alsit25 (alsit25) wrote,
alsit25
alsit25

Category:

Предисловие к выходящей книге А.Куликова ( анонс)

     Русская поэзия не избалована явлениями гениев после смерти последнего в 1996 году, но разбалована присутствием превосходных поэтов, появившихся за этот период, начинавших лет 20 - 30 тому. Если в прошлом веке весть о явлении Поэта могла доползти на перекладных с 4-й копией машинописного текста от Петербурга до Москвы дней за пять, то сегодня Интернет доставляет ее за секунды даже до Тихого океана. Но остается неуслышанной гораздо чаще, чем тогда. Каждый раз, открывая новое имя в русской поэзии, поневоле задаешься вопросом – Он ли, ожидаемый?...Перед нами книга, изданная благодаря одному из многочисленных конкурсов, и тиражом – 35 экземпляров, как во времена, когда, тщательно переписанная монахами летопись ценилась на вес золота. Прислушаемся к этой книге, как к вести.

      Подробности биографии поэта А. Куликова нам не известны, кроме собственно стихов. Возможно, это и лучше, биография не будет мешать, выступая в качестве еще одного жития святого, ибо, скорее всего, жизнь этого поэта ничем не примечательна, как жизнь Р. Фроста или А. Фета. Живет на самой на окраине, в провинции у моря или океана, по основной (или не основной) профессии - журналист. Пронзительный лирик, но стихов о любви к женщине у него нет, даже в стихотворении с названием «Шадреш о любви» почти все стихи о любви к земле, к каждой улице или окраине родного города или Вселенной. И событий там происходит очень много, даже когда просто идет дождь.

Но если уж идет, косой или прямой, то превращается в действие сакральное. Пусть и языческое:

И уже звенят кимвалы,
и уже гремят литавры!
И приплясывают каллы
у крыльца, как лаутары.

Но вот:

Когда поэт стихов не пишет,

мир забывает не о нем –

о том, что дождь утюжит крыши

и все расплывчато кругом…

пишет Куликов, и в мире начинает проясняться.

   Поэт сочиняет в традиционной манере и владеет всеми жанрами, разве что еще не написал поэму, хотя вероятно она появится, поскольку многие стихи представлены циклами, объединенными темой и сюжетом, да и стихи «О Толе Кольцове» или «Рэндзю на тему стихов Роберта Блая» уже, пожалуй, и поэмы. Куликов владеет всей поэтический техникой, созданной до него, и весьма виртуозно. Ну кто может сейчас написать балладу в духе Орлеанского и Вийона? А он запросто. Подвластны ему и все стили – от поздне романтического, эпохи преодоления соцреализма, до модерна. Метафоры его свежи и увлекательны. И конечно звук его поэзии прозрачен и гласных там больше, чем согласных. Тут ценителя фонетики ожидает пиршество духа и уха.

Вдруг парень у меня, бесстрастно,

переключив устройство речи,

спросил с растягиваньем гласных….

   

       Если пересчитать гласные и согласные в этих трех строчках, то конечно согласных здесь больше, но очевидно, что поэт понимает, как сделать речь благозвучной.

    Если же так случится, что его поэзия все - таки пройдет, как косой дождь, незамеченной современниками, то будущие археологи от восхищенной филологии, раскопав в каком – то там веке эту книгу, обнаружат два слоя, один - поэзия типичная, высокопрофессиональная, сродни той, что печаталась сравнительно беспрепятственно при жизни Самойлова или Левитанского, Межирова или Слуцкого, и второй, более поздний, стихи, которые бы расходились в списках в те времена. Или другими словами, стихи первого периода могли бы сегодня написать все первостепенные советские поэты, родись они в поколении Куликова.

Например, эти, можно сказать вполне традиционно – классические:

О смерти поэзии как-то и где-то

поведали мне молодые поэты.

Я слушал с улыбкой дурные слова…

Поэзия, милые, вечно жива.

Она ведь бывает не только в сонетах.

Она учреждалась не властью Советов.

Она существует, как лес и трава.

Поэзия, милые, вечно жива.

Она существует как Бог и природа.

Она из явлений подобного рода.

Поэт под забором однажды умрет.

Поэзия, милые, вечно живет.

Бога, конечно, редакторы прошлого вычеркнули бы…

       В книге стихи не датированы, и возможно расположены в произвольном порядке, но и современнику можно заметить два упомянутых уровня или периода поэзии. Мы бы назвали первый - «Какое счастье жить в России».

Какое счастье жить в России,
В машине ехать по шоссе.
Кругом поля во всей красе
Снегов. В наушниках – Россини.

       Вот арабеска, техника повторяющегося орнамента, и в частности дождя, здесь – грозы:

И нет нам покоя, и лают собаки, и косо
Грозой перечеркнутый бьется в истерике сад,
И мечутся птицы, и мечутся, простоволосы,
Ракиты, и в омут багровые листья летят.

Тут слышна и песня «погоня, погоня в горячей крови», и экспрессия Пастернака в его, все еще не зачеркнутых временем садах, вечном орнаменте русской поэзии.

            Но сосредоточимся на втором периоде - « Какое счастье жить в мировой культуре». В том же стихотворении, откуда приведена цитата о смерти поэзии, появляется иной замысел, непосредственно связанный с Россини, а не с Мусоргским, сочинившим «Хованщину» или с Глинкой - «Жизнь за Царя». Тем более, что сам поэт называет в числе любимых – англичанина Мессиана, поляка Пендерецкого, русского Стравинского, модернистов, и каким – то непостижимым нам образом начинает строить стихи по принципам симфоническим.

Но, как философ и историк,

разоблачающий обманы,

я говорю, что это – море,

часть мирового Океана…

          С этой мыслью и писали все великие русские поэты, тоже философы и историки, да и не только великие, пребывая в культуре мировой, о ней не тоскуя, в патриотизме, ограниченном границами всей цивилизации, а не ее окраин, или даже когда поглядывали на Восток, сочиняя стилизованные хайку, как одна из этого сборника:

сладкая дыня –

два ковчега Ноевых

после крушенья

         А ведь это чистый тебе постмодерн! Разве возможен Ковчег в Японии? А выше было заявлено о традиционной манере стихосложения Куликова…Впрочем, наверно это влияние Транстрёмера на поэта. Его он тоже читал. Да и сам бог велел поглядывать на Японию, рукой ведь подать из Владивостока.

        И вот в стихах « Облака над Второй речкой» - кажется, опять пойдет дождь, как часто случается в поэзии Куликова - появляются

висячие сады Семирамиды,

отстроенный вторично Вавилон

а также –

                …. Палестина,

Танжер, Алжир, Шираз и Тегеран

и уж, конечно, Мекка и Медина.

          Поэзия выходит на уровень мировой культуры словесности, покидая географию. Можно догадаться, что автор ее внимательно читает зарубежную поэзию, как раньше отечественную, потом это станет видно и по стихам. Чуть раньше Бродский в Норенской так же внимательно читает Донна и Одена, становясь великим поэтом. Наш поэт тоже читает Одена:

Из Одена

Вот и осень, как нянины сказки,

Неизбежно подходит к концу.

Как там? «Прочь покатились коляски»?

Ну а здесь? Прикатились к крыльцу,

            Вот так английская няня перекликается  Пушкинской  или Некрасовской,  тут уже две культуры ищут общий язык. Помимо английского наш поэт знает португальский, и читает еще неизвестную русскому читателю поэзию Пессоа или Мануэла Бандейру. И теперь у нас есть возможность по отголоскам судить об этой лакуне в переводной поэзии, как по стихам Бродского можно составить представление о метафизической школе Донна. Так или иначе, раздумывая над Пессоа, Куликов еще и внимает «Первому посланию Коринфянам», что современные поэты делают редко.

           

          И появляются великолепные стихи, где листва ассоциируется со св. Франциском.

Но вот и лес, где ягодные низки,

где солнечные блики на листве

как пятна извести на рукаве

плаща, который на юнце Франциске.

Лучшего комплимента листве России сделать невозможно, ибо Франциск, как и Аквинский, это лучшее в европейской истории совсем не мрачного средневековья, скорее ее катарсис.

Есть у Жозе Сарамаго, Нобелевского лауреата,

стихотворение под названием «Смотри, Фома, твоя птица улетела прочь!».

Вот просто взяла и улетела. Неизвестно куда. Но явно куда-то.

Это ясно, как божий день, и еще яснее, чем божья ночь.


(продолжение на сл. странице)

Tags: новая поэзия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • В. Шимборска ФОТОГРАФИЯ 11 СЕНТЯБРЯ

    Спрыгнули с горящего здания - один, два, еще несколько выше, ниже. Фотография задержала их при жизни, и теперь прячет над землей к земле каждый еще в…

  • В. Шимборска Террорист, он наблюдает.

    Бомба взорвется баре в тринадцать двадцать. Сейчас у нас только тринадцать шестнадцать. Кто-нибудь может еще войти. Кто-нибудь выйти.…

  • З. Херберт Молитвенник

    I Господи, благодарю Тебя, творя, за весь этот хлам жизни, в котором я со времен незапамятных тонул без спасения сосредоточенный на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments