alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Одиночество Рильке – 2



В ходе бесед по поводу «Одиночества» Рильке и адекватности перевода всплыло другое стихотворение, переведенное Ахматовой, вот оно:

Du meine heilige Einsamkeit,
Du bist so reich und rein und weit
Wie ein erwachender Garten.
Meine heilige Einsamkeit du
Halte die goldene Türe zu,
Vor denen die Wünsche warten.

Глядя на него, как на иероглифы, можно заметить знакомые слова на аллитерации - «рейх» и «царство», но вооружившись словарями, можно и прочесть:

О ты, мое святое одиночество
Ты – такoe обильноe, чистоe и далекоe,
Как просыпающийся сад.
Мое святое одиночество, это ты.
Держи (одиночество) золотую дверь открытой
Для тех, кто ( прихода ) желаний ждет.


«рейх» и «царство» оказались прилагательными, так что этимология если здесь и есть, то спрятана далеко. Однако другие символы явно указывают на постоянную тему европейских поэтов и романтиков, и модернистов - обращение к золотому веку, к веку невинности, к раю (Саду) на земле и грехопадению. И если последняя строчка нами переведена правильно, то одиночество здесь связано с отсутствием воли. А Воля уж непременно приведет к греху. И тогда стихотворение Рильке приобретает многомерность, ибо от одиночества избавиться невозможно. Дверь хоть оно и держит открытой, но войти в царствие небесное невозможно. Хотя утешает только, что Тот, кто дверь открыл, столь же бесконечно одинок.

Тогда поглядим, настолько ли безыскусен перевод Ахматовой, как утверждает наша собеседница:

«Кстати, в том же сборнике -"О святое мое одиночество" в пер. Ахматовой совершенно безыскусно».(с)

О святое мое одиночество - ты!
И дни просторны, светлы и чисты,
Как проснувшийся утренний сад.
Одиночество! Зовам далеким не верь
И крепко держи золотую дверь,
Там, за нею, желаний ад.


Во –первых, одиночество лишается здесь своих качеств. И тогда утверждение, что оно святое, ничем не подержано. Качества - чистота, безмерность и недостижимость переносятся на «дни», время.  Ахматова довольно серьезно относилась к прилагательным (см. у Эйхенбаума ) , но светлы и чисты, это одно и тоже. Далее сюжет резко изменяется по сравнению с оригиналом. Появляется тема соблазна, что еще может ассоциироваться с грехопадением, но может это и рифм первые звоночки... «одиночество» здесь соблазняется дьяволом, в контексте сада. А у Рильке это привратник. Он пишет, что лишен желаний, а Ахматова что желание греховно. Известное дело – блудница же...Или другими словами, она написала вполне сильное стихотворение искусно, но Рильке этого не писал. Более того, возникает ощущение, что она вполне понимает Рильке, но все –таки пишет о своем. А если сопоставить два «одиночества», это и предыдущее стихотворение, то получается, что Рильке в вере более ревнив, чем Ахматова.

Забавен вариант С. Шестакова, переводчика совсем неумелого.

Ты, одиночество святое,
Своим богатством, чистотою
Проснувшийся напомнишь сад.

О, одиночество! пред сердцем
Захлопни золотую дверцу
К желаньям, что за ней стоят


В «саду» его привлекает богатство...Но золотая дверца явно от золотой клетки, сердце с одной стороны, желания с другой, кто, где не совсем понятно.

Однако, обнаружился еще один перевод «Одиночества» первого. И мысли по поводу его человека, чья профессия близка образам Одиночеств. Заодно справка из другого источника:
«Рильке был убежден, что русская культура в целом еще проникнута религиозным сознанием, на Западе давно уже потерянным. Наглядный пример этому он нашел в живой традиции иконописи, которую он изучал в монастырях, а также во впечатляющей монументальной картине «Явление Христа народу», созданной Александром Ивановым в течение двадцати лет, на которую Рильке смотрел с благоговением в Третьяковской галерее в Москве. Вот как он понял художника: «В сущности это было благочестие, искреннее русское благочестие, которое требовало от него художественного выражения».

Приведем полностью размышления священника:

«Одиночество… Размышляя о нем, раскрыл книгу стихов Рильке:

О святое мое одиночество – ты!
И дни просторны, светлы и чисты,
как проснувшийся утренний сад.
Одиночество! Зовам далеким не верь
и крепко держи золотую дверь,
там, за нею, желаний ад.

(Перевод А.Ахматовой)

Романтизация одиночества – распространенная вещь и в поэзии, и во всей мировой культуре, и в жизни социума. Одинок тот, кто стоит ВЫШЕ житейской грязи, как одинок орёл, живущий высоко в горах… Да, на равнине, в её грязи, в тесном кругу тех, кто копошится среди себе подобных, живя суетными заботами обыденного, бывает и уютно и тепло – но там же бывает и душно, и сумрачно от земных испарений, в то время как в запредельной выси – холодно и пусто, зато – свободно… В образах одиноких поэтов, мечтателей, странников, анахоретов в немалой степени реализуется именно эта врожденная тяга человека – к свободе. Свобода, независимость от мнения и ценностей толпы – «подите прочь, какое дело поэту мирному до вас!» – хорошо понятна нам в России, пережившей времена тоталитаризма и с тревогой всматривающейся в черты новой тирании мэйнстрима, которой чреват глобализм…
Однако тяга к свободе и одиночеству, перешедшая некий предел независимости от ближних, может явить и страшную свою крайность: гибель любви (недаром состояние «зависания» в горечи одиночества, услаждение им, в традиции православной аскетики рассматривается как греховное). «Нехорошо человеку быть одному» – эта Божья заповедь остается неизменной со времен творения мира. Без любви, как и без свободы, человек жить не может. Тотальное одиночество опасно для него так же, как и тотальная растворенность в толпе; современные мегаполисы, переполненные людьми, являют нам вид пустыни одиночества среди других одиночеств…
Вот – снова Рильке:

Одиночество как дождь.
Оно идет от моря вечерами,
оно до черных тянется подошв
и медленно всплывает над горами
до неба, им чреватого всегда,
и с неба падает на города.
Оно приходит затемно, когда
навстречу свету переулки льются,
когда друг другу чуждые тела
устало друг от друга отвернутся
и замолчат – одна постель свела…
и водостоки темные проснутся.
(Перевод В.Полетаева)

Только христианство, принятое не как идеология на потребу решения каких-то социальных, экономических, материальных, культурных проблем, и не как эгоистический способ бегства, «спасения» от мира сего, но как возможность собственного преображения из твари дрожащей – в любимое дитя Божье, дает человеку не просто знание главной заповеди: « Возлюбить Бога и ближнего», но и реальные средства для воплощения ее в собственной жизни.
Удивительное дело, – казалось бы, безоглядно следуя за Христом, теряя себя во Христе, мы – обретаем себя по-настоящему. Нашей личности больше не грозит быть плененной толпой, потому что толпы больше нет – есть такие же неповторимые личности, соединенные друг с другом любовью – в целое, при этом не утратившие своей Богоданной свободы, напротив, имеющие возможность узнать, какова она, НАСТОЯЩАЯ свобода, полученная из рук Божиих.
Священник Сергий КРУГЛОВ»

Нас здесь привлекло то, что священник, понимая о каком Одиночестве писал Рильке, и кто его, Одиночество, олицетворяет в христианской традиции (и не только православной ) выбрал этот вариант перевода. Мысли, изложенные выше, появились при чтении именно этого Рильке. Отметим, «черные подошвы», «чреватость» (интонация угрозы) и в конце – «темные водостоки». Неважно, что «переулки льются». Хуже то, что одиночество выше подошв не поднимается. И что переулки более одухотворены, чем люди. Одиночество здесь темное, а это ассоциация с адом. Так из чьих рук получают свободу? У Рильке одинокий свободу все-таки обретает, но обретает ее не в водостоках. У Рильке – «Тогда- то одиночество и втекает в реки…», а те возвращаются на небеса. В переводе Полетаева, вдохновившего православного священника, преобладает цвет черный. Скорее всего священник сей от Анти-Христа.

Остается процитировать Суинберна, упомянув, что христианство Суинберну сильно не нравилось ( Ты победил, о бледный Галилеянин, мир серым стал в дыхании твоем)

From too much love of living,
 From hope and fear set free,
     We thank with brief thanksgiving
  Whatever gods may be
  That no life lives forever;
     That dead men rise up never;
     That even the weariest river
     Winds somewhere safe to sea.'


(за избыток любви на земле, за надежду и страх быть свободными мы кратко благодарим богов, кто бы они не были, за то, что никто не живет вечно, за то, что мертвые не восстают, за то, что даже высохшая река, когда-нибудь укроется в море, извиваясь.) Не Бога монотеизма он благодарит здесь. Да и вообще не знает что за боги обрекли нас на одиночество. Явный язычник, варвар.

Это вариант был в русском переводе «Мартина Идена»:

     Устав от разочарований,
    Устав от боли и тревог,
     Благославляем мы Богов
    За то, что сердце человечье
    Не вечно будет трепетать,
    За то, что все сольются реки
    Когда-нибудь в морскую гладь...




Tags: Киплинг, Рильке, занимательная филология, критика, переводы
Subscribe

  • Р. М. Рильке Дуинская элегия 10

    Когда-нибудь, на исходе ужасающего сознания ликуя и славя, я воспою благосклонных ко мне ангелов. Этими чисто бьющими молоточками сердца, и…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.25

    Вот же! Услышь, восхитись же трудами первых серпов - человеческий ритм в молчании скованной, слабой годами почвы весенней. Ведь предстоит…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.24

    О эта страсть из ослабевшей глины, нова всегда! Но и в начале, с нею тогда не совладал ни один. Все ж у счастливых заливов возводили мы города и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments