alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Очерки русской культуры Т.1 гл . 80



Рецензия на рецензию М. Вирозуба  о поэзии Дилана  Томаса в

https://magazines.gorky.media/prosodia/2016/5/bolshoj-i-trudnyj-dilan-tomas.html


«Издан большой Дилан Томас. Эту книгу ждали сорок лет….
»

И чего же мы дождались, ходя по пустыне без Дилана Томаса?

Однако, нас в этой рецензии заинтересовали не столько поэзия Д. Томаса (поэта стоящего «вровень с Элиотом и Оденом», хотя он действительно сильнейший поэт) сколько вообще принципы оценки переводной поэзии или поэзии вообще. Ибо автор рецензии вполне здраво находит «бревна в глазах» одних переводчиков, но отмечает и отдельные цветущие веточки на лесоповале поэзии Томаса. Или рассуждает так:

«Вот в серии «Литературные памятники» вышла Э. Дикинсон (М., Наука, 2007), где основной корпус образуют переводы А. Гаврилова, а другие переводчики представлены в дополнениях. Нам может не нравиться интерпретация А. Гаврилова, но она цельная! А прежде была цельная концепция В. Марковой».

Концепция более чем удивительная. Плохие стихи, но все – таки цельные. Да и какая может быть концепция у переводчика конкретного поэта? Только одна – перевести то, что поэт написал и не выступать со своими «интерпретациями». С известными переводческими компромиссами, при которых само по себе стихотворение на другом языке все же представляет собой художественную ценность хотя бы в силу если не оригинала, то не сильно слабее. Если не Пушкина, то хоть, к примеру, в силу Тарковского, но уж точно не одиозного Асадова или еще хуже. А если переводчик и сам поэт, то чтоб стихи были не хуже собственных. Как у Пастернака, когда он писал стихи или драмы Шекспира по мотивам оригиналов, упоенно пренебрегая тем, что сказал его соперник в поэзии. Или как Маршак, чьи собственные стихи и переводные вполне на одном уровне, если не считать детской поэзии, там он никогда не соврал, исключая Мистера Твистера.

«К счастью, формат билингвы позволяет прочесть стихи в оригинале.», пишет рецензент, и следовательно он прочел стихи в оригинале, сравнивая с переводами. Прочтем и мы, сравнивая с рассуждениями рецензии.

Начнем с мысли рецензента: «Что ещё важно в стихах Д. Томаса – детали, которые всегда неслучайны и зачастую требуют почти расшифровки». Мысль более чем спорная, ибо никакой поэт стихов своих не шифрует, а естественно находится в некоем культурном поле, понятном соотечественникам по языку, и которое должен перейти и переводчик, особенно если это поле общее для двух культур. А если не общее, то надо просто поинтересоваться деталями чужой культуры, В любом случае, для русской и английской поэзии христианская культура общая всегда, несмотря на разные конфессии. И там, и тут поэты читали Ветхий и Новый завет, по крайней мере. Или хоть слышали основные идеи там изложенные,

Чуть ниже следует такая фраза:

« Наконец-то мы можем прочесть переводы, видимо, самого вдумчивого читателя Д. Томаса – Я. Пробштейна, и большой корпус превосходных переводов В. Бетаки, о которых мы только слышали, что они существуют».

Будучи знакомы с переводами покойного В. Бетаки из других поэтов, трогать его не будем. «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды». Что касается первого упомянутого, то рецензент приводит такой аргумент:

«Стихотворение Holy spring.


a bed of love
When that immortal hospital made one more move….

Во-первых, название. Конечно, это «Весна священная», а никак не «Священная весна». Если не Святой Источник…..Далее варианты перевода приведённых строк:

«Встал
Я с постели любви
Той бессмертной больницы…» (пер. М. Калинина);

«О, Восстав с ложа любви,
когда лазарет бессмертный…» (пер. М.Кореневой);

«О, прочь с этой койки любви,
раз утешать пытается снова бессмертная эта больница…» (пер. Я. Пробштейна).

Всё-таки, если больница, то, конечно, точнее всего койка. Постель, а тем более ложе, для больницы не самые точные слова
».

И это совершенно справедливо, строчка верная, т.е. поэтичная, если «поэзия самые точные слова, расставленные в единственно верном порядке». Но что с остальным? Ибо у гения могут быть дурные строчки, а у графомана гениальные. Этим они и отличаются. Поглядим на все стихотворение. В оригинале, и в переводе. Вот оригинал:

O
Out of a bed of love
When that immortal hospital made one more moove to soothe
The curless counted body,
And ruin and his causes
Over the barbed and shooting sea assumed an army
And swept into our wounds and houses,
I climb to greet the war in which I have no heart but only
That one dark I owe my light,
Call for confessor and wiser mirror but there is none
To glow after the god stoning night
And I am struck as lonely as a holy marker by the sun

No
Praise that the spring time is all
Gabriel and radiant shrubbery as the morning grows joyful
Out of the woebegone pyre
And the multitude's sultry tear turns cool on the weeping wall,
My arising prodgidal
Sun the father his quiver full of the infants of pure fire,
But blessed be hail and upheaval
That uncalm still it is sure alone to stand and sing
Alone in the husk of man's home
And the mother and toppling house of the holy spring,
If only for a last time.


А это перевод: http://arcada-nourjahad.blogspot.com/2009/10/blog-post_28.html

О
Прочь с этой койки любви,
Раз утешать пытается снова бессмертная эта больница
Неизлечимую персть человечью,
Когда разрушение мчится
Над проволокой колючей морем пальбы с войском своим,
Захлестнув наши дома и увечья,
Я, приветствуя эту войну, которой противится сердце, восстал,
Приемля лишь тьму, из которой мне явлен свет,
Зову исповедника в поиске мудрых зеркал,
Которых в этой господней каменной ночи нет,
И под солнцем палящим я одинок, как Творец

Нет
Не превозноси весну как творенья венец,
Ни Гавриила, ни пылающий куст, пока возродившись, рассвет
Восстает из погребального пепла костра
И сонма слеза горячая на стене плача остыла,
Мое блудное светило
С колчаном, полным детей огня, восстает отец,
Но да будут благословенны бунт и град,
Лишь тревога и может одиноко восстать
В убогом жилище людском
И воспеть хотя бы в последний раз и мать,
И священной весны пошатнувшийся дом.


Здесь, помимо нарушенной схемы рифмовки ( пр. - all /wall/ prodgidal/ upheaval) есть много т. н. переводческих ляпов, происходящих от дурного знания английского языка переводчиком, не говоря уже о т.н. отсебятине, с которой справился бы любой редактор этого опуса, правя его. Однако дело не в этом. И не в том, что в третьей строчке после двух адекватных строчек поэт употребил слово «персть» (архаическое плоть, тело), потому что у самого Томаса рядом действительно стоит странное слово moove , но это не архаика, а некая игра. Возможно, отсылающая к «Макбету», но настаивать на том не будем. И заметим, что, к сожалению, это стихотворение непереводимо, и по простой причине, в английском языке слова «sun» и «son» звучат почти неотличимо, что и есть главная метафора произведения, достаточно заметить « блудное солнце» рядом с «отцом». И никаким образом эту игру по-русски передать нельзя. Переводчик то перевел - «блудное светило», но получилась бессвязная галиматья:


Мое блудное светило
С колчаном, полным детей огня, восстает отец,

А в оригинале написано:


My arising prodgidal
Sun the father his quiver full of the infants of pure fire,


Мой восставший ( воскресший т.е.) блудный сын
( он же солнце) отец его колчан полон младенцами огня чистого,

Так легко «расшифровывается» текст оригинала, оставляя переводный аналог рецензентам будущего для расшифровки. Причем эта ассоциация (сын – солнце) сразу же отмечается англоязычным рецензентом, как и другие, не узнанные переводчиком.

( из книги Р.М. Килдера « Страна Духа»)

«Каламбур son/sun отсылает к Блудному сыну ( Лука 1:11-32) и определяет солнце как расточителя дара и вернувшегося странника. Сын – Отец (двуединство, единение в Троице, ас) можно интерпретировать, как некоего языческого бога…».

А ведь чуть ниже еще отсылка к Псалму 127 4-5 , не говоря уже фаллических коннотациях, на что указывает Килдер в этой книге. Да все стихотворение напичкано цитатами из Библии! Ничего этого по переводу не поймешь.

Вообще говоря, полный свод творчества поэта - «И вот итог – полное собрание стихотворений», если здесь подразумевается полное собрание сочинений поэта, а не все переведённое русскими переводчиками - дело пустое, ибо у каждого поэта переводимо без существенных искажений не так уж много. Что достаточно для того, чтобы дать представление о его месте в искусстве. Например, у Дикинсон переводимо не более 10 процентов стихотворений. И посему «концепция» Гаврилова или Марковой перевести все - совершенно несостоятельна. Да и там, и при большом количестве переводов трудно найти строчки соразмерные с гением Дикинсон.

Аналогично рецензент рассуждает и по другому поводу и другой «кровати»:

.«… Стихотворение Where once the waters of your face. Последние строки его таковы:


There shall be corals in your bed,
There shall be serpents in your tides,
Till all our sea-faiths die.


Вот перевод С. Золотцева:

На ложе у тебя цвести кораллы станут,
А змеи – в гривах волн…пока не канут
Моря надежды нашей, став золой.

Ну, во-первых, у Д. Томаса образ вполне ясный, надо только внимательно прочесть текст. Что же получается у переводчика? А ерунда получается, какая-то безумная картинка: кораллы на каком-то ложе вместе со змеями, какие-то моря надежды! А слово
bed – это ведь просто дно моря, на котором цветут кораллы; sea-faith – морская вера. К тому же переводчик вместо энергичного ритма автора сделал вялую элегию, что стилистически неверно. Да и привнёс ненужные, разжижающие текст детали. И, наконец, моря, которые станут золой – это как?
А вот перевод А. Штыпеля:

Будут кораллы в простынях
И гады вод, покуда дух
Не обратится в прах.

Тоже исключительно странно: какие простыни, в которых и кораллы и гады вод? Это так переводчиками понято слово
bed? Потом возникают гады – слово с отрицательной окраской, которой нет в тексте. А как дух может обратиться в прах? Это же не плоть!
И перевод Г. Кружкова:

И будут вновь светиться жемчуга
На дне, и змей всплывать у маяка,
Пока морская вера не умрёт.

Вот где картинка складывается, всё понято и воплощено абсолютно верно, вот только перевод – в приложении, среди неправильных и корявых
»

Но может помимо этого места остальное так плохо, что попало в раздел корявых вполне заслуженно? Там же еще есть текст! Да и эти три строчки имеют весьма косвенное отношение к аналогичным у Томаса. Поскольку нпр, слово «маяк» имеет образный подтекст образа спасения, а рядом с искусителем змеем существенно меняет поэтику автора оригинала или другими словами сильно извращает промысел божий вместе со стихотворением. Дьявол, всплывающий богом…это сильно…. видимо Кружков здесь славит Антихриста.

Там будут кораллы на дне
Там будут змИи в твоих приливах
Пока вся НАША морская вера не умрет.

В этом контексте слово bed, помимо дна морского еще дает ассоциацию и к ложу, сну-смерти, и к ложу любовному и к поэтическому значению его – могила… ( ср – Лучше лежать на дне …из песни в кино про Ихтиандра). И действительно, даже беглое сравнение оригинала и перевода Кружкова показывает, что поэт как обычно много чего присочинил, не говоря уже о нарушении формы, все той же рифменной схемы, что приводит нас к еще одному утверждению рецензента :


«That Good Night Ольги Седаковой – превосходные стихи, задающие тон книге. И хотя О. Седакова пожертвовала рифмовкой – это опять тот самый случай, когда поэт побеждает».

Так ли это? И отличает ли Вирозуб пораженье от победы? Хотя бы на уровне стихотворения о победе Э. Дикинсон, переведенного Седаковой, и где она много чего не поняла. Бог с ней, с рифмовкой в этом поразительном стихотворении Томаса, и о котором сама мудрейшая О. Седакова написала здесь http://omiliya.org/article/moralizm-iskusstva-ili-o-zle-posredstvennosti-olga-sedakova.html, сказав удивительно верные слова, на которые в современном мире, возможно, способна только она одна- « Когда рассуждения заходят об искусстве и религии, почти неизбежно рядом с этими двумя неизвестными возникает третье: мораль. Чаще всего мораль в таком случае — это то, что останется в результате вычитания искусства из религии». И что неизвестно многим верующим.

Раз авторская «музыка» не столь важна в стихотворении, то вот тоже подстрочник в прозе в качестве перевода этого стихотворения:

Не уходи кротко в эту добрую ночь,
Старость должна гореть и гневаться в конце дня,
Гневись, гневись, когда умирает свет.

Хотя мудрецы в конце знают что, мрак прав,
Потому что их слова не расщепили никакой молнии, они
Не уходят кротко в эту добрую ночь

Честные люди, последняя уходящая волна, кричащие как великолепны
Их хрупкие деяния, могли бы плясать в зеленой бухте,
Гневитесь, гневитесь, когда умирает свет.

Дикари, заметившие и воспевшие солнце в полете,
И узнавшие слишком поздно, что они оплакали его на этом пути,
Не уходите кротко в эту добрую ночь.

Солидные( и просто добрые) люди при смерти, могут видеть угасающим взором,
Что слепые глаза могут сверкать как метеоры и быть счастливы,
Гневитесь, гневитесь, когда умирает свет

И ты, отец, там, на печальной высоте
Ругайся, благословляй меня неистовыми слезами, молю,
Не уходи кротко в эту добрую ночь,
Гневись, гневись, когда умирает свет.

И что же мы видим в «концепции» Седаковой?

Не уходи смиренно в добрый путь,
Пусть старость будет месть и гром и шквал;
Бунтуй, бунтуй, что умирает свет.

Мудрец, ты убедишься: тьма права,
Ведь слово меркнет и чадит, но ты
Не уходи смиренно в добрый путь.

Ты, праведник, когда последний вал
Слизнет твои дела, как пестрый сор,
Бунтуй, бунтуй, что умирает свет.

Безумец, вовлеченный в пляску солнц
И поздно разгадавший: это крах,
Не уходи смиренно в добрый путь.

Муж чести, в чьи глаза глядит, слепя,
Слепых очей свистящий метеор,
Бунтуй, бунтуй, что умирает свет.

И ты, отец, на скорбной высоте
Благослови меня и прокляни.
Но не иди смиренно в добрый путь.
Бунтуй, бунтуй, что умирает свет..

А видно то, что в каждой второй строчке трехстиший поэт заменил оригинал на нечто поэтическое, но невнятное и расшифровке не поддающееся. Нпр. - Пусть старость будет месть и гром и шквал. Как это расшифровать? Старость должна быть местью или должна смести гром и шквал? А как понять метеор очей? Или что за пляска солнц? И это пишет один из лучших русских современных поэтов… Уж лучше рифмованный вариант Кружкова, хотя и он достоин ссылки в конец этой книги, где собраны неизвестно зачем дурные варианты дилетантов. А там можно найти такие проникновенные строчки, вступившие в бой с судьбой и Диланом Томасом и даже соперничающие с Мистером Твистером.

Пусть храбрецы, идущие на бой
С судьбой, кричат нелепо и не в лад —
Не уходи покорно в мрак ночной.

Пускай ханжи под смертной пеленой
Себя игрою в прятки веселят —
Гневись, гневись, что гаснет свет земной.

А ведь еще есть штук тридцать вариантов перевода этого бессмертного стихотворения на конкурсе дилетантов одного народного сайта, и там тексты не хуже Кружковского, и книга бы получилась толще в разделе неудачных попыток.

Финал рецензии Вирозуба таков:

«Вообще, если обобщить впечатление от книги, переводов и получившегося в итоге поэта, то Д. Томас у Г. Кружкова оказывается наиболее ясным и афористичным, из-под пера А. Штейнберга вышли лучшие «русские» стихи, а Я. Пробштейн и В. Бетаки ближе всех подошли к той самой «непричёсанности» текста

Разговор о «непричесанности» или «божественном косноязычии», включая просто поэтическое косноязычие переводчиков или подмену экспрессии текста бессвязным камланием, потребовал бы много места, но общее впечатление о книге, судя по приведенным лучшим ее образцам, крайне печальное.

Но кто этот М. Вирозуб?
Вирозуб Михаил — поэт, публицист. Член Союза писателей Москвы. Автор книг стихов «Дикобраз» (М.,1994), «Наблюдения за жизнью» (М., «Время», 2010), переводчик, в основном английской и американской поэзии (участник антологии «Семь веков английской поэзии», М., «Водолей», 2006), книг сказок и стихов Л. Ф. Баума (издательство «Текст», 2010 и 2013). Стихи, переводы, статьи и эссе печатались в журналах «Знамя», «Новый журнал», «Новая Юность», «PROSODIA», «Этажи» и др.
Это многое объясняет … Критерии оценки поэзии известной антологии и соответствующего издательства


И вот появилась новая работа «непричесанного» Пробштейна, перевод из другого поэта, требующая рецензии непременно…ибо вопиет к «мести, грому и шквалу…». Ведь явно появится в каком-нибудь толстом журнале или полном собрании сочинений великого поэта, неизвестного русскому читателю.
Tags: Дилан Томас, Очерки о русской культуре, занимательная филология, иностранная литература
Subscribe

  • Х. Р. Хименес Звучащее одиночество

    Пауки древних мелодий, как они дрожали восхитительно на цветах, вянущих годами… стёкла, пронзенные луной, во сне мечтали о венках дрожащих с бледными…

  • Ф. Лорка Романс призванного на суд

    Пара Эмилио Аладрену Бессонно мое одиночество! Глаза ничтожны на теле а у лошадки огромны, не смыкаются и ночами и даже туда не смотрят, где сон…

  • Из И. Викхиркевич

    Иммунизированные Проходит чрез сердце стадо слов топочут и топочут стараюсь выдавить слезу а они тонут в безразличии Краткая история стыда в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments