alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

. КАК НАШЕ СЛОВО ОТЗОВЕТСЯ

Когда эти очерки печатались в сети, наша читательница попросила прокомментировать переводы стихотворения Киплинга «Мандалей», заметив, что ей по душе перевод Полонской.

По этому поводу обнаружилась статья А. Немзера, где приведены довольно любопытные мысли.
http://art-otkrytie.narod.ru/matv_vera.htm

Например такие:

«Грозное антихристианство Полонской 1920-х…”. Но это мог быть и просто отголосок революционности. “…к новому российскому режиму она отнеслась не враждебно” и постепенно во время военного коммунизма перешла “к искреннему приятию нового порядка”. Потом начались чистки, репрессии. Принять их Полонская не могла и затаилась. “Ее не тронули. Она переводила (более всего ей удались Киплинг и Брехт)”. Один – демонист, другой – коллективист. Но оба – протестные творцы. – Видимо потому она Киплинга смягчила и приспособила для идеала честного, а не обывательского и тоталитарного, социализма».

Видно, что критик копает глубоко, начав с личности переводчицы и собирания компромата. Это правильно.
И Немзер начинает читать самого Киплинга по собственному подстрочнику, где выражается так:
Смело долю она пожелала от идолов, когда я поцеловал её где она стояла.  Или - Я недомогаю тратой сапог на этих твёрдых булыжниках.

Прочтем и мы. А заодно три перевода. 

У древней Моулменской Пагоды, если взглянуть на восток по направлению к морю,
Можно увидеть сидящую Бирманскую девушку, и я знаю, она думает обо мне,
Ибо там - ветер в пальмах, и храмовые колокола, которые говорят-
«Вернись, Британский солдат, вернись в Мандалей»

   Вернись в Мандалей,
   Где стоянка древней флотилии
   Разве не слышишь, как лопасти винтов лязгают от Рангуна до Мандалея
   На пути в Мандалей,
   Где играет летучая рыба
   И рассвет появляется, как гром из Китая, грохоча по заливу.

Здесь надо обратить внимание на то, что думает она о моряке, потому что ветер и колокола навевают ей мысли о солдате.  А не просто так сидит она и думает, как могла бы в прозе или под гитару барда. Это стихи. Киплинг почему-то упирает на слово – древний...

Полонская

Возле пагоды Мульмейна, на восточной стороне,
Знаю, девочка из Бирмы вспоминает обо мне, —
И поют там колокольцы в роще пальмовых ветвей:
Возвращайся, чужестранец, возвращайся в Мандалей.

Возвращайся в Мандалей,
Где стоянка кораблей,
Слышишь, хлопают колёса
Из Рангуна в Мандалей...
На дороге в Мандалей
Бьётся рыб летучих стая,
И заря, как гром, приходит
Через море из Китая.


Учитывая необходимость держать размер, приходится убрать храм, британского солдата, и поэтические детали, заменив конкретную пагоду, одной из пагод Моульмейна.   Но в целом это потери небольшие.  Главная потеря, что пропал солдат Британский…

Кротков

В Моулмейне, возле моря, - в Бирме, чертовой стране, -
Очень славная девчонка крепко сохнет обо мне.
Ветер в пальмах подвывает, колокольный слышен лай:
"Эй, солдатик, возвращайся, возвращайся в Мандалай!»

Старый наш дырявый флот
К Мандалаю держит ход:
Слышь, как чухают колеса – из Рангуна вверх он прет!
В Мандалае красота,
Рыб летучих дочерта,
И громами из Китая рвется в клочья темнота!


Это переводчик –экспериментатор. По меткому определению однажды одной талантливо переводчицы Герды – противный Кай, которому Снежная Королева засыпала глаза осколками льда и с тех пор он видит мир «задом, разведенным на створки» Как выразился Рембо в его исполнении.  Полный набор экспрессии и здесь. Если страна, то чертова, девчонка –сохнет, ветер подвывает, колокола – лают псами, пароход – прет… И умилительный солдатик тут же.  Флот дырявый, колеса – чухают , рыб –до черта, если темнота – то в клочья.  Это Киплинг в восприятии зэка или нового русского с золотой цепью на шее, кот ученый вокруг дуба и леший бродит.   Поэзия подворотни с окурком на губе. Стишок так раскалился уже в первой строфе, что еще слово и взорвется вместе со славной девчонкой и всем Мандалаем. Крутой мужик, этот Киплинг!  Ему палец в зад не клади!
Тот же Кротков любезно предоставил на стихи.ру еще один вариант так -
«Приношу извинения коллегам - мозги сшиблись. Не Михаил Фроман, а Михаил Гутнер (умер в 1942 г.) Его перевод сделан в 1936 году специально для большого сборника стихов Киплинга. Привожу его здесь».

Действительно, и мы нашли перевод Гунтера  в кошмарном сборнике «Антология новой английской поэзии»,  том самом, который читал Бродский в ссылке, знакомясь с Оденом, который  в Антологии назван Оделом почему –то.  Мы же купили его на распродаже в Стэндфордском университете, такую гадость в интеллигентной утробе переваривать отказавшемся. В конце концов, стены его видели и Троцкого, и Набокова. Да и сами мы часто гуляем там...

Однако версию Кроткова подтверждает и Немзер! ( справка - Окончил филологический факультет Московского государственного университета (1979). Кандидат филологических наук (1983). Работал заведующим отделом критики журнала «Литературное обозрение» (19831990), обозревателем в газетах «Независимая газета», «Сегодня» (19941996), «Время МН» (с 1998 года). Преподавал в Российской театральной академии (19992002).Печататься начал с 1979 года. Статьи, рецензии, обзоры, помимо газет, публиковал в журналах «Литературное обозрение» Член Союза российских писателей. Был членом Букеровского комитета (19952000), входил в жюри Литературной премии Аполлона Григорьева и был его председателем (2002), входил в жюри Национальной литературной премии «Большая книга», Букеровской премии (2000), премии имени Юрия Казакова (2000). Академик-учредитель (1997) и вице-президент (19971998 и с 2001 года) Академии русской современной словесности. В марте 2010 г. подписал обращение российской оппозиции «Путин должен уйти».
«Киплинг (см. тут), вообще-то большой мастер темнить. Не только сам прячется за персонажа, но и того делает в кудрявых местах сбивчивым или сбивающимся на намёки. Может быть, тут описан (вернее, больше скрыт, чем описан) буддийский обряд инициации девушки путём лишения её девственности чужим для селения мужчиной, чтоб хорошо выдать её замуж в селении. Солдат (видно, что он много местного знает), - всё-таки в отличие от сочинившего его автора, чрезвычайно осведомлённого, - мог нечётко понять происшедшее. (Оттого, может, поцелуи статуе назвал христианскими – христиане иконы целуют…) Но поэту экстремисту – да и соответствующему герою - важно было, что можно противопоставить обычной, христианской морали необычную мораль, противоположную христианской с её десятью заповедями. – Зачем противопоставлять? – Затем, что обывательщиной пахнет обычная мораль. А если ты считаешь себя выше обывателей, то есть и желание противопоставить себя христианству. В 1890 (между прочим, через 5 лет после полного захвата Бирмы Англией) шёл парад империализма по планете. И домоседы у завоевателей были не в чести. Поэтому солдат, демобилизованный домой из колониальных войск, мог выражать ностальгию по утраченной экзотике, ибо дома его окружали ретрограды. Ибо так уж водится, что всегда есть тормоза прогрессу. А на носу был ХХ век, веком прогресса его назвали вначале (и Киплинг вполне мог это предвидеть). Нагулявшиеся же по месту службы горничные, желающие поскорее выйти замуж за перспективного (отслужившего) ухажёра, - под разговор, как это приличным считается, о любви, - вполне годились быть образом застоя в старой доброй Англии. Причём, чтоб не быть автору “в лоб” победительным, герой должен быть стеснён реальностью, а победа его должна быть скорее духовной, чем материальной: он не волен (демобилизованный солдат) вернуться на Восток, но душа его летит туда».

Обратим внимание на лексикон – мастер темнить, кудрявые места, мораль пахнет обывательщиной, ретрограды, не признающие подобной экспрессии, горничные, ухажеры, душа летит.  Да это же словарьтого же Кроткова – прозаика в гламурных журналах для горничных и их ухажеров – поэзия лакейской, черного хода, смердяковщина, Хам грянувший.

