затем, что одинок;
Я одинок – зашла моя денница.
Я одинок – сочувствия не в прок;
Я одинок – любовь мне только снится.

Я одинок – с кем скорбью поделиться?
Я одинок – но тщетно смерть зову.
Я одинок –мне не о чем молиться,
Я одинок – я попусту живу.
Я одинок – сколь жребий мой жесток!
Я одинок – где горестям граница?
Я одинок – кому пошлешь упрек?
Я одинок – полна моя слезница.

Я одинок – мне не к чему стремиться!
Я одинок – стенаний не прерву!
Я одинок – вся жизнь моя – темница.
Я одинок – я попусту живу
Я одинок – таков мой горький рок;
Я одинок – дочитана страница;
Я одинок – печален сей зарок,
Я одинок – ничем не исцелиться,

Я одинок – о где моя гробница?
Я одинок – я дочитал главу.
Я одинок – я сплю, но мне не спится.
Я одинок – я попусту живу.
Я одинок: как долго медлит жница!
Я одинок во сне и наяву:
Я одинок: а жизнь все длится, длится.
Я одинок – я попусту живу.

Жизнь моя! иль ты приснилась мне - это Есенин


Противъ желанія живу И тщетно смерть къ себѣ зову - это Богданович

Да только темнице Моей невдомёк, Как горько томиться В объятьях её, - это уже вообще шансон! (барачная лирика)


А вот в горестный плач врывается ирония или глубокая никому не известная архаика –
СЛЕЗНИ́ЦА, слезницы, жен.
1. У древних римлян - сосуд, в котором будто бы хранились слезы, пролитые при чьем-нибудь погребении родственниками (ист.).
2. Слезная просьба (устар. или шутл. ирон.). Оставить слезницу без последствий.
Тут же типичное поэтическое жлобство -«сочувствия не в прок».


Обратимся к семантике

ПРОК, проку, мн. нет, муж. (прост.). Польза, выгода, толк..

Тут вероятно переводчик вспомнил самого Платона - «Красота это полезное» и решил нажиться на сочувствии к несчастьям бедного любовника.
А вот такое выражение «Я одинок – печален сей зарок» вообще бессмысленно, потому что не имеет отношения ни к чему, Ибо никакого зарока лир. герой не давал, а все его несчастья из-за смерти любимой «
maystres - мистресс», которая вообще исчезла из перевода, как причина горестей.
Остальное уже оригинальные банальности, «рок, дочитал страницу, оказавшуюся главой, где моя гробница…».

А Шекспир вставленный ни к селу, ни к городу - Я одинок – «но тщетно смерть зову»?

Воистину сей переводчик «попусту живет»! А ведь основатель целой переводческой школы!
Вот что сказано о нем на вручении премии «Серебряный век».



«Художник степени высочайшей культуры, переводчик, издатель, комментатор, основатель собственной школы перевода,  — NN один из тех, кто удержал время от почти неизбежной трансформации русской литературы в барачный (не барочный) реализм, в котором и по сейчас пребывает большая часть нашей словесности. Я голосовал за присуждение NN премии «Серебряный век 2014» с низко склоненной головой перед подвижником и хранителем высокой традиции русской поэзии».