Но посмотрим, что там натворил Гутнер

МАНДАЛЕЙ
На Восток лениво смотрит обветшалый, старый храм, –
Знаю, девушка-бирманка обо мне скучает там.
Ветер в кронах кличет тихо, колокольный звон смелей:
К нам вернись, солдат британский, возвращайся в Мандалей!
Возвращайся в Мандалей,
Где стоянка кораблей,
Слышишь, плещут их колеса из Рангуна в Мандалей!
Рыб летучих веселей,
На дороге в Мандалей,
Где заря приходит в бухту, точно гром из-за морей.


Этот переводчик отправляет девушку в монастырь, зачем-то уделяет много места характеристике храма, ветра и звона, и завлекает британца веселым плеском колес. Но понимает, что солдат конкретно британский – существенная деталь, и его не выбрасывает.

А Киплинг пишет:

Ее юбка желтая и шляпка – зеленая
Ее имя – Супи- йа- лат – ну, такое же как королевы Тсибао
И я увидел ее впервые курящей огромную белую сигару,
И видел изнурительные христианские поцелуи, которыми она покрывала ноги глиняного идола,
Цветущего идола, сделанного из грязи,
Которого они зовут великий бог Будда
Она смело кадила идолам, а я целовал ее там,
Где она была
На пути в Мандолей.

Это уже не для песни под гитару, здесь вырисовывается сильный образ. Скорее всего, здесь описано приобщение туземцев к христианству и цивилизации, и противодействие язычницы, кадила то она смело, значит было чего опасаться.  plucky -  смелый, отважный; мужественный, решительный, храбрый, lot – судьба, жребий..
Кроме того, есть концепция прочтения стихотворения, где предполагается, что оно наполнено эротической символикой, напр. летающие рыбы, это фаллический символ. Солдат же целует туземку, когда она целует идола, отвлекаясь несколько от эротики поцелуев. Мандолей, страна вздохов, это тоже образ, если они не находились на корабле. Здесь, возможно, отсылка к протестантскому отношению к Богу, сексуальному в известной степени.

Полонская

В волосах убор зелёный, в жёлтой юбочке она,
В честь самой царицы Тибау Супи-Яу-Лат названа.
Принесла цветы, я вижу, истукану своему,
Расточает поцелуи христианские ему.

Истукан тот — божество,
Главный Будда — звать его.
Тут её поцеловал я,
Не спросившись никого.
На дороге в Мандалей...


Сюжет здесь передан, но не дальше двух строчек.  Но и перевод закончился, с третьей строчки начинается развязный люмпен кротков,  и далее с переходом в залихватский раешник с притопом.  Этот «главный Будда» умилителен...тут как раз надо Немзера читать уже.

Кротков
Имечко у той девчонки – говорится: Супьялат.
Юбка драная, шапчонка и косой зовущий взгляд.
Самосад она смолила - дух такой, что просто страсть,
И все время норовила в ноги идолу упасть.
Буддой звать того божка, -
Грязен весь, в цветах башка, -
В алтаре я девку чмокнул, пусть помолится пока!
По дороге в Мандалай…


Тут явно косой взгляд на Киплинга с башки в цветочках. Если юбка, то драная, имя не произносится, а говорится, взгляд зовущий – это проституция или Чио -чио-сан, (косые же на востоке),  чмокнул, пока молится, я потом трахну и удавлю.  Подсознание садиста диктует строку, и зовет раба спеть. Видно, как дышит почва и судьба русского Мандалая.  Поэт экспрессионист в истерике.  «Коль совру, пускай поправят» как сказал он же однажды.

Гутнер

В желтой юбке, в синей шляпке – не забыл ее наряд,
Как царица их, носила имя Супи-Яу-Лат.
В вечер тот она курила, от сигары шел дымок,
Целовала жарко пальцы скверных идоловых ног.
Этот идол, вод беда,
Ихний главный бог Будда,
Но о нем, меня завидев, позабыла навсегда
На дороге в Мандалей…


Раешник и тут, но скверный, как ноги идола БуддЫ.  Так многие переводчики воссоздают сленг, кокни акцент. Это, действительно, сложная задача. И о Киплинге позабудешь. Русская интеллигенция искренне полагает, что английские романтики-завоеватели языка своего не знают, и лихо путает акцент с лексикой малограмотных таджиков, призванных в Красную Армию.

Когда туман опускался на рисовые поля и солнце замедляло ход,
Она брала банджо и пела Кула–ло–ло,
Прижимаясь к плечу моему и щекой к щеке,
И мы смотрели на пароходы и на домики на сваях
На слонов с домиками
В грязных мутных протоках,
Где молчание пело, так тяжело, что страшно было говорить.

Вот так , на самом деле, изыскано изъясняется «каторжник» из перевода Кроткова. 

Полонская

А когда над полем риса меркло солнце, стлалась мгла,
Мне она под звуки банджо песню тихую плела.
На плечо клала мне руку, и, щека с щекой, тогда
Мы следили, как ныряют и вздымаются суда,

Как чудовища в морях,
На скрипучих якорях,
В час, когда кругом молчанье
И слова внушают страх.
На дороге в Мандалей...


Плести можно чепуху, а не песни,  суда вздымаются  здесь, как грудь переводчицы, остальное не Киплинг, а царь Гвидон из бочки .

А чем нас порадует насильник бирманок Кротков?

Еле-еле над полями провертело солнце мглу,
А она щипала струны и тянула: «Кул-лу-лу!»
Шли – в обнимку и в обжимку, - поглазеть со стороны,
Как на наши пароходы грузят дерево слоны.
Им что перышко – бревно,
Сухо, мокро – все равно.
Тишь кругом стоит такая, что и вякнуть-то грешно.
По дороге в Мандалай…


Таки вякнул, солнце диким взглядом сверлит мглу, девка тянет противным голосом, слоны мужественно строят узкоколейку по дороге в Мандалай… здесь мы и оставим Кроткова, а то можно пойти соучастником по делу об изнасиловании Киплинга.

Гутнер

Полз туман над полем риса, солнце медленно брело,
Банджо взяв, она играла, напевала “Кулло-Ло!”
На закате, прижимаясь горячо к щеке щекой,
Шла со мной смотреть на хати, тик грузивших день-деньской.
На слонов, что день-деньской
Носят доску за доской
Слово молвить было страшно, так недвижен был покой
На дороге в Мандалей…


номига навбатдаги кечирим хати ёзмагунларича ... ва қалдирғочдек тизилиб турган сиёсий маҳбуслар бирма-бир ўтарди. ... Это вроде по - узбекски, перевод с бирманского. Узнается хати и бирма-бир. Это академический этно-лингвистический подход к Киплингу. Тик –то ли дерево, то ли ткань, то ли подергивание глазом. Слово молвить страшно, что грузовые слоны таскают не доску, а доски.

Но все это позади - давно  и далеко,
И там нет автобусов, едущих от Банка в Мандалей
А здесь в Лондоне я узнал то, что говорят солдаты, отслужившие десять лет-
Если позовет Восток – больше ничего не надо.
Ничего больше
Им не надо кроме запаха чеснока
И блеска солнца на пальмах и звона храмовых колоколов
По дороге в Мандалей

Полонская

Это было и минуло, не вернуть назад тех дней,
И не ходят омнибусы мимо Банка в Мандалей!
В мрачном Лондоне узнал я поговорку моряков:
Кто услышит зов с Востока, вечно помнит этот зов,

Помнит пряный дух цветов,
Шелест пальмовых листов.
Помнит пальмы, помнит солнце,
Перезвон колокольцов,
На дороге в Мандалей.


Если не считать раёшника, то ничего строфа.  Которую убивает омнибУсы  и колокольцЫ ... великий русский язык...чего не сделаешь ради уложения в ритмику.

Гутнер

Все давным-давно минуло, и прошло немало дней,
А из Лондона не ходят омнибусы в Мандалей;
И теперь я понимаю, что солдаты говорят:
“Кто услышал зов Востока, тянет всех туда назад”.
Тянет всех туда назад,
В пряный, пьяный аромат,
В край, где солнце, и заливы, и колокола гремят,
На дороге в Мандалей…


Похоже на Полонскую. Но ударение попало на колОкола. Чечетка тоже продолжается.

Меня тошнит от ходьбы по грязным тротуарам, стирая сапоги,
И чёртов английский дождик отдает малярией в костях,
Но я хожу с пятидесятью служанками, от Челси до Стрэнда.
И они болтают о любви, но что они понимают
Мясистые лица и сами неопрятны и
Глянь – что они понимают?
У меня была опрятная, нежная девушка, в чистом ,зелёном краю
На пути в Мандалей.

Из строфы никак не следует, что солдатик ходил с гаремом, скорее гулял, слушая их болтовню. Посему утверждение сексуального маньяка Кроткова вряд ли верно – «И с полсотнею служанок гужевался дотемна»

Полонская

И английский мелкий дождик сеет дрожь в костях моих.
Пусть гуляю я по Стренду с целой дюжиной девиц, —
Мне противны их замашки и румянец грубых лиц.

О любви они лопочут,
Но они не нужны мне, —
Знаю девочку милее
В дальней солнечной стране.
На дороге в Мандалей...


По крайней мере, Полонская сообразив, что 50 девиц многовато даже для ветерана, снизило количество жертв лондонского мясника Кроткова до дюжины.   Выражение «сеет дрожь» нам удалось найти по ссылке  http://orth.ucoz.ru/forum/5-2268-2,  самые жалостливые песни на свете.

Гутнер

Мне противно рвать подошвы и каменья мостовых,
И от мороси английской ломота в костях моих.
Сколько хочешь здесь служанок, но по мне они не в счет;
О любви они болтают, ну и глупый же народ!
Руки-крюки, в краске рот,
Ну и глупый же народ.
Нет, меня в стране зеленой девушка, тоскуя, ждет.
На дороге в Мандалей…


Кое –что здесь сказано верно, о, глупый народ,  но ударение в слове девушка, не падает на девушкА.. Оставим и Гунтера, дабы не утомлять читателя.

Пусть корабль отвезет меня к востоку от Суэца, туда, где лучшее подобно худшему.
Где нет 10 заповедей  и мужчина вызвать жажду ( желание)
Ибо храмовые колокольчики зовут и туда,  где мне хотелось бы быть,
У Молмейнской пагоды ,лениво глядя на море
На пути в Мандалей ( страну грёз)
Где пришвартована древняя флотилия,
Где летучие рыбы
И рассвет приходит, как гром из Китая через залив.

Упоминание заповедей и стирание грани между добром и злом, наряду с эпизодом, где туземка кадит идолу, намекает на то, что Восток опять не сошелся с Западом, но притягателен Киплингу, в начале угасания Запада.  Особых загадок здесь нет. 

Полонская

От Суэца правь к востоку, где в лесах звериный след,
Где ни заповедей нету, ни на жизнь запрета нет.
Чу! запели колокольцы! Там хотелось быть и мне,
Возле пагоды у моря, на восточной стороне.

На дороге в Мандалей,
Где стоянка кораблей,
Сбросишь все свои заботы.

Кинув якорь в Мандалей!
О, дорога в Мандалей,
Где летает рыбок стая
И заря, как гром, приходит
Через море из Китая...


Тут в колокольцах ударение поставлено правильно, но неполадки с географией, Бирма лесами не символична, скорее рисом. Но уж кидаться якорем в Мандалей... Итак, петь это можно, читать нельзя. Встреча с Киплингом опять не состоялась. Есть еще два варианта переводов профессиональных переводчиков, но лучше их тоже не читать.

Subscribe

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.24

    О эта страсть из ослабевшей глины, нова всегда! Но и в начале, с нею тогда не совладал ни один. Все ж у счастливых заливов возводили мы города и…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 23

    Позови меня в час еще предстоящий, не наш, и не пускают упорно куда: это как взгляд на лице пса, молящий, но пес, тот, колеблясь, уходит всегда,…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 22

    О, несмотря на судьбу: великолепие изобилия бдением нашего бытия в парках бьет чрез край стократ - или как у людей из камня рядом с завершением под…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2.24

    О эта страсть из ослабевшей глины, нова всегда! Но и в начале, с нею тогда не совладал ни один. Все ж у счастливых заливов возводили мы города и…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 23

    Позови меня в час еще предстоящий, не наш, и не пускают упорно куда: это как взгляд на лице пса, молящий, но пес, тот, колеблясь, уходит всегда,…

  • Р. М. Рильке Сонет к Орфею 2. 22

    О, несмотря на судьбу: великолепие изобилия бдением нашего бытия в парках бьет чрез край стократ - или как у людей из камня рядом с завершением под…